Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 45)

— Неважно, — отмахнулся испанец. — Но подобного шанса упускать не стоит, ведь, возможно, это наша судьба!

— Даже не знаю… — хмыкнул Владимир, но договорить не успел, поскольку из дыры сверху посыпались какие-то ветки и палки.

— Эй, ты чего там творишь? — закричал Мартин.

В дыре вновь показалась Яшкина физиономия.

— Чего, чего! Как чего? — возмутился каторжник. — Ты сам велел мне наломать дров на костер, вот я и наломал! Не на горбушке же мне их вниз спускать?

— И то верно, — кивнул испанец. — Просто предупреждать надо!

— В следующий раз предупрежу, — пообещал Яшка и, схватившись за самодельную веревку, принялся спускаться вниз. Этот процесс вышел у него довольно затянутым и комичным. Беглый каторжник, бухтя что-то себе под нос, полез по веревке, смешно и медленно перебирая ногами… и в итоге запутался. Закряхтел! Заверещал:

— Ой, братцы, что это со мной!

— Держись руками, amigo, — только и сказал Мартин.

Но Яшка не успел этого услышать и повалился с натянутого каната… Но на полпути его ноги запутались, и каторжник повис головою вниз.

— А-а-а!!! Помогите!!! — снова заверещал Яшка, будто помирая от лютой смерти.

Веревка стала раскачиваться, Яшка заверещал еще громче.

— Да, не суетись ты, Schelmа, — вскакивая с места, закричал Мартин.

Испанец подбежал к каторжнику и остановил его, а потом помог тому наконец распутаться и спуститься вниз.

— Ух, спасибо! — расправив спину, вздохнул Яшка.

— Ну и хлопот же с тобой, Schelma, — произнес испанец.

— Не называй меня так, — тут же обиделся каторжник. — Это бранное слово! Я знаю… Да и почему, испанец, ты постоянно должен ругаться?

— Потому что это идет мне, — хохотнул Мартин.

Яшка скорчил рожу, да при том передразнил испанца так похоже, что тот на него даже замахнулся.

— Да ну тебя, — отскочил в сторону каторжник. — Лучше давайте костер разведем, а то я, пока палки ломал, ничутошеньики не согрелся, а наоборот задубел!..

Мартин усмехнулся и покачал головой.

— Кстати, там наверху метель собирается, — снова затараторил Яшка. — Так что нам действительно повезло, что мы сюда упали-попали! И ты, чертов испанец, на удивление оказался прав, и нам лучше заночевать здесь…

— Я всегда прав, — поглаживая усы, гордо произнес Мартин. — Вот и костер можно развести. Раз метель, то можно! Если нас будут искать — дым никто не увидит!

— Мамой клянусь, что из-за этой чертовой метели нас даже еще и искать-то толком не начинали! — хохотнул Яшка.

— Помнится, у тебя нет матери?! — произнес Мартин, принявшись подбирать ветви, которые каторжник скинул в пещеру.

— Но ведь когда-то, была, — улыбнулся Яшка. — Да это, в общем-то, и не важно. Лучше показывайте мне, что вы тут нашли?

Мартин вытащил меч, который он уже успел всунуть за пояс и, сделав им несколько взмахов, показал вглубь пещеры.

— Вижу, испанец обзавелся новой игрушкой, — усмехнулся Яшка. — Рад за тебя, конечно. Но это что — все?

— Смотри куда он указывает, дурень, — произнес Владимир и опустил факел так чтобы тот, осветил кости рыцаря.

— Ну, мертвяк. И что с того?

— Гораздо важнее кто он, что он здесь делал, и что мы у него нашли, — начал было объяснять молодой дворянин, но Яшка, уже и сам приблизившийся к скелету, увидел лежащий на полу пещеры свиток папируса.

— Что это? — опустившись на колени и взяв его в руки, сказал каторжник. — Карта нашей губернии? А чего на ней буковки какие-то ненашенские, да и где поселения? О! А вот тут наш острог стоит!

— Что, что ты сказал? — выпучили на него глаза двое друзей.

— Карта губернии, только не полная, насколько я эти места знаю, — медленно и удивленно произнес Яшка.

— Ха-ха, — восторженно воскликнул Мартин. — Так я все-таки был прав, волчонок, и нам наконец-то повезло!

— Повезло? — удивился Яшка. — Почему?

— Мартин думает, что это карта сокровищ! — сказал Владимир.

— Почему это?

И друзья вкратце рассказали Яшке о своих предположениях. Волков даже обмолвился о дневнике, в котором мог находиться ключ к разгадке карты, хотя Мартину эта откровенность явно не понравилась, и он недовольно ткнул молодого дворянина в бок. Владимир понял намек, но было уже поздно.

— Так значит, нам скорее надо прочесть этот дневник! — заключил Яшка, почесывая руки.

— Думаю, что так с наскоку это не получится, — ответил Владимир. — К тому же я хочу есть, и сил на дневник у меня сейчас точно нет. Лучше уж давайте разведем костер и поедим. Вот за трапезой все и обсудим.

Все согласились. Поэтому приятели, повязанные побегом, а теперь и еще кое-чем, развели костер прямо в пещере. После чего уселись возле него и, поев, вернулись к карте и дневнику. Яшка начал объяснять Мартину содержимое карты, показывать, где находится их острог, а где их теперешнее, предположительное, местоположения и то, куда они направляются. Испанец на удивление слушал очень внимательно и все запоминал, неоднократно переспрашивая и задавая вопросы. Владимир же постарался углубиться в изучение дневника, но первые же несколько прочтенных страниц, заставили его зевать и медленно клевать носом. На них не оказалось ничего интересного, поскольку рыцарь рассказывал о себе, о том, какое положение он занимал в ордене Тамплиеров и о бесчисленных сражениях, проведенных им в песках Египта и Сирии, а так же о том, как он вместе со своими братьями защищал Иерусалим, когда Саладин взял его. В другой, более удобный момент жизни, это бы показалось Волкову весьма интересным и занятным, но сейчас он искал в дневнике совершенно другое, а именно ответы, на поставленные перед ним вопросы, но не находил их. Поэтому, зевнув в очередной раз, молодой дворянин отложил дневник мертвого храмовника в сторону и, потеплее укутавшись в полушубок, погрузился в сон.

Владимира Волкова пробудил отчаянный и негодующий крик испанца:

— Le infierno conseguir[40]!.. Santa María, дай мне только добраться до его тощей шейки и клянусь всеми ангелами и демонами, я сломаю ее, как тоненький прутик!..

Владимир открыл глаза. Спросонья он не сразу понял, что происходит, но одно было ясно: что-то случилось, и это что-то не предвещало ничего хорошего.

Мартин де Вилья с факелом в руке носился из одного угла пещеры в другой и отпускал самые яростные проклятия на родном языке. Яшки нигде поблизости видно не было. Молодой дворянин бросил взгляд на дыру в своде пещеры, из нее, как и прежде, падали лучи света, а значит, утро уже наступило. Морозное, к слову сказать, утро, поскольку Владимир полностью продрог за ночь, ведь костер, возле которого он спал, давно догорел. Схватившись за плечи и потерев их, Волков поднялся и, выдыхая изо рта клубы пара, спросил:

— Что случилось? — Хотя ответ на этот вопрос он, кажется, уже знал.

— Этот gusano[41] сбежал и оставил нас здесь подыхать! — в ярости закричал Мартин.

— Ну, то, что он сбежал, это я вижу, но почему подыхать?…

— А ты разуй глаза и посмотри наверх, глупый волчонок! — закричал испанец, размахивая факелом.

Владимир вновь взглянул на дыру, в которую он вчера так удачно, или напротив, упал и теперь увидел, что веревки там уже нет. От этого все внутри похолодело еще сильнее.

— Вот же сукин сын! — выругался Волков.

— Не то слово! Мало того, что он оставил нас здесь и убрал веревку, так он еще спер все наши припасы, ружье и, что самое главное, — дневник этого чертова рыцаря!

— А карту?

— Карту я надежно схоронил на своем теле и этот hijo de puta[42] наверняка побоялся меня обыскивать! Глупый волчонок, почему ты не сделал тоже самое с дневником?

— Я и подумать не мог…

— Что ты не мог подумать? Что этот пройдоха нас обворует?! — удивился Мартин. — Я же говорил тебе, держи с ним ухо востро!.. Вот же гад, поверить не могу, hijo de puta…

— Да ладно тебе разоряться, — постарался успокоить друга Владимир. — Карта же все-таки у нас!

— Не думаю, что с нее многу толку без дневника, — хмыкнул испанец.

— Да бог с ним с дневником, легко пришло, легко ушло, ты ведь сам так всегда говорил, — произнес Владимир. — Сейчас для нас куда важнее всякого дневника выбраться отсюда!

Мартин лишь горько усмехнулся, но взяв себя в руки, все же сказал:

— А вот с этим, боюсь, у нас могут возникнуть трудности.

— Почему?

— Думаю, волчонок, что из этой пещеры, кроме как через дыру в потолке, не выбраться! Ты ведь сам вчера видел, что дым от костра уходил только вверх?! Так что я боюсь, что эта пещера замкнута, и нам ничего другого не остается, как подохнуть здесь от голодной смерти, если только Santa María не сжалится над нами.

— Вот черт! — в отчаянии выдохнул Волков и, опустившись на землю, схватился за голову.