Дмитрий Хромов – Ваше благородие (страница 3)

– Индивидуальное частное предприятие.

– По торговой части, значит? – Вопрошающий надел фуражку и убрал платок в карман широких штанов. – Улица Будапештская и улица Фучика, это где?

– Ну, в Купчино, – растерялся от такого явного ответа Кондрашёв.

– Не знал, что там улицы есть! Про рынок не слышал. – Полицейский подошёл вплотную к Сергею и очень внимательно посмотрел ему в глаза. Потом неожиданно спросил:

– Сословие?

– Какое сословие? Да говорю же я вам. Я просто ехал по Обводному, поворачивал на Введенский, попал в аварию. Машина моя должна вон там стоять, в ней документы, деньги, – раздражённо сказал Серёга.

– Почему голый-то? – не унимался страж порядка, на которого всё вышесказанное не произвело никакого впечатления.

– Да говорю вам! – И Серёга в очередной раз повторил свои объяснения. – Почему голый, не знаю! Видимо, потерял сознание, очнулся уже голый. Мне бы до машины добраться, там борсетка, в ней документы и деньги.

– И где, по-вашему, эта машина?

– Я, как понимаю, совсем рядом, примерно угол Введенского канала и Обводного.

– За храмом?

Серёга понял, что над ним либо издеваются, либо разыгрывают, либо… Самое время помолчать и посмотреть, что будет дальше. Распинаться перед этим ряженым не хотелось. Как говорится, меньше слов, меньше «дел». Вспомнилась ему одна уголовная поговорка, услышанная от знакомого бандита на рынке.

– Что замолчали-то? – В глазах полицейского мелькнуло что-то нехорошее.

– Я ничего не помню и мест этих не узнаю, – вздохнул Кондрашёв.

– Ну, не печальтесь, считайте, что с вашей бедой мы почти разобрались. Скажите только, куда вас отвезти? На квартиру или сразу в часть? Но, я думаю, что лучше на квартиру. В части ещё, не дай бог, на глаза начальству попадёте. Зачем вам эти неприятности?

– Да говорю я вам! Не офицер я, не курсант! Я вообще не понимаю, что происходит!

– Хорошо, хорошо! – парировал его ответ городовой. – Если не на квартиру, то к маменьке. Вы только адрес скажите.

– Будапештская улица, рядом с институтом Джанелидзе, – уже умоляюще повторил Серёга.

– Не изволю знать такого адреса. У вас там частный дом?

– Нет, просто девятиэтажка, обычный «кораблик».

– Хорошо. Но давайте вначале ко мне заедем. Может, подберём вам что из одежонки, а то неприлично так. Чайку выпьем. В такую жару чай ‒ первое дело. Как голова, не болит? – говорил городовой, беря под руку Кондрашёва и направляя его в сторону своей коляски, где на передке восседал бородатый кучер, который внимательно разглядывал свою шапку размером с цилиндр, вертя её в руках.

– Если честно, то побаливает, – согласился Серёга, совсем потеряв связь с происходящим.

– Вот и с похмелья чаёк хорош. Поверьте моему опыту, я-то знаю.

За таким приятным разговором они быстро дошли до коляски. Босыми ногами Серёга постоянно наступал на острые камешки, несколько раз даже легонько ойкнул, но до коляски дошёл.

– Степаныч, кинь-ка мне накидку и подними верх, – скомандовал полицейский вознице.

– Андрей Василич! Когда же вы меня отпустите? С самого утра вас вожу, сам ни копейки не заработал, – ворчал извозчик, извлекая из-под сиденья накидку размером с хорошее покрывало и поднимая верх у коляски.

– Сколько надо мне будет, столько и возить будешь! Сейчас отвезёшь меня на газовый завод, и свободен. Но к вечерне чтоб был как штык. Ещё надо будет в одно местечко заехать, – распорядился городовой.

Серёга забрался в повозку и удивился мягкости кожаного сиденья. Рядом уселся полицейский, заботливо поправив большой плед, накинутый на голые ноги Сергея. Сидеть было достаточно комфортно. Извозчик, закрепив верх, забрался на козлы и тронул поводья. Флегматичная лошадка тронулась с места, коляска заскрипела и, медленно набирая ход, двинулась вперёд. Глядя в широкую спину возницы, Кондрашёв, укутанный в накидку, достаточно хорошо видел улицу, по которой они ехали. По обеим сторонам дороги стояли в основном двух- и трёхэтажные деревянные дома, напоминающие скорее бараки, чем частное жильё. Рядом с ними суетились бабы. Одни стирали в огромных чанах, другие кипятили на кострах, а третьи уже развешивали на верёвках выстиранное. Но от обилия пыли, летевшей с дороги, это бельё навряд ли останется чистым к вечеру. По дороге двигалось много лошадей, запряжённых в разного рода телеги.

Когда миновали плотную деревянную застройку и повернули налево, глазам Серёги предстала красивая церковь, стоящая на другом берегу канала. Вопреки ожиданиям Кондрашёва, моста на Рузовскую не было, а вот за храмом действительно был железнодорожный мост, перед которым на повороте, по догадке Сергея, и должна была произойти авария. Но даже улицы там не было. Был канал, в честь которого и улицу прозвали ‒ Введенский канал. И сама набережная не была такой, какой её знал Сергей, и сам канал был другой. Он не был облицован гранитом, а имел покатые земляные берега, заваленные всяким мусором и заросшие мелкими кустами. Канал был заполнен большим количеством деревянных барж, гружённых в основном лесом. Множество людей сновали по берегу. Что-то грузили и разгружали. Люди пилили большие брёвна на дрова, тут же кололи их и складывали на телеги. На противоположной стороне канала было гораздо интереснее. Там стояли каменные дома, и некоторые из них Кондрашёв даже узнавал. Мимо них двигались в основном повозки, типа той, на которой ехал Сергей, побольше и поменьше, а людей там было не в пример меньше, чем на Серёгиной стороне.

В мозгу Кондрашёва появилась очень неприятная, но весьма любопытная догадка. Она противоречила здравому смыслу, но с лихвой объясняла происходящее. Видимо, он не зря прочитал столько книжек про путешествия во времени. Он попал в прошлое. Как и почему это случилось? Ответы были скрыты в кромешной мгле. Серёга сидел и усиленно вспоминал, что он мог знать о таком. Но в голове мелькали только обрывки из книг, о попаданцах. Они куда-то попадали, но практически никогда не возвращались. По примеру книжных героев, Кондрашёв принялся раскладывать в голове свой багаж знаний и умений, накопленных за четверть века своей прошлой жизни. Выходило не очень хорошо, он бы сказал, что очень плохо. Умений ‒ меньше малого. В плюсе ‒ умение водить машину, ведро знаний ‒ о двигателях внутреннего сгорания, корзина умений ‒ работа на станках, лукошко ‒ работа с плотницким инструментом, и горсть знаний по электротехнике. К этому стоило прибавить умение неплохо стрелять, благо в армии его этому научили, и разряд по боксу, который ему уже смог пригодиться. Со знаниями было совсем плохо. Математика ‒ в пределах школы, литература ‒ в тех же пределах, да, собственно, всё ‒ в пределах школы. По истории, которая сейчас вдруг стала так важна, четвёрка, но и она в аттестате. Плюс множество книг, но и они все художественные, фантастические. Даже знания событий не были подкреплены датами.

– Андрей Васильевич, не подскажете, пожалуйста, какой сегодня год? – обратился Кондрашёв к городовому.

– Тоже не можете вспомнить? Год нынче тысяча девятьсот одиннадцатый от Рождества Христова. Видать, вам всё-таки сильно приложили по голове, если уж и год запамятовали. Ну вот мы и приехали. Степаныч, подай к моей конторе поближе.

Коляска въехала во двор и остановилась у здания из красного кирпича. Городовой неуклюже выбрался со своего места, следом ловко последовал Серёга, не спешивший расстаться с пледом. Они вошли через сводчатую дверь с маленьким зарешеченным окошком и оказались в небольшом помещении с деревянными лавками вдоль стен. Андрей Васильевич, покопавшись в своих карманах, достал ключ и отпер ещё одну дверь. В довольно просторной комнате стоял широкий деревянный стол, несколько тяжёлых стульев, вдоль стены ‒ огромных размеров диван, обтянутый потрескавшейся от старости коричневой кожей. Первое, что бросилось в глаза Кондрашёву, был портрет государя императора Николая Второго, виденный Серёгой много раз. В правом верхнем углу висела икона, её он не узнал. Городовой, войдя, быстро перекрестился на неё, затем, пройдя к вешалке, с облегчением снял портупею с шашкой и повесил её на витой крючок. Серёга, решивший действовать по обстоятельствам, тоже перекрестился и выжидательно посмотрел на городового.

– Совсем эта жара измотала. И за что ты, Господи, послал нам это испытание? – спросил он больше для порядка, ответа он явно не ожидал услышать. – А я смотрю, вы православный? Так почто крестик не носите? Или тот лихоимец успел всё-таки его с вас сорвать?

– Нет, не было у меня крестика, – тихо сказал закутанный в накидку спутник.

– Нехорошо без креста. Нехорошо. Давайте посмотрим что-нибудь вам из одёжки. И чайку попьём, – миролюбиво сказал полицейский, садясь за стол. – А вы не стойте, присаживайтесь. Да вон хоть и на диван.

Дважды Сергея на пришлось просить, и он уселся на заскрипевший диван.

– Пашка! Пашка, подь сюда! – крикнул городовой в раскрытую дверь.

В комнату вошла женщина средних лет в подвёрнутом на боках длинном цветастом платье. В руках она держала выжатую половую тряпку.

– Ну, что ещё?

– Посмотри там в кладовке что-нибудь поприличней из одежды для господина офицера. Видишь, ему одеться надобно, – распорядился полицейский. – И самовар поставь, чаем напоить надобно человека.