Дмитрий Иванцов – Агрессия. Зелёный луч (страница 15)

– Карина, ну как он? – спросил дедок. – О-о-о, да вы тут похоже…

– Он очнулся и говорит, что у него лицо не болит. – сообщила Карина, вставая с моей кровати.

– Как не болит, у него же там одни гематомы? – удивился мужчина в халате.

– Как говорит, он же вчера только мычал? – удивился дедок.

– Ну вот так и есть – и говорит, и не болит.

Все продолжали удивляться, и даже я, хотя что я там говорил – много раз «нет» и всё. Надо было соглашаться, тогда претензий ко мне не было бы. Ладно, хватит о прошлом, будем жить настоящим.

– Вы па-та-ло-го-ана-том? – поинтересовался я у мужчины в белом халате.

– Что? Нет, я хирург. Приехал из города по твою душу. Нам по телефону какая-то особа сказала, что если к вам не пришлют хирурга, то она всю нашу больницу разнесёт по кирпичикам. Мы решили с ней не связываться и меня отправили сюда.

– Это я вам звонила. – сообщила хирургу Карина ничуть при этом не смущаясь.

На это я спросил её по слогам, что если в больнице с ней не захотели связываться, то можно я с ней свяжусь, вернее буду связан. Девушка засмеялась, а мужчины переглянулись.

– Так, ладно, это вы уже без нас. А мы продолжим заниматься твоими ушибами. Как ты говоришь, их получил?

Я по слогам сообщил, что отдыхал на поляне и по мне пробежало стадо слонов. Все засмеялись, а дедок прояснил ситуацию:

– Да он же банди… так, как-то уже неправильно тебя так называть. В общем, он был в камере ещё с пятью такими же, а Карина принесла туда завтрак. Я вышел в коридор, один из козлов закрыл дверь, и они вчетвером хотели нашего поселкового фельдшера изнасиловать.

Ого! Так ангел подрабатывает фельдшером?

– А этот… кстати, как тебя зовут?

– Вуан… Брекс.

– Вуанбрекс…

– … просто Брекс.

– … ладно, Брекс кинулся её защищать. Двоих он вырубил, а другие двое наваляли ему. Хорошо, что мы на первом этаже. Ребята с улицы зашли и тех двоих через окно пристрелили.

– Вот оно как? – удивился врач и с уважением посмотрел на меня. Да я себя и сам уважать начал. После того, как минут десять не моргая смотрел на обнажённую девичью грудь. – Ну давай будем смотреть, что у нас с боевыми ранами и ушибами.

Врач с Кариной сняли с меня штаны и рубаху, а трусы содрать я им не дал. Затем они срезали с меня повязки, которые ранее наложила поселковая фельдшер. После этого врач меня долго осматривал, трогал ушибы и спрашивал «болит». На что я всегда отвечал, что «да, болит», а девушка при этом тихо ржала за спиной хирурга. Дедок же при этом очень подозрительно на нас смотрел.

В конце осмотра двое медиков наложили на меня повязки, которых было немного. На обеих ногах, руках и туловище, где было выявлено пару сломанных рёбер. Голову решили не заматывать, как я предположил, чтобы не затруднять моё смотрение, слушание и приём пищи. Кстати, а когда я ел последний раз? Что-то в животе давно урчит. Об этом моём естественном желании я сообщил хирургу, и он разрешил меня покормить. О другом желании я не стал сообщать ни хирургу, ни Карине, ни тем более дедку.

После этого врач дал в отношении меня Карине какие-то медицинские наставления, в которых я почти ничего не понял. Только «лежать, спать, питаться». Других рекомендаций хирург, к сожалению, не дал, и отправился с дедком в фельдшерский пункт, чтобы заодно сделать приём страждущего населения. Карина отдала дедку ключ от пункта, а сама принесла еды и принялась кормить меня с ложки. Еда оказалась существенно вкуснее, чем нас кормили до этого. Но девушка, немного смутившись сказала, что это её домашняя еда. Услышав это, я замер, а ангел насторожилась.

– Ка-кая бо-жест-вен-ная еда! – произнёс я максимально возможным восторженным тоном, после чего Карина моментально расслабилась и довольно засмеялась.

После обеда мне захотелось в туалет, о чём я и сообщил. Ангел вышла в коридор, а я попытался встать и не смог. Тогда я позвал девушку, и она помогла мне подняться и дойти до ширмы. После этого она опять вышла в коридор, но вернулась только через час, предварительно предупредив меня об этом. Вернулась она с сумкой, вытащила из неё постельное бельё и стала застилать на соседнюю кровать. Бельё было явно не казённое, а её, то есть домашнее. После того, как она застелила постель и помогла мне на неё перебраться, я думал, что она уйдёт. Но девушка принялась застилать постель на другой кровати. Я поинтересовался, кто там будет спать, что за бандит?

– Никакой тут бандит не будет спать. Это я для себя, буду тут жить несколько дней, пока ты на ноги не встанешь. Тебя ведь нужно кормить и вставать в туалет помогать. Мужики это делать не будут, всё на мне.

– Ну вот, от меня тебе столько беспокойства. – огорчился я, но девушка отреагировала на мой демарш очень странно. Она некоторое время сосредоточено смотрела на меня, а потом подсела рядом, уткнулась мне в грудь и заплакала. Её плечи тряслись, а моё тело при этом реагировало приличной болью. Я стискивал зубы и пытался как-то мимикой снизить болевые ощущения, но мне это не помогло. Тут в дверь заглянул дедок и внимательно посмотрел на плачущую девушку. Я моментально прекратил скрипеть зубами от боли и улыбнулся дедку самой добродушной улыбкой, насколько смог. Тот понимающе покивал головой и скрылся в коридоре, тихонько прикрыв за собой дверь.

А Карина отстранила от меня свою заплаканную симпатичную мордочку и сказала:

– Спасибо тебе за то, что защитил меня.

Я тут же воспользовался сложившейся положительной ситуацией и сообщил ей, что был рождён для того, чтобы служить ей и выполнять все её команды. После этого я несколько раз гавкнул, а девушка засмеялась и прижалась ко мне. Я продолжил делать болевые гримасы, но моментально сменил их на искреннюю улыбку, когда она опять отстранилась от меня. В этот момент я откуда-то вспомнил принцип, что нужно пользоваться возможностями сразу, потому что они приходят редко. Я постарался придать лицу романтическое выражение, вернее это оно само всё сделало, и стал медленно приближать его к лицу девушки. При этом я всяческими гримасами и телодвижениями дал понять, что испытываю неимоверную физическую боль, но намерен довести романтическую задумку до логического завершения. Карина тут же разгадала мои ужимки, увёртки и подозрительные намерения. Это я понял потому, что она заулыбалась. У меня в мозгу пронеслась при этом мысль, что меня сейчас будут бить, как вчера. Но вместо этого меня поцеловали прямо в опухшие губы. Я ответил девушке тем же, только за её спиной начал сжимать кисти рук в кулаки, чтобы пытаться отвлечься от боли в губах. Так продолжалось минут пять, во время которых судя по звукам дверь в камеру пару раз открылась и тут же закрылась. Карина это тоже явно слышала, но поцелуй не прерывала. Это все было очень приятно и романтично, но также весьма болезненно. Я решил, что это мне ответка свыше за мой бандитизм. Хотя в реалии я на Сантаге немного отделал только одного мужика, который пытался бить женщину с ребёнком. Стоп, что опять за Сантага и что за мужик?

От этих размышлений меня оторвала девушка, которая начала опять реветь, правда уже при этом не опираясь на меня. Я как мог пытался её успокоить, но получалось у меня это слабо, поскольку я не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Через некоторое время выяснилось, что это она переживала за меня, что меня должны будут судить и казнить.

– Ну, это ещё не скоро. – попытался я успокоить девушку. – Впереди ещё минимум две недели.

Но такое обоснование её не успокоило, а наоборот вызвало новую волну женского плача. Тогда я решил её успокоить по-другому и попросил рассказать о себе и своей жизни. Она повсхлипывала и через некоторое время действительно перестала реветь и рассказала о себе. Для этого мы сели на мою кровать, я кривясь от боли, Карина грациозно.

Родилась она в Северной империи двадцать три года назад. По сравнению со мной она была малолеткой, потому что я родился двадцать четыре года назад на Сантаге… да что ж такое, что за Сантага такая? Я спросил об этому девушку, но она пожала плечами, потому что о такой стране не слышала. И почему я подумал, что родился не «в Сантаге», а «на Сантаге»? Ладно, об этом позже.

Отец девушки был военный и погиб в очередном военном конфликте, когда ей было пять лет. Мать через два года умерла во время эпидемии, и Карина осталась сиротой. Жила в детдоме, потом училась в фельдшерском медицинском училище и жила в общежитии. По закону ей была положена бесплатная комната в коммуналке, но чиновники из мэрии эту комнату прибрали к своим рукам, и она осталась без жилья. Во время учёбы познакомилась с парнем и постепенно всё шло к свадьбе. Но он оказался очень безынициативным и всё время ждал от своей невесты руководящих указаний. Карина представила, что ей всю жизнь придётся самой принимать семейные решения и ей стало дурно.

– Погоди, – прервал я её, – а если не секрет, то какой у тебя темперамент – взрывной или спокойный?

– Да я очень спокойная, а какое это имеет отношение…

– А бывший хахаль он же тоже спокойный?

– Ну да.

– Тогда у вас никаких перспектив семейной жизни не было. Все семьи образуются исключительно из разно темпераментных супругов. Если один взрывной, то тогда другой спокойный.

– А ведь и правда, у меня мать бомба, а отец тормоз. Брекс, а откуда ты всё это знаешь? Ты что, психолог?