Дмитрий Иванцов – Агрессия. Зелёный луч (страница 16)

– Так ведь это… это… это же базовые знания о программах работы мозга. Их в школе проходят.

– Брекс, ты о чём вообще? – засмеялась Карина. – В школе об этом не преподают. Это ты где-то на стороне знаний нахватался.

Ну как не преподают? Как сейчас помню урок об этом, я сижу в классе за столом возле окна и вижу, как на посадку заходит гравилёт, а возле телестены в классе преподаватель рассказывает о темпераментах людей. Стоп, опять что-то не то, какая телестена, какой гравилёт?

– Ладно, потом разберёмся. Ну и что там дальше было?

– А я решила, что с тем парнем моя жизнь будет очень скучной и помахала ему рукой. Это было днём, а вечером он заявился ко мне в общежитие вместе с отцом и матерью. Отец у меня в начале узнал, что я точно-точно рву отношения с её сыном. А потом ты не представляешь, что он мне сказал.

– Обругал? Заставил же… выйти замуж за сына силком?

– Нет. Он мне дал лист со списком трат на меня! В нём был перечень букетов цветов, которые дарил мне его сын. А также большой список продуктов, которые я ела у них в гостях. И в конце списка сумма, которую мне нужно было ему выплатить за эти их семейные расходы.

Я минуту переваривал сказанное. Потом вскочил с кровати и скривился от боли. Затем стал ходить кругами по камере. В конечном итоге подсел к Карине на кровать и отреагировал словесно:

– У них там что, семья дебилов?

– А ты знаешь, я у него так и спросила. – сообщила девушка и мы с ней стали смеяться. Вернее, заливисто смеялась она, а я как-то подозрительно хрипел, пытаясь сильно не дёргаться, чтобы боли было меньше. А ещё я пробовал найти такое положение тела, при котором боли при смехе у меня не было бы вообще. И такое положение я довольно быстро нашёл. Для этого всего-то надо было наклониться поближе к девушке и поцеловать её.

– Слушай, а ты настоящий медик. – проинформировал девушку, когда наш поцелуй через пару минут закончился. – У тебя оказывается губы обладают обезболивающим эффектом. У меня ноги болеть перестали.

Карина засмеялась, а я выдал ещё одно ценное наблюдение:

– Кстати, у тебя характер спокойный, а у меня взрывной. Поэтому… если что вдруг… при удачном раскладе…

Девушка очень внимательно посмотрела прямо в мои глаза, и я замер в ожидании насмешки над собой, а то даже и удара пяткой в челюсть. Но ничего этого не последовало, зато она медленно запрокинула голову назад и мои глаза уткнулись в её белую грациозную шейку. Что за провокация? И что мне делать? Я перебрал несколько вариантов и выбрал самый экстремальный – начал целовать шею самыми кончиками губ, чтобы случайно не повредить кожу. Карина замурлыкала, и я решил, что с вариантом действий угадал.

– Ну и что дальше было? – спросил я минут через двадцать.

– Отец бывшего…

– … полный дебил.

– … начал орать на меня, пообещал засудить, кричал о связях в суде и училище. Что меня распределят лечить крыс на помойке. Но тут на его крики сбежались девочки с других комнат и это семейка отправилась восвояси.

– На этом война закончилась?

– Нет, он действительно подал на меня в суд и через знакомых пытался отпрессовать меня в училище. Но это было в начале лета и в училище был выпуск. На распределении я узнала, что какая-то международная гуманитарная организация набирает фельдшеров для работы в Фарике и решила поехать сюда, чтобы оторваться от той семейки. Ну вот я и здесь уже два года. Живу в фельдшерском пункте посёлка, днём принимаю посетителей, вечерами читаю книги. А теперь ты расскажи о себе.

Я постарался максимально подробно рассказать о своей жизни, насколько смог вспомнить поле удара молнии. Этот рассказ занял целые три минуты, и Карина после этого долго смеялась над его информативностью. Про удар молнии она слушала как-то сосредоточено и после этого задала мне несколько медицинских вопросов. Выслушав ответы, она вроде как успокоилась и спросила:

– А что в детстве тебе больше всего нравилось?

– Ну, в начале летать на гравилётах. А потом…

– Подожди, что за гравилёты?

– Ты что, не знаешь, что ли? Гравилёты это же… это… да я пошутил.

Потом мы ещё немного поболтали о себе и ближе к утру заснули на своих кроватях. Когда я проснулся, то Карины в камере уже не было, но она появилась минут через двадцать с тележкой и кастрюлями с завтраком. Поели мы с ней вдвоём то, что она приготовила сама. Потом она довела меня до ширмы, и я всячески при этом демонстрировал свою немощность. Опирался на неё и громко стонал, а девушка на это смеялась. За ширмой я совершил моцион, и Карина при это выходить в коридор не стала, просто отвернулась. Затем она укатила тележку и ушла в свой фельдшерский пункт на приём. А я остался в незапертой камере и от нечего делать стал вспоминать свою прошлую жизнь.

Посёлок, плантации, мать, колониста, вторую мать, большой город с многоэтажными зданиями, бороздящие небо гравилёты, Центр миграции… стоп-стоп-стоп, ну опять что за фигня? И тут я так ясно увидел две свои прошлые жизни, что сам немного припух. Слева город, большие красивые здания, парки, чистые твёрдые дороги, гравилёты. Справа посёлок, лужи на грунтовых дорогах, работающие под палящим солнцем на полях люди, лагерь бандитов. И я понял, что это правда, что у меня действительно были две прошлые жизни, вот только как они пересекались во мне, предстояло разобраться.

Глава 5. Проблемы и решения

Со дня спасения женщины от отрыжек эволюции прошло пять дней. Карина ночевала у меня, три раза в день кормила меня с ложки и помогала дойти до ширмы. Я всё это мог делать сам уже на третий день, но решил не рисковать. Мою камеру снаружи не закрывали и возможно делали ставки на то, свинчу я из гауптвахты втихушку или нет. Хотя выход из неё был всегда закрыт и охранялся. Когда Карина отвозила в камеру бандитам еду, то её всегда сопровождали два дружинника.

Я же эти дни напрягал мозг и пытался вспомнить свои прошлые жизни. Ну как, пытался? Я их уже вспомнил почти досконально и меня это немного напрягало. Вторая жизнь на Сантаге это реальность или плод воображения? Как это проверить, находясь в гауптвахте и почти не имея связи с окружающим миром? Да даже если бы эта связь была, то как мне связаться с Координатором? Хотя наверняка для таких случаев, как мой, должен быть какой-то вариант. И тут где-то на задворках моего сознания забрезжила какая-то мысль по этому поводу. Но до её истоков я докопаться не успел, потому что в камеру вошёл дедок и поселковый полицейский.

– Тут такое дело, – начал говорить дедок, явно пребывая не в своей тарелке, – за вами, значится, за бандитами, приехали из столицы. Давай, подымайся и пойдём на выход.

Так, лафа кончилась, пришло время расплаты за содеянное. Я, морщась встал с кровати и отправился за дедком, а полицейский шёл за мной. То, что я морщился от боли, на улице мне помогло, потому что там светило яркое солнце и после сумрака камеры оно меня прилично ослепляло. Здание гауптвахты располагалось на краю посёлка и с двух сторон было окружено лесом. Возле здания стоял полицейский автомобиль с большой клеткой для людей в кузове. Возле машины стояли три незнакомых полицейских, из которых один был офицером. Рядом с ними со связанными со спины руками стояли Кронс и два бандита, которые пытались изнасиловать Карину, но получили от меня по башке. Вернее, один по башке, а второй по… ну ниже пояса, в общем. Оба смотрели на меня волком и у меня создалось впечатление, что они при удобном моменте проделают со мной то же самое. Недалеко от полицейской машины стояло несколько мужчин и женщин, скорее всего это были поселковые жители.

– Так, всё, грузимся. – скомандовал офицер и открыл клетку. Полицейские взяли под руки бандитов и повели их к машине.

– Стойте, остановитесь! – услышал я знакомый голос и повернулся в его сторону.

По редкому лесу к гауптвахте бежала Карина и за ней несколько женщин. Полицейские и бандиты остановились и удивлённо посмотрели на приближающуюся женскую группу. Когда женщины добежали до машины, они остановились, а Карина, тяжело дыша, подошла ко мне, взяла за руку и сообщила офицеру:

– Он пойдёт со мной. – и потащила меня за собой держа за руку.

Я тут же вспомнил своего отца, того, который с Сантаги. Он периодически наставлял меня, чтобы я никогда не спорил с женщинами. При этом он приводил аксиому:

– С женщинами спорить, себя не уважать. – и на мой вопрос о том, тогда что, делать всё, что они говорят, он отвечал: – Нет, ты их выслушиваешь, и делаешь по-своему. Только у тебя это всё равно не получится.

Поэтому и в этой ситуации я с Кариной спорить не стал, а просто отправился за ней, хромая на обе ноги и одну свободную руку.

– Куда пошла, а ну стоять. – отреагировал офицер и преградил нам путь.

– Я сказала, что он пойдёт со мной. – одарила девушка офицера испепеляющим взглядом.

Как я понял, что взгляд испепеляющий? Ну во-первых, по тону голоса, а во-вторых, по тому, как офицер отшатнулся от девушки. Интересно, она же говорила, что она очень спокойная и покладистая. А тут офицер из-за неё вот-вот сгорит на работе. Интересно, как он отреагирует? Тут ему без пожарной команды не обойтись.

Офицер, здоровый бугай, вступать в бой с разъярённой женщиной не стал, из чего я сделал вывод, что он очень мудрый. Он просто повернул голову налево и посмотрел на своего первого полицейского, явно ожидая от него поддержки. Так ведь он не только мудрый, но ещё и умный, потому что на его месте я бы так тоже сделал. Первый полицейский в ответ тоже повернул голову и посмотрел на второго полицейского. Тот без какой-либо паузы посмотрел на поселкового полицейского, который отфутболил взгляд дедку, на что тот присел и взгляд офицера вернулся к нему самому.