Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 46)
Мартин подошел к нему и положил руку другу на плечо.
— Ну, возможно я и ошибаюсь, — без уверенности в голосе сказал испанец. — Все равно не стоит отчаиваться до самого конца, может, мы что-нибудь и придумаем.
Владимир лишь посмотрел на него и вздохнул, но говорить ничего не стал. Так, в полном молчании, прошли несколько томительных минут, и вдруг сверху раздался чей-то голос:
— Эй, вы там еще живы?
Голос, несомненно, принадлежал Яшке. А вскоре и его физиономия показалась в дыре наверху.
— Ах ты, gusano! — закричал Мартин. — Как только я до тебя доберусь, я с тебя шкуру живьем сдеру…
— Да не ругайся ты так, испанский павлин, — расхохотался каторжник. — Я же говорил, что не люблю этого.
— Хорошо, я буду с тобой ласков, — изобразив на лице подобие улыбки, выкрикнул Мартин. — Ты только веревочку спусти.
— Ну… нужно подумать, — усмехнулся Яшка. — Нет! Думаю, что вы пока обойдетесь без нее.
— Ах ты чертов…
— Да, да, знаю, знаю, — зевнул каторжник. — Все это я уже слышал. Давайте лучше договоримся так: вы мне отдаете карту, а я подумаю, скидывать ли вам веревку?!
— Да я тебя… — зарычал было Мартин, но Владимир ткнул его локтем в бок и произнес:
— А с чего это мы должны тебе верить? Что помешает тебе, в случае если мы отдадим карту, оставить нас здесь?
— Мое честное слово!
— Знаем мы твое честное слово, — хмыкнул испанец. — Вон оно, куда нас завело, твое честное слово. Так что я — Мартин де Вилья больше никогда ему не поверю!
Яшка на секунду задумался, видимо доводов у него больше не было. Но вдруг сверху раздался другой голос:
— Не дури, Давилья, отдай нам карту, тебе же лучше будет!
Друзья изумленно переглянулись, голос этот был им ведом, как и форма обращения, примененная к испанцу.
— Малинин, ты что ли?! — стараясь сохранить полное хладнокровие, хохотнул Мартин. — Какими судьбами? А я думал, что ты где-то по делам шастаешь, что это тебя заставило их бросить? Небось, соскучился?!
— Хорош зубоскалить, басурманин проклятый, — зарычал унтер-офицер. — Отдавай нам карту, а не то мы заберем ее с твоего хладного трупа!
— Ох, напужал, напужал, я аж панталоны обмочил, — огрызнулся испанец, а потом быстрым движением выхватил из-за пояса меч и, устремив его в лицо Малинина, показавшееся в дыре сверху, произнес: — Спускайся сюда, perro sucio[43], и я проверю, насколько ты смел в одиночку, когда за твоей спиной нет роты солдат! Небось, один ты даже бабы не одолеешь?!
Унтер-офицер заскрипел зубами, бросив в Мартина полный ненависти уничтожающий взгляд.
— Ну, пеняй на себя, Давилья! — наконец выговорил он. — Учти, я тебя предупреждал… Солдаты, ко мне…
— Отставить! — раздался наверху новый голос, тоже смутно знакомый друзьям. — Дайте, я с ними поговорю.
Малинин отошел от дыры, и через секунду в ней показалось округлое и усатое лицо плац-майора Бестужева.
— Испанчик, дорогой, послушай меня… — заговорил начальник острога.
— О, майор, и ты тут?! — усмехнулся Мартин. — Эк и что это вас всех к нам так и тянет? Будто мы медом намазаны. Да и как это вы все здесь так быстро очутились? Что-то меня начинают терзать смутные сомнения.
— Это долгая история, дорогой испанец, — спокойным, и даже ласковым голосом, произнес Бестужев.
— "Дорогой испанец", — покачав головой, передразнил Мартин, но тихо, так чтобы слышал только Волков. — Как заговорил то Schelmа! — А затем, чуть громче и обращаясь к Бестужеву. — А ты рассказывай, у нас с моим другом времени предостаточно!
— Мы что, в бирюльки с тобой играем, чертов басурманин?! — закричал где-то наверху Малинин, но начальник острога тут же остановил его:
— Отставить, Валера! Я же сказал — я сам! — А затем, вновь опустив голову к дырке, уже спокойнее произнес. — Ну что ж, можно и рассказать.
— Мы в полном внимании, — отозвался Мартин.
— Ну, хорошо, слушай, — начал рассказ Бестужев. — Дело в том, что ваш друг граф Рябов, пообещал мне неплохое вознаграждение, если я смогу продлить срок вашего пребывания в остроге, скажем еще лет на пять, десять. А зная, что вы непременно задумаете побег, я решил не только вам в этом не препятствовать, но и поспособствовать…
— Каким это образом, хотелось бы мне знать?
— Дело в том, что вы выбрали себе в помощники не того! — сказал Бестужев. — Яшка, несмотря на то, что он каторжник и пройдоха — очень смекалистый малый, и он знает с кем ему лучше не ссориться и на чьей стороне выгода. Так что мы с ним заключили сделку: он втирается к вам в доверие, разузнает о ваших планах, а в случае чего подстраивает побег. За это я обещал ему скостить срок, и на волю он должен был выйти уже нынешней весной.
— То есть этот сукин сын вел нас в ловушку?! — выкрикнул Владимир.
— Именно, господин Волков, — кивнул Бестужев. — Он вел вас в ловушку, и в деревне вас уже ждали мы с Малининым. Простой, но хитрый план. Но вот незадача: ведь вы, господин Волков, полностью его расстроили, провалившись в эту пещеру.
— Поверьте, Бестужев, я искренне этого не хотел, — усмехнулся Владимир.
— Я вам верю, — будто старый товарищ, слушающий оправдания доброго друга, улыбнулся плац-майор. — Но злая штука-судьба внесла в наши с вами планы свои незначительные коррективы! И к вечеру в деревню никто не пришел. Мы с Малининым, признаться честно, забеспокоились, поскольку подумали, что этот пройдоха либо рассказал вам о задуманном мной, либо вы его раскусили, после чего где-то прирезали. Но уже утром он пришел в деревню и притом один! Мы хотели сначала вздернуть его за предательство, но потом он рассказал нам о случившемся: о пещере, скелете рыцаря и карте сокровищ! Мы конечно-же не поверили и уже хотели было вздернуть его, но тут Яшка предъявил нам дневник… И вот мы здесь!
— И чего же вы теперь хотите от нас, дорогой Бестужев? — спросил Владимир. — Карту?
— Несомненно! — кивнул плац-майор. — Вы ведь наверняка представляете мое положение, дорогой Волков. Человек я не богатый, а служба не приносит больших капиталов, а под старость лет так хочется зажить нормально, на широкую ногу, как живете вы, состоятельные дворяне, и непременно в Петербурге — вот моя мечта! Поэтому я расцениваю этот подвернувшийся случай, как дар судьбы! Поэтому отдайте мне карту, и мы с вами договоримся!
— И на каких же условиях? Хотелось бы мне узнать, — спросил Мартин.
— Ну… вы вернетесь в острог, и мы с вами забудем обо всем случившемся, — лукаво улыбнулся Бестужев. — Более того, у вас там будут самые наилучшие условия и возможно даже, что я напишу прошение в Петербург, чтобы вас выпустили раньше срока за примерное поведение. По-моему предложение весьма щедрое и приемлемое…
— А по-моему, ни черта оно не щедрое и не приемлемое! — воскликнул испанец. — Я не собираюсь гнить в твоем чертовом остроге, пока ты будешь искать наши сокровища! У меня есть другое предложение! Смотри сюда, майор, и смотри внимательно! — С этими словами Мартин выхватил из-за пазухи карту и одним резким движением развернул ее и показал Бестужеву.
— Что?.. Что ты собираешься с ней делать, глупый испанец! — заорал плац-майор, но было уже поздно, де Вилья подставил карту к факелу и она вспыхнула.
— Н-е-е-т! — раздался отчаянный крик Бестужева. — Не дайте ему сделать этого… стреляйте в них скорее!
В дыре показались сразу несколько ружей, но Мартин выступил вперед, заслонив Владимира, и раскинул руки.
— Ну, давайте, стреляйте же, perros sucios, — зарычал испанец. — И тогда вам никогда не удастся найти сокровищ черной пирамиды!
Ружья были уже взведены, когда плац-майор снова заверещал:
— Отставить! Что? Что ты сказал?
Мартин самодовольно усмехнулся, пригладил усы и произнес:
— Теперь все подробности этой карты хранятся только в одном месте!
— И в каком же? — выпучил глаза Бестужев.
Испанец приставил палец к виску и произнес:
— Только здесь! Только в моей голове! Я изучил каждый изгиб, начертанный на карте от острога до пирамиды, и только я один теперь знаю туда путь! Поэтому, моя жизнь теперь имеет самую высокую для тебя цену, дорогой майор!
— Чертов испанец! — выругался Бестужев. — Чего ты хочешь?
— Как я уже сказал ранее, у меня есть другое предложение.
— Я весь во внимании, — сквозь зубы прорычал плац-майор.
— Я и мой друг, — испанец кивнул в сторону ошарашенного последними событиями Волкова, — хотим стать с тобой, дорогой майор, компаньонами в этом, без сомнения, трудном и опасном предприятии. Мы поможем тебе найти путь к пирамиде и сокровищам, и за это ты не только закроешь глаза на наш побег, но еще щедро отблагодаришь, поделившись с нами добычей, а потом отпустишь нас на все четыре стороны!
— А если я не соглашусь? — усмехнулся майор. — На кой мне дворянин? Его голова не столь для меня ценна, как твоя!
— Он может прочесть содержимое дневника, а в нем, как мы думаем, ключ ко всему!
Бестужев задумался, бурча что-то себе под нос, а потом вдруг выругался:
— Черт с вами, я согласен!
— Тогда по рукам, майор? — спросил Мартин. — Надеюсь, что я могу доверять твоему честному слову?
— Можешь, можешь, — пробурчал начальник острога. — А теперь вылезайте оттуда. Малинин скинь им веревку.