Дмитрий Камлюк – Чернокнижник (страница 9)
Попрощавшись с профессором, Нойером направился за женщиной, которая вела его к выходу из здания через длинные и извилистые коридоры медицинского учреждения.
Сергей Геннадьевич же, прикрыв за гостем дверь, вернулся за заваленный папками стол, готовясь вновь погрузиться в очередное дело. Заправив в печатную машинку лист бумаги, он стал неспешно нажимать на клавиши, отпечатывая имя прибывшего к ним молодого человека: «Николай Юрьевич Раттен, 1985 года рождения»
Глава 4
1997 год, 10 июня. 15:30
Аллея, по которой шёл Нойером, следуя за Зинаидой Александровной, была по-летнему красивой и уютной.
Ивы, берёзки, каштаны раскинулись по обе стороны дорожки, по которой неспешно прогуливались люди. Запах свежескошенной травы умиротворял и слегка опьянял сознание, отвлекая от повседневной суеты и дурных мыслей.
Пешеходная дорожка, по которой они шли, была выложена старой, побитой временем плиткой. Ближе к общежитию плитка сменилась на асфальтное покрытие, усеянное сколами и трещинами, из которых пробивалась трава.
По краям дорожки на равном удалении друг от друга располагались деревянные скамейки, на которых сидели пациенты со своими родными. Реже встречался медицинский персонал, отдыхавший в тени раскидистых деревьев, густые кроны которых защищали от палящих солнечных лучей.
В целом спокойствие, царившее повсюду, отдаленно напоминало условия в Святом Йоране, где пациенты в перерывах между процедурами спокойно гуляли по комплексу среди сосен и ясеней.
Было видно, что Зинаиде Александровне ходьба давалась довольно тяжело. Женщина слегка прихрамывала и периодически охала от невыносимой жары.
И все же, несмотря на это, Нойером еле поспевал за этой уже не молодой женщиной, удивляясь её проворности.
– Вот мы и пришли, – сказала запыхавшаяся Зинаида Александровна, открывая дверь двухэтажного здания и заходя внутрь. – Сейчас я уточню, какая комната свободна, и принесу вам ключи, – добавила она, оказавшись в тамбуре первого этажа общежития и жестом руки указывая доктору подождать.
Зинаида Александровна спешно удалилась, оставив Нойерома стоять в помещении, похожем на зону ожидания.
У стены стоял небольшой зелёный диван, рядом с ним был книжный столик с разбросанными газетами и журналами. У окна стояла невысокая тумба, на которой восседал толстенький ламповый телевизор, накрытый кружевной салфеткой, на которую была поставлена ваза с цветами.
Композиция в целом была для Нойерома непривычной. Он не приучен ставить на технику ёмкости с водой. Это казалось ему непрактичным, а в здешних условиях, мягко говоря, не очень разумным решением.
Разглядывая скромный, но душевный интерьер, Нойерома не покидала мысль, что всё, что он видит, в каком-то смысле застыло во времени и было уместно несколько десятков лет назад, но не сейчас. Казалось, что он находится в каком-то музейном комплексе, демонстрирующем жизнь 1970-х.
– Вот и всё. Ваш номер 7, это в конце коридора, – мило улыбнувшись, сказала Зинаида Александровна, передав ключи доктору. – Когда будет ужин, Вероника вас позовёт. Она девочка хорошая, живёт в комнате № 5. Я её предупредила, что вы у нас гость из Европы. Но на всякий случай столовая у нас… – женщина сделала паузу и, направляясь к выходу, добавила: – Пойдёмте, покажу.
После этих слов Зинаида Александровна вышла на улицу, увлекая за собой доктора. Отойдя немного от подъезда общежития, она стала активно жестикулировать рукой, указывая направление в проецируемую в её сознании столовую, которая в итоге находилась «вот там».
– Вот там будет столовая. Рядом будет написано «Буфет» красными большими буквами.
– А надписи «Столовая» нет? – серьёзно спросил Нойером.
Слова доктора Зинаида Александровна восприняла как тонкий юмор, которым её часто баловал Сергей Геннадьевич. Улыбнувшись, она ответила:
– Нет, надписи «Столовая» нет. Но вы можете ориентироваться на пациентов. Куда они идут, туда идите и вы. Кушать любят все – и здоровые, и больные. Если будут вопросы, обращайтесь к Веронике. Она знает, как меня найти, да и сама может вам показать комплекс, если вы захотите прогуляться.
Попрощавшись, Зинаида Александровна направилась к дорожке, по которой ранее привела Нойерома, и таким же быстрым шагом направилась прочь, вскоре скрывшись за деревьями и разросшимися кустарниками.
Вдохнув чистого воздуха, Нойером вернулся в здание и направился к своей комнате. Открыв дверь и войдя внутрь, он оказался в небольшом и довольно узком коридорчике, стены которого были оклеены выцветшими обоями. В нос сразу ударил терпкий древесный запах непроветриваемого помещения.
Нойером мельком окинул взглядом тамбур и, не найдя в нём ничего примечательного, стал рассматривать убранство единственной комнаты. Деревянная кровать у стены, тумба у окна. На тумбе очередной ламповый телевизор с кружевной салфеткой и горшком неизвестного Нойерому растения.
На стене висела картина «Бурлаки на Волге», а с потолка свисала ничем не примечательная люстра с тремя пыльными плафонами и, как потом оказалось, одной работающей лампочкой.
Выйдя из небольшого ступора от увиденного, доктор направился к окну, чтобы открыть его и впустить немного свежего воздуха. Ручки оконной рамы тяжело скрипели и не сразу поддались. Некоторые были замазаны белой краской, а единственная свободно ходившая прокручивалась на 360 градусов.
Опёршись правой рукой на подоконник, Нойером с силой дёрнул ручку верхней створки. Ещё раз, потом ещё. Оконные стекла зазвенели, но приложенная сила давала результат. Створка, скрипя, медленно начала сдвигаться с места.
За первой рамой находилась вторая, которая открывалась на улицу. К счастью, вторая створка открылась без особых проблем.
Выдохнув после небольшого физического упражнения, Нойером ещё раз осмотрел комнату, пытаясь найти телефонный аппарат. Безрезультатно.
По опыту прошлых командировок в страны постсоветского пространства он знал, что в здешних краях любят прятать телефоны внутрь небольших тумбочек. Однако и здесь его ожидало разочарование: телефона, обещанного Сергеем Геннадьевичем, нигде не было видно.
Он вышел из комнаты и направился обратно по коридору в поисках комнаты, в которой жила Вероника. Подойдя к двери, на которой висела табличка с цифрой пять, доктор осторожно постучал.
Через некоторое время дверь открылась, на пороге появилась молодая девушка невысокого роста. Вопросительным взглядом она смотрела на незнакомого мужчину, который стоял перед её дверью, и продолжала жевать бутерброд.
– Прошу простить. Меня зовут Нойером. Зинаида Александровна сказала, что я могу в случае необходимости обращаться к вам, если вдруг возникнут вопросы. В моём номере нет телефонного аппарата, может, у вас есть. Мне бы позвонить.
– А! – кивая головой, воскликнула девушка, дожёвывая бутерброд. – Телефона здесь в помещениях нигде нет.
После этого она вышла в коридор и указала в противоположный его конец.
– Идите по коридору в самый конец, до окна. Там будет столик, а на нём телефон. Только для межгорода набирайте восьмерку.
– Понял, спасибо. Вероника, верно? – уточнил Нойером.
– Да. Зинаида Александровна говорила про вас. Вы не волнуйтесь. У меня сегодня выходной, поэтому, когда будет время ужина, я вас позову. Ну и просто, если будут вопросы, я тоже буду тут, но до 21:00, после надо будет убегать.
– Понял, спасибо, Вероника. Буду иметь в виду, – улыбнувшись, учтиво ответил доктор.
После этого он направился в противоположную часть тёмного коридора, ступая по бордовой ковровой дорожке с поношенными и потёртыми от времени краями. Тишина вокруг казалась гнетущей, а тусклый свет, пробивавшийся из дальних окон, лишь подчёркивал мрачную атмосферу.
По обе стороны коридора располагались двери в другие жилые помещения. Между ними на стенках висели выключенные плафоны. Единственным источником света были два окна, располагавшиеся с противоположных сторон длинного коридора.
Чем ближе Нойером подходил к указанному месту, тем больше ощущал химический запах хлорки, которой дезинфицировали местный туалет, расположенный в нескольких шагах от того самого столика у окна.
На круглом столике с телефонным аппаратом были разбросаны многочисленные газеты и журналы. На одних из них красовались различные модели в строгих клетчатых костюмах, на других – спортсмены и звезды шоу-бизнеса.
Нойером присел на табуретку, достал из кармана клочок бумаги с записанным телефоном, положил его перед собой на стол и стал набирать цифры на дисковом номеронабирателе.
Отпустив последнюю цифру, Нойером стал дожидаться характерных гудков из трубки, которые предательски не желали появляться.
В какой-то момент донесся щелчок, оповещавший о переключении между станциями. Ещё несколько секунд – и из динамика послышался долгожданный гудок.
– Алло, – раздался приятный женский голос на другом конце провода.
– Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, я могу поговорить с Анастасией Александровной Сидоровской?
– Да. Я вас слушаю.
– Добрый вечер, Анастасия Александровна. Меня зовут Нойером Зигмунд.
– Добрый, – ответила Анастасия.
– Анастасия Александровна, я хотел с вами поговорить по поводу вашей дочери Марины, которая проходит курс лечения в Республиканском научно-практическом центре психического здоровья.