Дмитрий Иванцов – Агрессия. Зелёный луч (страница 8)
– Это тоже выше моего понимания, но спортсмены будут. Дальше.
– Три организатора средств массовой информации.
– Эта идея толковая, такие трое уже есть.
– Ещё нужны три учёных, желательно из общественных наук с подвешенными языками.
– Все такие учёные с языками.
– Они будут направлять международное научное движение.
– Это ещё зачем?
– Нам надо, чтобы местная наука не занялся несколькими исследованиями, которые могут сильно помешать нашему проекту. Поэтому лучше заранее предохра… подстраховаться.
– Мешать нашему проекту не нужно. Учёные будут. А вы, Вуанол, очень опасный человек. Хорошо, что ваш план будет воплощаться на Корване, а не на нашей планете.
– Какую задачу вы мне поставили, такую я и выполняю. Теперь с вас люди, с меня их инструктажи здесь, а потом работа на Корване.
Глава 3. Отбытие
Я стою на пирсе и смотрю на реку. Вода в ней медленно движется слева от меня, начинает течь быстрее прямо передо мной, справа течение реки сильно ускоряется и достигает края уступа, с которого вода с шумом летит вниз водопадом. Над изгибом клубится пар, освещаемый лучами солнца.
– Помогите, тону, спасите!
Слышу я детский крик и поворачиваюсь налево. Вдалеке в реке видно руки и голову ребёнка, который периодически скрывается под водой, потом выныривает и кричит. Я подбегаю к краю пирса, чтобы броситься в реку и спасти ребёнка. Но перед прыжком понимаю, что когда я подплыву к нему, то назад доплыть к пирсу мы уже не успеем и течение нас вытащит к водопаду, где мы с ним героически погибнем. Я оглядываюсь вокруг и вижу спасательный круг с привязанной к нему верёвкой. Хватаю круг и делаю замах, чтобы добросить его до тонущего ребёнка.
– Вуанол, помоги, тону! – слышу я знакомый голос, смотрю в его сторону и вижу, что выше по течению в воде тонет женщина. – Вуанол, сил больше нет, я сейчас утону.
Это же моя мать. Перевожу взгляд на ребёнка, он уже напротив меня и через пару секунд его снесёт к водопаду, куда он и упадёт. Спасти и ребёнка, и мать я не смогу, потому что спасательный круг один. Мозг принимает решение раньше, чем моё сознание, рука делает замах и спасательный круг летит в сторону тонущей матери. Она хватает его, а я быстро выбираю верёвку. Круг с держащейся за него матерью быстро приближается к пирсу. А ребёнок последний раз кричит «помогите», машет руками и переваливается через край воды. Всё. Мать жива, ребёнок погиб. В глазах становится темно, потому что я снимаю шлем и несколько секунд моргаю, чтобы глаза приспособились к другой обстановке. А она такова, что я сижу в кресле виртуальной реальности возле стола с аппаратурой, за которым сидит оператор, а рядом со столом стоит Начальник центра миграции.
– Всё как обычно, никаких эмоций. – сообщает оператор Начальнику. – В мозге задействованы нейросети спасения родственника. Нейросетей спасения ребёнка после появления родственника сразу же деактивировались.
– У тебя самые лучшие результаты из всей группы внедрения. – объявил Начальник. – У Координатора группы тесты чуть похуже, но тоже на высоком уровне. Вам обоим, в принципе эти тренировки уже и не нужны.
– Нет, будем проходить их по графику наравне со всеми. – возразил я, идя за Начальником по коридору в сторону его кабинета. – Пусть нужные нейросети закрепляются. Цена вопроса слишком высока.
– Это точно, цена вопроса приличная и если вы не справитесь, то всё население нашей планеты погибнет.
– Поэтому будем тренироваться до самого отбытия. А что у других?
– Лучше всех у подгруппы политиков, там тесты проходят почти все. Под вопросом пятнадцать кандидатов.
– Надо менять, у нас нет времени их перевоспитывать.
– Точно. Рубеж принятия решения будет через три дня. Если они не подтянутся, то меняем на других. Хуже всего с учёными и производственниками. Там почти все во время тестов мечутся между родственниками и посторонними, не могут выбрать кого спасать. Конечно, спасают всегда родственников, но после тестов выбираются из капсул в слезах и соплях, а некоторые даже обделываются. Эмоциональный уровень принятия решения при спасении очень высок. Нейросети спасения посторонних имеют высокий уровень.
– Надо прогнать через тесты как можно больших кандидатов и в группу включить тех, у кого самые высокие показатели.
– Я сомневаюсь, что среди них мы найдём таких, у которых показатели теста будут как у вас с руководителем группы.
– Да нам это и не принципиально. Всё равно у них задача второстепенная, на ход проекта они сильного влияния оказать не смогут. Окажутся на планете, всё равно жить на что-то нужно, поэтому будут делать то, что им знакомо. Производственники организовывать выпуск продукции, учёные заниматься наукой. А что с остальными?
– В других подгруппах всё более-менее, тестируем кандидатов с запасом, поэтому к отбытию будет из кого выбирать. А с тестом ты (мы с Начальником центра уже пять дней на ты, хотя он и значительно старше меня) придумал очень хорошо. У нас этот момент был самым слабым звеном. Отправим группу, она развернётся, а потом окажется, что большая часть группы при росте агрессивности аборигенов слюни развесят и проект накроется. А тут всё чётко видно, кто на что способен. Можно сразу отобрать тех, кто на Корване не расклеится и будет продвигать проект до конца.
– Ну, это придумал не я, а наши предки в период нейрореформы. Внедрили в школы систему тренингов навыков, а мы сейчас удивляемся, почему до этого не додумались педагоги и власти до нейрореформы. Я же только взял эту идею и предложил в наш проект. А что у нас с местной группой? Задание они получили?
– Да, нам пришлось гнать сверхсветовой звездолёт ради одного связного. Его нейрослепок установился удачно, за месяц он оклемался и передал задание местной группе. Это задание изучили, очень удивились, но готовиться к вашему прибытию начали. Подготовка к внедрению наших идёт в пяти ключевых странах. Больше они пока сделать не могут, потому что не хватает людей. В местной группе десять человек, трое сейчас занимаются только производством. Двое на акционерном обществе. Политикой занимаются пятеро. Другие направления у нас по нолям.
– Не страшно. Там мы всё наверстаем быстро. Для нас сейчас главное – это организовать добывание денег на наш проект. А что с элитой?
– Те, кто занимаются акционерным обществом, попутно собирают информацию по ключевым аристократам. Но они все находятся на Восточном континенте, на Западном их нет. Но зато на Западном больше богатых обычных бизнесменов, не аристократов.
– Пусть в первую очередь сосредоточатся на богатых бизнесменах Западного континента, и богатых аристократах Восточного. Бедные аристократы нас не интересуют.
– А вы всё-таки уверены, что они нам нужны? Если ваш план сработает, то у нас будет много денег на проект и местные богатеи нам совершенно не потребуются.
– И все те, кто остался на вторых и третьих ролях, набросятся исключительно на нас. И мы будем кучу времени и денег тратить на то, чтобы от них отбиться. А не на то, чтобы развивать проект.
– И опять я не понимаю, как нам местные богатеи помогут отбиться от конкурентов.
– Помогут, ещё как помогут. Способы влияния на них есть. Мне главное всё вспомнить после внедрения нейрослепка в новое тело.
– Все десятеро из местной группы всё вспомнили в течение месяца после внедрения нейрослепков. Кто-то раньше, за пару недель, кому-то понадобилось три-четыре недели. Кстати, у Координатора вашей группой к тебе накопились вопросы, сегодня после обеда встречаемся.
Да, с Координатором группы внедрения проекту повезло. Он оказался хорошим тактиком, умеренным стратегом и имел очень высокий уровень социализации. План проекта повышения агрессивности населения Корваны он сам придумать не смог. Но зато быстро понял суть моего плана и сразу же принялся ставить задачи утверждённым кандидатам в руководители подгрупп. Он быстро нашёл с ними общий язык, и они его руководством были довольны. Мне же социализация давалась с трудом, зато было по кайфу заниматься обработкой информации и планированием действий. Мы с ним так и договорились – я занимаюсь планированием действий (поэтому ко мне прилип позывной Планировщик), он занимается руководством действиями. Он был счастлив, что ему не надо будет думать над стратегией, только над тактикой. Я был счастлив, что мне не нужно будет управлять людьми.
– Первым и главным делом, что нам надо будет делать после внедрения, это натурализоваться. – сообщил я Координатору на послеобеденном совещании. – У всех должны быть документы и хорошая легенда прикрытия. После этого нужно ударными темпами организовывать производство.
– Я последние дни плотно занимаюсь натурализацией. Тут, как всегда, есть две новости.
– Давай плохую.
– Мы отсюда в этом направлении почти ничего сделать не сможем. Доступа к базам данных Корваны у нас нет, да и там таких баз централизованных тоже особо нет. В каждой стране и в каждом муниципалитете свои архивы, они бумажные и между собой не связаны.
– Ну так в какой-то мере это новость и положительная.
– Да, мы туда сможем за вменяемые деньги вложить любые регистрационные карточки, и никто к ним не придерётся. Проблема в том, что местная группа небольшая и все наши задачи выполнить сразу выполнить не сможет. Пять человек вплотную занимаются подготовкой натурализации всех и внедрения политиков в пяти ключевых странах. На других пяти акционерка и производство. Они говорят, что эти пятеро либо продолжают заниматься своим делом, либо переходят на натурализацию.