Дмитрий Хван – Царь с Востока (страница 79)

- Эльза немая... - еле слышно пояснил Иоганн.

Вдруг снова над Новоангарском вновь поплыл металлический звон, отдававшийся Петру неприятным пульсированием в висках. Мужчины переглянулись. Иоганн нахмурился и вскликнув:

- Никак с Ангарской стороны?!

Светало. Ночной морозец всё также пощипывал нос и щёки, но Карпинский не замечал этого. Взор его был устремлён на башенку у ворот. Здесь, у Ангарских ворот она была не той надвратной и основательной, как у врат Енисейских, а лишь как пристройка к стене. Просто наблюдательная вышка, где боец прикрыт лишь от дождя и ветра.

От ворот двое солдат вели под руки раненого товарища, в обильно залитом кровью меховом кафтане. Бедняге прострелили плечо и он потерял много крови. Карпинский взглядом проводил процессию, наблюдая как мертвенно бледного парня укладывали в возок - и, похоже, несчастный уже потерял сознание. Снова нападение на дозор!

- Товарищ майор! - к Лотману подскочил старший дозора, парень с раскосыми глазами. - Докладываю, что совершено нападение на дозор! Направление на Чунскую дорогу закрыто!

По словам бывшего в дозоре бойца, они удалились от городка на расстояние около двух километров и напоролись на выставленные прямо на дороге рогатки - колья, сбитые крест-накрест и скреплённые меж собой. За ними находились несколько саней, стреноженные олени, чуть поодаль курились костры. Но главное - пара десятков воинов в меховых одеждах. На вопросы о том, кто они такие и по какому праву перекрыли дорогу чужаки не отвечали, лишь пару раз один из них - хмурый бородач посоветовал им либо сдаваться сейчас, либо возвращаться в Новоангарск и сдаться позже. И вот тогда один из дозорных не выдержал, слез с коня и подойдя к рогаткам, пнул ближнюю к нему и ругнулся на бородача, рекомендовав ему самому убираться прочь. Бородач, не говоря ни слова, поднял ангарку и, не целясь, выстрелил в дозорного. Остальные чужаки также приготовились к стрельбе, держа на мушке всадников. Старшой бородач, однако, приказал своим людям не стрелять, а новоангарцам - забрать раненого и проваливать подобру-поздорову.

- Я приказал отступить... И ещё, - бурят-дозорный искоса глянул на Петра, - те сани, что от нас ушли прежде, ныне у них в становище.

Лотман решил действовать, исходя из того, что Новоангарск обложен неприятелем. Первым делом он приказал немедленно произвести ревизию боеприпасов и продовольствия, отчего Илья Лобов совсем уж приуныл. Были рекрутированы почти все мужчины, кроме подданных императора, отношение к которым сразу же охладело среди собственно ангарцев. А подданных тех было немалое число - почти семь десятков и все здоровенные мужики, все вооружённые. Ангарцев, поставленных под ружьё было две с половиной сотни. Взволнованных женщин и детей собрали в центре городка - в гостинице. Иоганн, после того, как лично проверил исполнение всех своих приказов, собрал совет. Извечные вопросы Герцена и Чернышевского висели в воздухе. Ситуация была напряжена до предела. Лотман более всего переживал оттого, что не отправил иных гонцов до Братска либо до станций по берегам Ангары.

- Да кто ж подумать мог, что так выйдет? - развёл руки крупный мужчина с лихо закрученными усами - старший таможенник капитан Николай Клыков. - Чтобы Енисейск да на нас ополчился?!

- Да что Енисейск, тут выше бери! - добавил пессимизма Иван Антонович, медик Новоангарска, до сих пор переживающий из-за смерти бойца, раненого в первом злополучном дозоре. - Не станут они самодеятельно исполнять такое!

Карпинский покуда сидел тихо, больше слушал, но вскоре не выдержал и, улучив редкий момент тишины, проговорил:

- Майор, ты решил что с гостями делать будешь?

Клыков удивлённо посмотрел на старика, будто увидел его в первый раз. Оказалось, что новоангарцы уже решили их разоружить и запереть в конюшнях.

Илья Лобов ухмыльнулся недобро:

- Как вы бескровно заберёте оружие у семи десятков мужиков, которые тут в тайге не первый год промышляют?

- Положение наше совершенно дурацкое, - обречённо промямлил медик, озираясь по сторонам. - Выходит, у нас внутри стен, считай что ещё отряд неприятеля стоит.

- Пока они в кучу не сбились, можно и разоружить, - размышляя, проговорил Лотман. - А ещё я думаю стоит отправить гонцов из числа охотников - предупредить Ангарск необходимо в любом случае.

Насчёт гонцов согласились все, а по первому пункту продолжились споры, большей частью абсолютно бестолковые.

- Цугцванг... - еле слышно пробормотал Пётр, прикрыв глаза.

На минуту он отрешился от происходившего и вновь представил себе далёкий и почти забытый Североморск. Последний год-два всё чаще он вспоминал родной город, чаще всего зимний, покрытый снегом. Свою пустую холостяцкую квартиру, ёлку у телевизора, в темноте так уютно горящую разноцветными огоньками, весёлый гомон радиоведущих, объявляющих очередную композицию. Ох, Боже! Зачем всё это произошло с ним? Нахрена он полез в эту проклятую Аномалию?

Словно из забытья его вырвал какой-то шум голосов, донёсшийся с улицы, затем топот в коридоре и в дверь вскоре постучали:

- Пришёл ярославский купец Никитников! - доложил боец, просунув голову в приоткрытую дверь кабинета. - Зовёт на разговор. Сюда идти отказывается напрочь!

- Пётр Алексеевич, составьте мне компанию, - надевая перчатки и напряжённо глядя перед собой отчеканил Лотман. - Остальных прошу остаться здесь. Майор вышел на крыльцо да тут же прикрыл глаза рукой - впервые этой весной солнечный свет был каким чистым и ярким, как ныне. Карпинский тоже на минуту ослеп, покуда глаза привыкли к столь ярким бликам солнца на снегу. Перед крыльцом дома Лотмана одиноко, если не считать тройки гарнизонных бойцов, стоял мужчина средних лет, высокий и крепкий на вид. Сильные и узловатые пальцы его видимо от волнения то и дело сжимались в пудовые кулаки, а из-под косматых бровей на вышедших из дома людей внимательно смотрел цепкий взгляд пронзительно голубых глаз. Пётр видел уже немало таких людей, кто-то звал их по-научному пассионариями, именно такие люди и шли волнами в богатую Сибирь, а кто и далее - за Амур, а то и плыл через океан к американским берегам.

Купец снял шапку, сжав её в руках да проговорил густым басом:

- Здравствовать тебе и не печалиться!

- Иван Карлович Лотман, - сухо представился майор. - Начальник гарнизона Новоангарска.

- А я Борис, сын Андреев, - отвечал купчина степенно, но с долей удивления и даже обиды. - И знаю я кто ты таков, чай, не впервой с тобою разговоры говорим.

- С чем пришёл, Борис Андреевич? - всё также подчёркнуто официально говорил Иоганн.

- Ты вот что, - немного замялся бородач, - ты не думай, нешто я Каин какой и удумаю тебе в спину ударить. Ты моих людишек не тронь и я тебе слово даю, смирнёхонько сидеть будем.

Лотман недоверчиво посмотрел на Никитникова, переглянулся со стариком-ангарцем. Видимо для проформы минуту подумал над весьма здравым предложением купца и хотел было что-то сказать да Карпинский его опередил:

- Так то ты только за своих людей и говоришь, Борис Андреевич...

- За всех! - повысил голос переговорщик. - За всех я говорю, кто не с ангарской стороны.

Лотман сошёл с крыльца и протянул руку бородачу, а тот, надевши шапку, с важностью её пожал и неспешно удалился, кивнув напоследок.

- Вы ему верите, Пётр Алексеевич? - процедил сквозь зубы Иоганн, провожая взглядом широкую спину купца.

Карпинский критически посмотрел на майора и сокрушённо покачав головой, пояснил, что слово купца стоит дороже десятка печатей и подписей.

Весь день прошёл в томительном ожидании. Как и обещал Лотман, он выпустил из городка три партии опытных лесовиков-охотников, дабы те добрались до какого-либо ангарского городка или путевой станции. Но, чего боялся Карпинский, произошло - все три партии были перехвачены и частью пленены, а остальным позволили вернуться в Новоангарск. Итак, ангарцы оказались обложены со всех сторон. Следующий шаг был за противной стороной и ждать его пришлось долгонько.

Уже давно стемнело и был роздан немного урезанный ужин, как со стороны Енисейской дороги появились огни факелов. Там дорога поднималась с прибрежной низины, именно там, на луговине и летних выпасах, стоял перевалочный лагерь пришедших со стороны Енисейска, как сообщали вернувшиеся охотники. Огни подступали всё ближе, вытягиваясь, словно гигантская гусеница и это было по-настоящему красивое зрелище. Они мерно покачивались и постепенно приближались к городку, но то и дело часть огней откалывались и забирая влево или вправо от дороги, исчезали среди черноты леса. Снова звон металла огласил ангарский городок, заставив всех годных к бою мужчин занять заранее оговоренные места на стенах, башнях и крышах. Наконец зажгли прожектор и осветили незваных гостей. У многих вырвался возглас удивления - противника было немало. Под тысячу человек, а то и более. Не разобрать. Позади воинства двигался большой оленный обоз. Виднелись десятки повозок, саней и волокуш.

- Переговорщики! - прозвучал вдруг голос с башенки.

От колонны, остановившейся на расстоянии полёта пули, отделилась группа всадников, передние из которых несли несколько факелов. На полпути к воротам огненосцы остановились и, всадив в снег равномерным квадратом четыре чадящих факела на длинных шестах, на рысях ушли прочь к остановившейся колонне.