Дмитрий Хван – Царь с Востока (страница 78)

- Как вас по имени-отчеству, майор? - спокойным тоном осведомился Карпинский.

- Иоганн... Иван Карлович, - ответил Лотман, немного успокоившись. - Это отец меня зовёт Иоганн, он привёз свою семью в Ангарию из Курляндии. А я родился в Томске, по дороге.

Начальник гарнизона позволил себе улыбнуться и, скорее всего, немного расслабиться.

- Так вот Иоганн Карлович, - Владимир ненадолго задумался, собираясь с мыслями. - Я бы вашем месте отправил людей в Енисейск. - Можем вам выделить одни сани с людьми.

- А я бы не советовал этого! - вдруг воскликнул Карпинский.

- Отчего же? - удивился его словам товарищ.

- А вот я мыслю также, - заговорил Иоганн. - Я по поводу ваших саней и пришёл. Есть станция на Чунской дороге, на зимнике. Туда я и хотел отправить, чтобы до Братска сигнал дошёл или же сообщение с оказией по тракту отправить.

- Погодите! Что-то не пойму я трагизма ситуации, - Кабаржицкий встал из-за стола и прошёлся по комнате. - Что вообще происходит?

- Да кто же понимает, Володя? - усталым голосом проговорил Пётр, провожая взглядом друга. - Сдаётся мне, Русаков затеял какую-то игру. Хорошо, коли свою.

Лотман заявил, что в нынешних обстоятельствах он вынужден будет привести гарнизон в повышенную готовность и увеличить количество дозорных. Карпинский согласился, в свою очередь предложив использовать и тех людей, которые были даны для охраны их миссии. Десяток лишних стрелков обрадовал Иоганна, он горячо поблагодарил первоангарцев и, в то же время, попросил не затягивать с отправкой саней.

Кабаржицкий вызвался отправиться к Чунской станции, взяв с собою радиста и пару возниц. Начальник гарнизона удовлетворённо кивнул и заявил, что радиста он пришлёт немедля, а сани нужно готовить к поездке уже сейчас и отправиться надобно по темноте, незаметно. Владимир удручённо покачал головой, будто бы говоря своим товарищам - эка вас обуяла паранойя, но так уж и быть, я с вами.

На сборы ушло два-три часа, что совсем недолго, если учесть что приходилось собирать сани в неблизкий путь, не привлекая лишнего внимания. И пусть Владимир уже откровенно потешался над своими товарищами, однако делу он не мешал. Под утро Кабаржицкий наскоро простившись, отправился в дорогу.

Этот день тянулся для Карпинского до одурения медленно. После отъезда друга Пётр не находил себе места, он уже десять раз пожалел, что отправил друга в дальний путь, а не в Енисейск. Казалось бы - вот он, тут, совсем рядом - пара переходов. Но что-то каждый раз подсказывало ему, что поступили они с Лотманом правильно. После обеда, который он заказал в номер, Карпинский заснул и так и проспал до самой ночи, лишь раз выйдя из гостиницы, чтобы наведаться к Иоганну. Новостей не было. Вообще никаких. Разъезды новоангарцев, отправляемые майором, не выявили никакой активности со стороны Енисейска. И снова сомнение закралось в душу старика.

"Ладно, у меня - возрастное, а Лотману по должности положено" - попытался успокоить он себя и, приняв на ночь стопочку полюбившейся ему "Женьшеневой", снова провалился в сон.

Проснулся Карпинский от звонкого гула, доносившегося со стороны реки. Кто-то азартно молотил в сигнальную рынду, как помнил Пётр, висевшую в башенке над Енисейскими воротами. Пока ангарец, чертыхаясь от нестерпимого желания освободить мочевой пузырь, искал ночной горшок, звон прекратился. Карпинский умылся оставленной со вчерашнего дня стылой водой и, наскоро одевшись, поспешил к воротам. Вместе с ним туда же направлялось всё больше людей, взволнованных произошедшим. Слышались голоса, среди которых Пётр услыхал и Илью Ломова - "первый раз на памяти моей звонили!".

Толпа перед воротами прибывала, не напирая однако далее определённой линии. Всё больше факелов и фонарей появлялось у новоангарцев, напряжённо наблюдавших за происходящим. Карпинский отметил отсутствие бестолковой суеты среди жителей, не мешавших солдатам и полный порядок среди бойцов гарнизона. Майор отлично справлялся с поддержанием, несмотря на свою молодость. В надвратной башенке зажгли прожектор, зеркальные части коего немедленно умножили свет горения, вызвал возгласы одобрения среди толпы. Свет прожектора рыскал где-то далеко, среди снега, словно ища кого-то. Тем временем, появлялось всё больше солдат - Лотман чётко раздавал приказания прибывшим и они занимали свои позиции. Кто-то отправлялся на стену, занимал башенки, кого-то направили к Ангарским воротам.

- Есть сигнал! - раздался вдруг голос с башни, заметив вдали мигающий свет фонаря.

Прожектор тут же осветил нужное место.

- Двое!

Иоганн снова отдал команды и створки ворот, запираемых на ночь, принялись разводить и вскоре четвёрка всадников, взрыхляя снег копытами коней, выскочила за пределы городка по Енисейской дороге. Вздрогнув от холода, Пётр поднял воротник и огляделся вокруг себя. Лица стоявших рядом людей, многие из которых начинали притоптывать и похлопывать себя рукавицами, пытаясь согреться, выражали гнетущее волнение и тревожное ожидание чего-то нехорошего. Всадники долго не возвращались и среди новоангарцев мало-помалу начались пересуды.

Карпинский же наблюдал за Лотманом, майор прохаживался у открытых ворот, ожидая. Наконец в ворота влетели двое верховых, вызвав этим крики восторга среди толпы. Чуть погодя въехали ещё четверо. Первые два уже доложились Иоганну и тот сразу же отправил ближнего бойца с поручением.

- Медик! Расступись! - солдаты осторожно снимали с коней двух товарищей в заиндевевшей одежде - А где третий-то? Только двое?

Гарнизонный медик с помощником, державшим фонарь быстро осмотрел прибывших. Один солдат получил пулю в бедро и его, положив на носилки, тут же понесли в медпункт. Со вторым было всё сложнее - два ранения в спину, третье в руку, раздробившее кость. Жизнь едва теплилась в нём. Медик скомандовал и его класть на носилки, да нести со всей аккуратностью и сам, поспешил в лазарет.

- Пётр Алексеевич! Да слышите вы меня?! - Петра вдруг тряханули за плечо. Оказалось, что заворожённый увиденным, Карпинский не услышал, как его кличет Иоганн Лотман. - Вы нужны мне, срочно! Пойдёмте со мною!

Иоганн пригласил старика в свой дом. В кабинете майора на первом этаже их уже дожидался капитан - начальник таможни Новоангарска и заместитель Лотмана в компании Ильи Ломова. Тут же был сержант, из тех, кто привёл раненых дозорных в город и первым опросивший раненых. Расправив на столе карту окрестностей Енисейска и Новоангарска, Иоганн внимательно оглядел собравшихся.

- Ситуация непростая, - начал о деле майор. - Рация выведена из строя, стало быть связи у нас нет. Русаков исчез из Новоангарска. Как он и его люди покинули город и когда - непонятно. Возок его стоит на прежнем месте.

- То-то я его не видел вчера цельный день, - заметил, качая головой, Ломов. - Ты скажи, кто стрелял по нашим?

Лотман, кивнув Илье, осмотрел присутствующих и продолжил:

- Вчера я отправил конные разъезды в ночное дежурство на дорогах. Одна группа не сменилась вовремя и вернулась с большим опозданием. В итоге один дозорный пропал без вести, второй легко ранен, третий скорее всего - не жилец. Как сообщил раненый, на Енисейской дороге они попали в засаду, были обстреляны с опушки подходящего к Ангаре леса. Кто стрелял - неизвестно.

Иоганн замолчал, задумавшись. Сжав зубы, отчего на скулах выступили желваки, он посмотрел на старика-ангарца.

- Пётр Алексеевич, я попрошу вас дать мне под начало часть ваших людей. Тебя же, Илья, - майор повернул голову, немигающим взором вперившись в Ломова, - я попрошу немедля вооружить всех своих людей и отдать их под команду капитана Клыкова. Сейчас же.

Ломов тяжко вздохнул, огладил небольшую бороду и принялся одевать шубу.

- И организуй горячие пайки! - добавил Лотман, когда Илья уже был в дверях в компании капитана. Новоангарский предприниматель шумно засопел и заметил, что его расходы должны будут компенсироваться из бюджета города, на что майор махнул рукой. Сержант был отправлен с приказом освободить площадь, отправив жителей по домам. Карпинский остался в кабинете наедине с Иоганном.

- Я советую вам покинуть город, - на багрового цвета лице майора, освещённом масляным светильником, играли отблески огня. - Лучше всего прямо сейчас. Я не уверен...

- Вынужден отказать вам, майор, - перебил говорившего Пётр. - Я дождусь Владимира.

Майор устало опустился на лавку, машинально оглаживая гладко выбритую голову. Лишь на минуту он, вдруг ссутулившийся, показался Петру выбитым из колеи, но вскоре Иоганн поднялся на ноги. Оправив одежду, он снова заговорил:

- Я сейчас отправлю торговцев с сообщением для начальника гарнизона Братска. Езжайте с ними, Пётр Алексеевич. Возьмите с собою Метельского и езжайте.

Карпинский молча покачал головой, но ничего ответить не успел.

- Папка! - в приоткрывшуюся дверь кабинета ворвался мальчуган лет трёх-четырёх и бросился к Иоганну. Лотман подхватил его словно пушинку и прижал к груди, пытаясь пятернёй с огрубевшими от холода пальцами пригладить его непослушные вихры. Безуспешно. Вскоре в помещение осторожно вошла молодая красивая женщина, в длинной, до пят, вышитой цветастыми узорами юбке и вязаном свитере. Увидев Карпинского, она уважительно поклонилась и протянула руки к ребёнку, в беззвучной улыбке открывая рот - как будто бы говоря с ним. Вскоре мальчик недовольно, но со смирением позволил матери увести себя. Женщина продолжала в полном молчании общаться с обиженным мальчуганом, что-то объясняя ему, качая головой с укоризной.