Дмитрий Хван – Царь с Востока (страница 81)

'Раз мы крепко стоим на землице мериканской, стало быть, пришло время уговора' - говорил старший из купцов Назарьевых, будучи на Совете в Ангарске.

Вскоре берега реки, названной Славянкой, отошли от племени напа к новомангазейцам, число которых постоянно росло. К двенадцатому году освоения Калифорнии, численность поселенцев достигла трёх тысяч, среди которых было немало ссыльных с западной Руси. Также велико было количество айну, которым становилось тесно на Эдзо из-за окончательного замирения родовых войн. Столкновения с японцами окончательно прекратились после того, как эдзосцы заняли север острова Хондо, а высадившиеся близ японской столицы айну и их сибирские союзники сожгли несколько замков и крепостей в виду Эдо. Сёгунат пошёл на все условия победителей, которые не только стали гарантами полной власти сёгуна, но и обязались защищать неприкосновенность японских островов. При этом, в мирном договоре из японских островов, естественно, исключили давно отпавшие от них острова Цусима и Амами, а также владения вана Рюкю, где давно хозяйничали ангарцы. Кроме того, согласно одной из статей договора, японцы выгнали из страны всех европейцев, ликвидировав голландскую торговую миссию близ Нагасаки. Получилось так, что молодые айну, научившиеся воевать и ходить в морские походы, после победы над давним врагом остались без занятия. Оттого они охотно нанимались на сибирский флот, а также целыми семьями с небывалой лёгкостью покидали родные берега, чтобы осесть на новых, американских. Работы хватало на всех - купцы со всей Руси нынче наперегонки рвались на тихоокеанские берега - добыча морского зверя покуда была ничем не ограничена, в отличие от пушного богатства тайги. Сибирскими властями, с согласия русского императора, под предлогом сохранения соболей в должном количестве пушной промысел был сильно ограничен. А зверопромышленникам и купцам в ангарских пределах настойчиво советовали собираться в кампании и артели, дабы добывать уже зверя морского. Поначалу дело шло со скрипом, многие не хотели принимать новые правила игры, продолжая выбивать таёжное сокровище, за что поплатились сполна - попробуй, проскочи ангарские таможни! А взятку предложить - проще голову в пасть медведю положить! Всё одно вызнают да накажут и таможенника, и купчишку. На приисках много рабочих мест, кайло каждого дождётся.

Потому ныне как грибы после дождя множатся на североамериканских берегах и многочисленных островах фактории, крепостицы, таможные избы. В сей раз получилось быстро замириться с алеутами, как и в прошлой истории, взяв их в верные союзники, но уже без первоначального недопонимания. Что ещё хорошо - тлинклиты Аляски, грозные противники русских промысловиков, не создали к концу семнадцатого века своей мини-империи, обложившей данью все побеждённые племена, а пребывая покуда в разрозненном состоянии, а оттого большой опасности не представляли.

Но не всё шло гладко - многие промысловики, приказчики и воины сложили свои буйные головы в стычках с индейцами. Не все из туземных племён желали видеть на своей земле чужаков, даже если те не представляли для них угрозы. Не со всеми можно было договориться. Тогда в ход шли ружья и воинская выучка сибирцев. Отряды дауров-лесовиков наводили немало шороху среди наиболее воинственных северян - хайда и тлинклитов, южнее приходилось легче. Ближе к югу племена индейцев становились всё менее развитыми и более сговорчивыми.

Самой же южной точкой, куда добрались и где освоились исследователи и промысловики, стала Новая Мангазея - крупное и хорошо укреплённое русское поселение в Америке. Вокруг главного города отстроилась целая цепь укреплённых посёлков, составляя новомангазейскую агломерацию. Новомангазейцы снабжали мукой, овощами и фруктами всю цепочку прибрежных факторий к северу, до Алеутских островов, а также Камчатку. Благодаря этим поставкам продовольствия, фактории год от года крепли, пополнялись людьми, которые ходили за добычей не только в море, но и осваивали прибрежные районы, регулярно совершали походы вглубь материка, сплавляясь по рекам, на берегах которых основывались укреплённые форты. В них, помимо небольшого гарнизона, всегда находились торговцы, что зачастую облегчало взаимопонимание с местными индейцами. Новомангазейцы кстати и тут добились наибольшего успеха - их отношения с окрестными племенами уже можно было считать идеальными. Поэтому появление откуда-то с юга непонятных людей, похожих на русских друзей, но говорящих на непонятном языке и не знающих про крепости, что лежали выше по побережью, внесло много сумятицы с жизнь аборигенов, живущих на стыке океанского побережья, гор и пустыни, примыкающей с юго-востока. Первые индейцы столкнувшиеся с испанскими миссионерами, узнав, что это не их знакомцы русские, тут же отослали гонцов в Новую Мангазею с известием о появлении новых, доселе им не известных людей. Гонцов и вождя отблагодарили да попросили и далее информировать о такого рода визитах. Вскоре, в течение нескольких лет, в русский форпост приходили ещё несколько известий об испанцах, включая рассказ индейцев о столкновениях с ними, а также другими, незнакомыми племенами откуда-то с далёкого юга, которые основали небольшое поселение на их родовых землях. Чужаки пришли, миновав бесплодные земли - скалы и пустыни, попытавшись обосноваться на берегах реки, которая протекала близ границ владений племени помо. Пришельцев перебили всех, но цена победы была столь ужасающей, что у помо по сути не осталось воинов для дальнейшей защиты своих владений. Потому в Новую Мангазею вскоре прибыло несколько старейшин - глав родов и вождей помо, которые принесли клятву верности императору Руси, присовокупив к владениям новомангазейцев свои земли. А тут вскоре снова стали появляться миссионеры и вот двое таковых, с дозволения военного губернатора были проведены до столицы североамериканских владений, где они были встречены. Пробыв в городе с неделю и ошарашенные здешним размахом, они целыми днями только и делали, что зарисовывали и записывали буквально всё - сколько кораблей в порту, какой величины склады и дома, сколько жителей да воинов средь них и многое другое. Собственно, именно их трудами отряд Мартинеса и был отправлен доном Антонио де Толедо в северную экспедицию, на верную смерть.

Эпилог

Ночью с моря подул сильный ветер, загудев в ставнях, закрывавших окно в спальне от света полярного дня. Казимир открыл глаза с первым же порывом, ударившим в окна. Ему не спалось, может быть из-за того, что последние дни в душе отчего-то копилось непонятное ему напряжение. Сегодня же оно просто не давало заснуть, а ведь впереди предстоял трудный день. Совсем скоро, уже через несколько часов нужно быть на корабле - фрегату береговой охраны 'Енисей' предстоял незапланированный поход к национальному заповеднику - архипелагу Новая Земля. Город спал, только лишь изредка с улицы доносился стук каблуков полуночных прохожих, спешащих домой да шелест колёс автоходов. В порту же, напротив, кипела работа - вот совсем недавно к грузовому причалу пришвартовалось небольшое частное судно, пришедшее из Испании. Этот транспорт, ранее служивший на торговых маршрутах Южно-Американской Компании и зарегистрированный в Новой Мангазее, что на самой мексиканской границе, недавно был выкуплен одной из потомственных поморских семей и теперь исправно ходил в европейских морях, перевозя в трюмах галисийские фрукты и овощи для варангерцев. У продуктовых терминалов уже выстроилась очередь из грузовых автоходов, ожидающих погрузки. Пройдёт совсем немного времени, и они отправятся в путь, наполняя складские помещения магазинов и лавки в поселковых магазинах всего Варангерского уезда. На другом причале работал конвейер, подававший охлаждённую рыбу с очередного сейнера в цех рыбообрабатывающего завода.

Хозяин квартиры, Казимир Краснов, командир 'Енисея' лежал в постели с открытыми глазами, с маетной тоскою ожидая звонка. Несколько дней назад в штаб Варангерского отряда береговой охраны пришёл приказ из Мурманска - пятнадцатого июля встретить научное судно 'Николай Радек' и осуществить его охранение на пути к Новой Земле, где, в случае необходимости, обеспечить и первичную охрану периметра исследовательских работ силами подразделения морской пехоты и моряков, свободных от вахт.

'Странное дело, на Новой Земле разве что птичьи базары от песцов охранять' - думал Казимир, обнимая прильнувшую к его груди жену.

Усмехнувшись своим мыслям, Краснов глянул на часы - цифры, что светились мягким изумрудным цветом, показывали начало второго ночи. 'Скоро вызов' - Казимир решил встать чуть пораньше намеченного, чтобы немного дольше посидеть на кухне за чашечкой крепкого чая. Но стоило ему лишь попытатся подняться, как Мария, крепко обхватив его руками, ещё сильнее прижалась к супругу своим горячим телом. Краснов любил жену, подарившую мужу три года назад обожаемых им близнецов - Владислава и Владимира. А ведь так непросто было получить разрешение на брак от её отца Феодосия - набожного лопаря, упрямого в своём желании выдать единственную дочь только за члена общины. Но и упрямство имеет свой предел - в итоге родитель сдался - и его сердце не камень. В один из дней он сам приехал к Казимиру и молча передал ему фамильную реликвию - старинную колыбель, сделанную из сосны и любовно украшенную умелой резьбой. А на искренние слова благодарности Казимира Феодосий Койвин лишь вздохнул и, махнув рукой, укатил в свой посёлок на старом, но ухоженном автоходе.