Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 47)
Через секунду сверху упал длинный канат, его кончик ударился о дно пещеры, и веревка повисла в воздухе. Владимир подергал ее несколько раз: она оказалась крепко натянута. Затем он посмотрел на довольного Марина и тихо сказал:
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, хитрый испанский лис.
— Положись на меня, волчонок, — похлопав Владимира по плечу, сказал Мартин.
Волков кивнул, после чего полез вверх по веревке. Как только он достиг поверхности, ему в лицо сразу же ударил яркий свет. Несколько солдат с нацеленными ружьями обступили молодого дворянина, и один из них помог ему выбраться.
— Взять его! — скомандовал Малинин. На его лице отпечатались следы гнева и досады, судя по всему, он явно не одобрял решения своего командира.
А вскоре из дыры показался и сам зачинщик сделки — Мартин де Вилья. Выбравшись на поверхность, он отряхнулся и, не обращая никакого внимания на нацеленные на него ружья, двинулся вперед. У пояса его поблескивал клинок рыцаря.
— Стоять, куда это ты направился?! — зарычал Малинин, но Бестужев одернул подчиненного:
— Отстань от него, Валера, — сказал плац-майор и хитро улыбнулся, глядя на Мартина. — Ну что ж, добро пожаловать в дело, компаньон. — С этим словами Бестужев протянул испанцу руку.
Мартин пожал ее, тоже весьма лукаво улыбаясь, и сказал:
— Рад присоединиться к такой достойной компании. Надеюсь, что мелкие недоразумения, возникшие между нами в прошлом, не отразятся на нашем общем будущем!
— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Бестужев, после чего разжал ладонь.
— А теперь отдай нам свой меч, Давилья, — сказал Малинин. — А то я некомфортно себя чувствую, когда у тебя оружие.
Но вместо того, чтобы подчиниться, Мартин выхватил клинок и, взмахнув им, приставил к шее унтер-офицера. Малинин сглотнул, а солдаты тут же подались вперед и нацелили на испанца ружья.
— Что ты собираешься делать? — возмутился Бестужев. — Я думал, что мы договорились?!
— Вот именно, — усмехнувшись, кивнул Мартин. — И в знак нашего договора, этот меч останется у меня, чтобы я был уверен, что вы мне доверяете, майор.
— Эх, — вздохнул Бестужев. — Не так уж ты прост, испанский лис, как кажешься с виду… Хорошо, пусть он останется у тебя.
— Вот и договорились, — улыбнулся Мартин, еще несколько секунд насладившись блеском клинка у трясущейся шеи унтер-офицера, лишь после чего опустил меч.
Малинин с облегчением вздохнул и глазами, наполненными кровью, как у дикого зверя в момент бешенства, уставился на испанца. Но плац-майор Бестужев не обратил на это никакого внимания и будто, совсем забыв о инциденте, скомандовал:
— А теперь возвращаемся в острог!
Глава 8. И снова острог
К вечеру того же дня ворота острога отворились и впустили своего начальника и распорядителя плац-майора Аристарха Карловича Бестужева, его верного помощника унтер-офицера Малинина и солдат-конвоиров, сопровождающих заключенных, совсем недавно сбежавших на волю. Увидев эту троицу, один из каторжников, что находился на острожной площади в этот час, присвистнул и сказал своему приятелю:
— Ты только погляди, кого нелегкая принесла?! А ты говорил: не поймают их, да не поймают, что испанец твой хитер, как стая лис и вовек его в Сибири не сыщут. — Он усмехнулся.
— Видать, даже хитрющему испанцу не сдюжить против Сибири-матушки, — отозвался второй.
— Видать так, — кивнул первый, а потом вдруг выпучил глаза и, открыв рот, выдохнул из себя многозначительное: — Ох!
Второй каторжник потер глаза, будто не доверяя им или подозревая, что падающий с неба снег навеял на него какой-то морок, но увиденное ранее не исчезло, поэтому он сказал:
— Что за диво?!
А удивиться и в самом деле было чему, поскольку пойманные беглецы оказались отнюдь не связаны, как то полагалось, а наоборот — свободны и вели себя достаточно вольно. Испанец о чем-то бурно разговаривал с плац-майором, притом на лице его сияла лукавая улыбка, то и дело он отпускал какие-то шутки и замечания и… о диво, Бестужев не то чтобы не возмущался на это, проклиная дерзкого басурманина и обещая всыпать ему полсотни палок, как это обычно у него бывало, но даже отнюдь наоборот отвечал и вел диалог, как с равным. Иногда в эту их беседу вступал и молодой дворянин, вечный спутник испанца, прибывший в острог вместе с ним, Бестужев отвечал и ему, улыбаясь и шутя, будто со старым приятелем. Впрочем, унтер-офицер Валерий Малинин, находившийся, как всегда, неподалеку от начальника, явно не разделял это неожиданное и необъяснимое расположение майора к двум, пусть и не совсем обычным, но все же каторжникам. Унтер-офицер с недовольным и подозрительным видом косился на двух свободных от оков заключенных, а рука его все это время держалась за эфес сабли. Но что еще больше поразило наблюдающих за всем этим зевак, так это то, что у пояса испанца тоже висело оружие, и не какая-нибудь сабля, а самый настоящий меч.
— Думаю, что мы наконец-то обо всем договорились, дорогой майор, — улыбнулся Мартин.
— Да, да, де Вилья — договорились! — хмыкнул Бестужев. — Выступаем через два дня. С собой я возьму самых преданных и надежных людей, которые умеют держать язык за зубами, но и вы, — майор приподнял палец и окинул взглядом испанца и дворянина, — тоже постарайтесь особо не трепаться о том, почему вы без кандалов, и куда мы вскоре отправимся! Не хочу, чтобы по острогу пошли недобрые слухи.
— Само собой, — кивнул Мартин.
— Так что без глупостей, де Вилья, — сказал Бестужев. — Учти, ты дал мне слово, и я искренне надеюсь, что ты не обманешь меня и не заведешь весь наш отряд, куда не ждали. Но коли вдруг…
Договорить плац-майор не успел, поскольку испанец хлопнул его по плечу и произнес:
— Обижаете, дорогой Аристарх Карлович, мое слово — кремень! Если уж я его дал, то буду держать до конца! И если я сказал, что доведу вас до пирамиды, то так тому и быть!
— Хорошо, — кивнул Бестужев. — Искренне на это надеюсь.
— А вы не надейтесь, дорогой майор, вы верьте! — сказал Мартин. — Вера, она посильнее будет!
— Вот как раз верить тебе у меня получается не очень-то, — хмыкнул Бестужев.
— Ну, как знаете, — усмехнулся Мартин. — Настаивать не берусь.
— Ах да, и еще одно, де Вилья, я бы на твоем месте убрал подальше этот меч во избежание различных вопросов и недоразумений.
— Майор, мне казалось, что мы с вами договорились…
— Да, да, знаю, но пойми: я не собираюсь лишать тебя твоего клинка, о неверующий в мое честное слово, испанец, — отмахнулся Бестужев. — Просто прошу, нет — советую тебе его спрятать, а не разгуливать так по острогу!
— Хорошо, — кивнул Мартин. — Я так и сделаю, только после того, как загляну в кузницу и доведу его до ума.
— Тогда Малинин проводит вас в кузницу во избежание различных недоразумений… — отчеканил Бестужев, — а то мало ли, что сделает Кузьмич, увидев двух беглых каторжников на пороге своей кузницы без цепей и с оружием?! Думаю, проломит голову своим молотом и даже разговаривать не станет!! — И майор громко расхохотался, отчего его толстый живот, как всегда запрыгал вверх и вниз.
— Это он может, — сказал Волков, припомнив боевой молот, который ему показал кузнец накануне побега.
— На этом, значит, вынужден откланяться, — буднично закончил майор. — Острог требует моего внимания! Скоро увидимся. — Он кивнул двум стоящим перед ним каторжникам, будто старым друзьям или деловым партнерам, впрочем, таковыми в данным момент они и являлись Бестужеву, скованные с ним лишь одним словестным договором, не имеющим никаких гарантий, но в то же время обладающим большой ценностью для обеих сторон, так странно и нелепо сложившимся в этой авантюрной компании.
На кивок делового партнера Владимир Волков ответил столь же сдержанным кивком, принятым в обществе, а Мартин де Вилья, как всегда, не обошелся без позерства и пафосно, взмахнув рукой, заявил:
— С нетерпением буду ожидать начала нашей компании, партнер!
Бестужев лишь криво усмехнулся и, бросив взгляд на окаменевшего, будто статуя, унтер-офицера Малинина, произнес:
— Сопроводи их в кузницу и… — майор на секунду замолк, а потом, хмыкнув, добавил: — В общем, выполняй свою работу, Валера, не мне тебя учить.
— Так точно, ваше благородие, — по уставу отчеканил Малинин, а потом резко развернулся на одних каблуках и правильным, уверенным шагом двинулся вперед, бросив Владимиру и Мартину высокомерное и презрительное: — За мной, заключенные.
Впрочем, ничего другого друзья от Малинина и не ожидали, поэтому, промолчав, они побрели за унтер-офицером, сопровождаемые недоумевающими взглядами каторжников, находящихся в это время на острожной площади.
…Без стука Малинин отворил дверь кузницы, впуская в нее морозный сибирский воздух, который тут же белым паром побежал по потолку и полу; разгоняя его сапогами, унтер-офицер вошел внутрь. Друзья, не дожидаясь особого приглашения, двинулись следом. Кузьмич, как всегда, стоял спиною ко входу с огромным кузнечным молотом в руке и работал, ударяя по наковальне. Впрочем, в этот раз он услышал вошедших и обернулся. Увидев Волкова и де Вилью, Кузьмич округлил глаза, прицыкнул и, покачав головой, произнес:
— Значит, поймали все-таки?!
— А ты в этом сомневался? — зло сощурился унтер-офицер.
— Просто надеялся на лучшее, — сухо ответил кузнец.
— Выходит, по-твоему, было бы лучше, если бы мы их упустили?