Дмитрий Иванцов – Агрессия. Зелёный луч (страница 18)

Я немного отодвинулся от девушки, захватил левой рукой пеньюар на спине, а правой его чуть ниже груди и резко дёрнул вверх. Ну как резко, где-то секунд за двадцать мне удалось его довести до уровня женской шеи. При этом я всё время смотрел Карине в смеющиеся глаза, но мои были очень серьёзны, потому что я занимался серьёзным делом и чётко по инструкции. Тут я краем глаза заметил ниже собранной одежды женскую грудь без бюстгальтера. А ведь мне же нужно продолжать целовать женское тело по линии и там уже осталось два сантиметра до уровня груди. А не свернуть ли мне на неё и фиг с ней с линией? Но тогда мне могут наказать за отступление от инструкции и дать по голове. Что? Опять по голове, нет не надо. А фиг с ней с головой и я решительно свернул с линии в сторону сахарной женской груди. Но удара по голове не последовало, зато девушка тоже решительно стянула с себя пеньюар, и обнажённая легла на кровать. И тут меня заклинило – это я про веки, которые перестали моргать. Хорошо, что гортань или как там правильно называется, не перестала выполнять свою работу по сглатыванию слюны. А то так и захлебнуться не долго.

В этот момент я понял, что ситуация сложилась критическая. Девушка лежит на кровати красивая и обнажённая, а я сижу на крае кровати весь в синяках и одежде. Ну как, сижу? На крае кровати сидят мои колени, левая рука опирается о другой край кровати, а моё тело чуть-чуть, то есть почти полностью нависает над женским. И левая рука… так, что она там делает? А, понятно, сметает с девичьей груди пылинки. Уже минут десять. И вторая пара рук снимает с меня рубаху. Хотя нет, это делает первая пара рук Карины. В общем, минут за пять я выпутался из своего пень… своей одежды и завалился возле девичьего тела. Заваливался я в течение трёх минут, чтобы не было больно.

Затем я немного полежал с Кариной рядом, заодно продолжив линию поцелуев по хаотическому направлению. После этого я честно сообщил, что мне нужно лечь с другой стороны девушки, то есть возле стены. Это было нужно, чтобы я случайно не упал с краю кровати, а с той стороны меня задержит стена. Ну и после предупреждения стал перелезать через девушку физически. Это приходилось делать очень медленно, чтобы не чувствовать боль от синяков. Но боль была, хотя я её и не чувствовал. Я кривился и судорожно пытался найти на кровати по периметру женского тела точку опоры. Вы думаете, эта красивая девушка мне посочувствовала? Нет, она хихикала мне прямо в лицо! И это кардинально изменило ситуацию, потому что я отвлёкся, затылок мой оступился… а причём тут затылок? Ну, в общем я отступился и со всего маху брякнулся на девушку. Хотя нет, мне как-то удалось включить режим левитации, гравитация в комнате резко понизилась и моё тело опустилось на девичье как пушинка обычно падает с высоты в два миллиметра. Ну и после этого я применил третий вариант убедительного доказательства своей любви.

В процессе этого я периодически объявлял:

– Я знаю, это тест – я справлюсь!

И когда всё закончилось:

– Ну что? Доказал, что я тебя люблю?

– Да-а-а. – тихо-тихо ответила Карина и прижалась ко мне.

– Да-а-а. – поддержал я её. – Ради такого и по мордасам не обидно получить.

После этого всего мы заснули. Проснулись утром, самая лучшая на свете женщина приготовила завтрак, а я разобрал баррикаду на крыльце. После завтрака Карина ушла на приём, а я помыл полы. В кладовой. Днём практически ничем не занимался. Укрепил кровать, чтобы не скрипела. Выровнял ножки у табуреток, чтобы не качались. Проверил электропроводку, чтобы она не загорелась. Отремонтировал ограду, чтобы ограждала. Убрался в сарае, чтобы было аккуратно. Скосил траву на газоне, чтобы было красиво. И ближе к вечеру лёг отдыхать.

Вечером пришла Карина и сообщила, что она до конца так и не убедилась, что я её точно люблю и пребывает в сомнениях. Пришлось доказательства привести повторно. А на второй день утром она заявила, что сегодня по поселковой разнарядке группа большая группа жителей под её руководством будет собирать в лесу разные лекарственные травы и что я могу в этом поучаствовать. Я сказал, что в травах ничего не понимаю и участвовать не буду. Но со всеми пойду и что скажут делать буду. В итоге на второй день утром после завтра возле фельдшерского пункта собралось пять женщин и столько же мужчин. Как оказалось, это были семейные пары, в основном среднего возраста. С Кариной все тепло поздоровались, женщины на меня посмотрели уважительно, возможно из-за того, что я силён в математике и могу приводить убедительные доказательства разных аксиом. Мужчины мне кивнули, хотя как мне до этого рассказала Карина, в посёлках бандитов не любят.

После этого мы отправились в лес, причём меня посадили на подводу, запряжённую лошадью. Или конём? Мотивировали это тем, что я хромал на две ноги и буду отставать. Вот если бы хромал на одну ногу или руку, тогда бы шёл как все пешком. От пункта мы отъехали совсем не далеко, метров может пятьсот, и остановились в лесу на поляне. Мужчины зашли в лес, стали лазить по деревьям, срывать здоровенные листья и бросать их на землю. Трое работали на деревьях, двое собирали листья на земле и относили их на поляну. А там женщины их как-то хитро подрезали, паковали в пачки, перевязывали шпагатом и складывали на покрывала. Моей же задачей было эти пачки с покрывал таскать в подводу и аккуратно в ней укладывать. Первая часть задачи у меня получалась, вторая не очень. Поэтому через час работы пришли к тому, что четверо женщин листья связывали в пачки, я дотаскивал их до подводы, а пятая женщина укладывала всё аккуратно.

После полудня женщины завизжали, что «мужики уже идут, а у нас обед не готов» и со сверхзвуковой скоростью улетели в сторону посёлка. Через две минуты на поляну вышли мужчины и пошли в направлении посёлка на обед. Я решил, что за два минуты форы женщины обед приготовить не смогут и их всех примерно накажут. Но через час семейные пары появились под ручку и все довольные. Когда мужчины удалились в лес, женщины стали рассказывать друг другу как они готовили обед в режиме форсажа и успели точно в секунду, когда их мужья зашли в дом. Мы же с Кариной остались возле подводы и поели то, что у неё было в узелке. К вечеру мы умотались, поэтому решили в постели сильно не упираться. Тридцать минут, два раза и спать.

Наутро Карина ушла на приём, а я продолжил заниматься мелкими хозяйственными делами. Но это я делал в качестве маскировки, а сам весь день соображал, что мне делать дальше. Потому что мой нейрослепок попал не в того реципиента. Я должен был сейчас находиться в Асмере, на севере Западного континента. В теле молодого парня чьи родители год назад погибли в пожаре. И как я сюда попал, ума не приложу. Хотя, похоже это то облако плазмы в звёздную систему залетело раньше ожидаемого и зелёный луч с моим нейрослепком срикошетил в Фарику. И вот я здесь, в теле бандита с перспективами суда и казни. Надо как-то отсюда срочно сваливать. Но как это сделать, пока я еле хожу? А поселковый полицейский наведывается ко мне утром и вечером, чтобы убедиться, что я никуда не свинтил. Он сказал, что если меня на месте хоть раз не будет, то он поднимает дружинников, они находят меня и сразу везут в столичную тюрягу. Так что мне отсюда винтить нужно наверняка, чтобы меня не догнали и не нашли. А это похоже можно будет сделать только когда я восстановлюсь после той драки в камере из-за Карины. Кстати, а как быть с ней? Брать с собой или… Ладно, будем думать.

Днём в дом пришла Карина и принесла с собой почти свежую газету. В ней было написано о начале судебного процесса над бандитами, напавшими на воинские склады. По этому поводу глава правительства сообщил, что власти будут жёстко бороться с бандами и восстанавливать в стране порядок. А в редакционном комментарии было упомянуто о том, что один из обвиняемых в судебном процессе «почему-то» не участвует.

Меня тут же бросило в жар, потому что на месте властей я бы обязательно такого как я привлёк к ответственности, невзирая на его заслуги в деле спасения молодой девушки. Это может быть смягчающим обстоятельство при вынесении приговора, но от суда отмазать вообще никак не может. И, как оказалось, власти думали точно также.

На следующий день утром всё произошло буквально в течение двух минут. Карина уходила на приём и идти ей до кабинета было метров тридцать. Поэтому я её провожал на крыльце, махал вслед рукой и делал вид, что лью слёзы и сморкаюсь в половую тряпку. Она смеялась в ответ и огибала угол здания, в котором были и её фельдшерский пункт, и квартира. И тут напротив нас на улице останавливается полицейский автомобиль, из него выскакивают три полицейских, из которых один был поселковый. Последний показывает на меня пальцем, двое других подскакивают ко мне, хватают под руки и заталкивают в багажник автомобиля. После этого авто рывком трогается и едет по дороге внутри посёлка. А я в заднее небольшое стекло вижу, как за автомобилем бежит Карина, размахивает руками и плачет. Ну что, Вуанол-Брекс, твоё временное счастье закончилось, тебя ждут суд и казнь.

К обеду автомобиль доехал до столицы и заехал в большие ворота в высокой стене. Во дворе меня вытащили из багажника и повели по длинным извилистым коридорам. В конце одного из них меня затолкнули в небольшую камеру и закрыли за мной дверь. В камере было две кровати, на одной из которых сидел мужчина в серой робе. Он поднял голову, и я узнал его – это был Кронс.