Дмитрий Иванцов – Агрессия. Зелёный луч (страница 19)

– Ну что, не прокатило? – сказал он вставая. – В первые дни мы думали, что тебе удастся выкрутиться. Но когда начался процесс, то те двое, которые тогда в драке участвовали, начали кричать, что почему их судят, а тебя нет. Ну и пошла шумиха в прессе и на суде. И я слышал, что судья давал команду полицмейстеру тебя привезти сюда. Ну как ты там жил?

И я поведал ему о днях после драки, особо не афишируя наши отношения с Кариной. Так будет безопаснее для неё. Потом мы проговорили до глубокого вечера. А утром нас с Кронсом посадили в авто и повезли в здание суда. Там провели в зал и завели в клетку, в которой уже сидели те двое, с которыми я поцапался из-за Карины. Мы с ними обменялись любезностями – они сказали, что мне не жить, а я, что им тем более. Затем до обеда в зале выступали свидетели из числа вояк, которые подавляли нашу вылазку. Потом послушали меня и после обвинителя. Затем суд отправился на обед и совещание. После обеда судья зачитал обвинительное заключение, в котором нас четверых признали виновными и приговорили к казни. Которую провести в ровно через десять суток. После этого нас отвезли в тюрягу и затолкали в камеру.

Почти всю ночь я не спал и, как нас учили на тренажах в школе, ставил задачу мозгу на поиск возможностей избежать казни и по-тихому свинтить из тюряги. Кронс же всю ночь бессовестно проспал, объяснив это тем, что уже со всем смирился. Утром нам в откидное окно просунули поднос с завтраком, мы поели и Кронс поставил поднос с посудой на окно. Надсмотрщик, который забирал посуду, спросил у него:

– Ну так ты надумал давать журналистке интервью или нет?

– Идут они со своими интервью. – беззлобно ответил Кронс.

– Не вопрос. Я ей так и передам, она как раз пришла узнать ответ и сидит в приёмной.

И тут мой мозг в сверхзвуковом режиме выполнил ту задачу, которую я ему ставил всю ночь.

– Стоп, что за интервью? – спросил я у надсмотрщика. Вернее, спросил мой мозг, управляя органами речи и слуха на уровне подсознания. А сознательно я только ещё обдумывал новую информацию.

– Да вон, Кронсу журналистка из какой-то крупной асмерской газеты хочет взять интервью, а тот отказывается.

– А интервью именно нужно у Кронса или любого из нас четверых?

– Да вы то ей нафиг сдались. Кронс ведь главарь банды, его интервью будет больше котироваться.

– Скажите журналистке, что он согласен и ответит на все её вопросы. – выпалил я, а главарь удивлённо на меня посмотрел.

– Кронс правда, что ли? – спросил надсмотрщик.

– Правда, правда, зови журналистку. – ответил я за главаря, показав ему рукой сведённые пальцы на руке, что означало «молчи», ну или «пасть закрой».

Кронс обречённо кивнул головой, а надсмотрщик закрыл окно и удалился, что было понятно по его затихающим шагам.

– Значит слушай меня внимательно. – сказал я соседу по камере, сев рядом с ним на койку. – Хочешь отсюда выбраться живым? У нас есть шанс, небольшой, но есть.

– Что за шанс? – удивился Кронс.

– Нет времени объяснять, скоро тебя к журналистке отведут. Помнишь, что две недели назад вы мне не поверили, что нас на складах ждёт засада и вот мы здесь, а большинство уже закопано?

Кронс внимательно посмотрел на меня и кивнул.

– Сейчас если ты мне поверишь и всё сделаешь, как я скажу, то у нас шанс появится. Согласен?

Кронс кивнул уже более заинтересованно.

– Журналистке сразу же скажешь, что ты дашь ей интервью только в одном случае. Она должна будет дать ему такой заголовок, какой ты скажешь. Будет твой заголовок – будет интервью. Не будет заголовка – не будет интервью. Второе условие – интервью должно выйти в течение двух дней. При гарантии выполнения этих двух условий ты ответишь ей на все её вопросы. Понял?

Кронс прищурился и кивнул.

– И теперь запомни заголовок – буря грядёт.

– Что за буря?

– Да неважно. Главное, чтобы эти слова были в заголовке. В идеале только эти два слова, на крайняк в составе других слов по задумкам редакции. Запомнил?

Кронс немного подумал и кивнул, а ещё посмотрел на меня взглядом человека, получившим надежду. До этого он смотрел как-то обречённо, а сейчас как-то по-деловому сосредоточено. Тут отворилась дверь, и надсмотрщик увёл Кросна к журналюге. Вернули в камеру его через три часа. Когда закрылась дверь, он посмотрел на меня и кивнул:

– Послезавтра, буря грядёт.

У меня отлегло на сердце, и я ещё три часа расспрашивал его о том, что спрашивала у него журналюга и что он ей рассказывал. На следующий день после завтрака я удобно сел на своей койке как раз напротив сокамерника и сказал ему:

– Так, у нас впереди пять дней и шанс отсюда выбраться. Ты мне дашь весь расклад по бандам, и мы будем планировать то, чем займёмся, если нам отсюда удастся выкарабкаться.

– Ну давай, делать всё равно нечего. – согласился Кронс.

Первый день он рассказывал мне о бандитском движении на Фарике. Кто, где, сколько, как, зачем, какие перспективы. Только он сразу отказался давать мне имена, да они мне были и ни к чему. А вот по всему остальному мы прошлись очень подробно. Потому что всё это было одной из важных частей нашего проекта тридцать четыре. Затем мы в течение двух дней разрабатывали план того, чтобы перевести бандитское движение под централизованное управление.

– Да ты что, Брекс? – замахал руками Кронс. – Такого, чтобы всеми бандами управлял кто-то один, никогда не было и не будет. Это не реально.

– Вот этого здания тоже раньше не было, – я обвёл руками окружающие нас стены, – а сейчас оно очень реально. Всего, что есть на планете, когда-то не было, а потом оно вдруг появилось. Поэтому мы это сделаем обязательно, особенно если ты в это поверишь.

В конце третьего дня в двери открылось откидное окно, и надсмотрщик поставил на него поднос с ужином. Кроме тарелок и хлеба на подносе лежала газета.

– Ну что, а ты Кронс, у нас теперь газетная звезда. – сообщил нам надсмотрщик. – Вон, читай своё интервью. Ишь ты, как там, буря грядёт! Ха-ха-ха.

Я схватил с подноса газету и развернул её. На первой полосе была крупная фотография тел бандитов, лежащих возле складов. Кроме этого, там была небольшая фотография Кронса и крупными буквами – «Буря грядёт – это конец бандам на Фарике или их развитие?»

– Бинго! – хлопнул я в ладоши и по плечу Кронса. – Наши шансы резко повышаются.

Бывший главарь банды пожал плечами и стал завтракать. В меня же баланда не шла, и стал продумывать планы действий при разных вариантах развития событий. И самым вероятным вариантом было:

– Кронс, пока всё идёт на уровне. Слушай внимательно следующий твой шаг. Если тебя поведут к кому-то типа начальнику тюрьмы, адвокату, священнику, ещё журналисту, да хоть водителю автобуса, то тебе нужно будет сделать следующее. Когда тебя спросят про бурю грядёт и если скажут слова – «проект тридцать четыре», то тогда ты скажешь, что этим проектом интересовался твой сокамерник. Запомнил?

– Да, запомнил. Проект тридцать четыре, интересовался сокамерник.

Вызвали главаря за сутки до нашей с ним казни. Вернулся он в камеру через пятнадцать минут, но ничего мне сообщить не успел, потому что надсмотрщик тут же повёл куда-то меня самого. Завёл он меня в какой-то кабинет, где за столом сидел пожилой мужчина в деловом костюме.

– Здравствуйте. Я адвокат из фирмы неважно какой и хотел у вас узнать в отношении заголовка интервью вашего сокамерника.

– Да, вы про «буря грядёт», его придумал я.

– А вы не хотели бы подать апелляцию по вашему делу и избежать казни? В разделе тридцать четыре судебного кодекса такая возможность указана.

– Да, я очень надеюсь на использование статьи номер ноль два из этого раздела. И ещё хотел был заметить, что мой сокамерник может пройти по десятой статье этого же проекта. Поэтому в апелляцию его внести крайне необходимо.

– Хорошо, я передам ваши слова своему руководству. Если оно сочтёт необходимым, то апелляцию мы подадим уже сегодня ночью. Спасибо за беседу, до свидания.

Я вышел в коридор, и надсмотрщик отвёл меня в камеру. Кронсу сказал, что наши шансы резко повысились, и чтобы он морально был готов к позитивному варианту развития событий. Тот пожал плечами и развалился на кровати, чтобы заняться моральной подготовкой.

Ночью я не спал и обдумывал разговор с адвокатом. Всё ли правильно я сказал и понял ли меня он правильно. Хотя лет ему много и это вряд ли кто-то из группы внедрения. Он может быть из первой десятки или скорее всего нанятый втёмную. А в нашей с ним беседе основное прозвучало. Буря грядёт – это сигнал об экстренной эвакуации участника группы внедрения. Проект тридцать четыре – это отзыв нашей группы. Номер ноль два – это мой номер Планировщика, а первый закреплён за Координатором. И десять – это подгруппа революций и мятежей. Всё правильно, коротко, без воды и понятно.

Пока я обо всём этом размышлял, то услышал тихий звук, с каким надсмотрщики катали по коридорам тележку с едой. Затем дверь открылась и в камеру вошёл незнакомый мне надсмотрщик.

– Кто из вас сказал, что буря грядёт? – спросил он у нас.

– Я.

– Ваш порядковый номер?

– Ноль два.

– Кто в десятой группе?

– Он. – показал я на Кронса и добавил. – У него порядкового номера нет, но получение ожидается в ближайшее время.

– Одевайтесь. – сказал собеседник мне и положил на стол сумку.

Я открыл сумку и увидел в ней форму надсмотрщиков. Мы с Кронсом быстро одели её и вопросительно уставились на… уже сослуживца.