Дмитрий Хромов – Ваше благородие (страница 2)

Головная боль совсем отступила. Осталась только тяжесть, и неприятные покалывания в пальцах рук и ног. Сергей закрутил головой, разглядывая толпу, окружившую его. Женщины были в странных одеждах, напоминая персонажей из хроник начала двадцатого века. Все в платках, на руках у многих сидели маленькие дети, некоторые совсем груднички. Мужики были сплошь бородаты, на головах у всех красовались шапки, у многих такие же, как и у парня, странные фуражки. « Так это же картуз! – мелькнуло в голове у Сергея. – А рубаха ‒ косоворотка. Да как же я попал на эту ярмарку? И вообще, откуда здесь этот цирк уродов?» То ли на окружавших подействовал окрик парня, то ли стало им неинтересно, но люди тем временем начали потихоньку расходиться, негромко переговариваясь. Некоторые крестились, особенно бабы. Кондрашёв с удивлением стал оглядываться по сторонам. Сидел он под каким-то кустом, растущим на склоне насыпи. Справа и слева стояли серые, деревянные двухэтажные дома с резными наличниками. Между домами проходила дорога, но, судя по пыли, поднимавшейся из-под копыт лошадей, запряжённых в телеги, она явно была просёлочной, не асфальтированной. Парень тем временем продолжал болтать и всё сильнее тянул за цепочку, висевшую на шее Сергея.

– Ты кто? И где я? – наконец выдавил из себя Серёга, инстинктивно прижимая цепочку к груди.

– Да ладно, дай посмотреть, – ответил парень. В его голосе прозвучали угрожающие нотки.

– Нечего смотреть, – уже резче ответил Кондрашёв, резко отталкивая от себя настойчивую руку.

Парень откинулся назад, не ожидая такого резкого толчка. Серёга тем временем успел встать и, перебарывая головокружение, поправил тряпку, обернув её вокруг бёдер, словно банное полотенце.

– Ты чего, ваше благородие, толкаешься? Говорю тебе, дай посмотреть. Может, она золотая?

– Нечего смотреть. – Тут Сергей увидел, что стоят они совсем одни. Люди в крестьянских одеждах уже разошлись. Кондрашёв сквозь редкую зелень кустов видел, как некоторые из них ещё стояли у своих телег, и только излишне любопытные посматривали в сторону голого Серёги и нахального парня, который всё настойчивее просил посмотреть на цепочку.

– Дай сюда, а то сдёрну, – уже угрожающе заговорил парень и попытался дёрнуть.

Даже не успев подумать, Кондрашёв поставленным ударом сильно саданул парню в солнечное сплетение и попал. Парень охнул и, упав на землю, запричитал:

– Чего дерешься-то сразу?! Все вы кулаки распускать горазды.

– Говори, где мы находимся, – с угрозой сказал Серёга. – А не то добавлю.

– Где находимся? – переспросил пострадавший, пытаясь отдышаться. – Вон там церква Мироньевская, там завод газовый, вон Обводный, а это Сукин переулок.

– Что врёшь? Говори, а не то добавлю, для ума. – Кондрашёв начал звереть от своего непонимания.

Парень схватил свалившийся с головы картуз и, сжавшись на земле в комок, принялся завывать:

– Да не вру я, вот тебе крест. – И, прикрывая левой рукой лицо, истово перекрестился правой.

– Что тут учудить задумали?! – раздался грозный окрик сзади.

Сергей обернулся и увидел бородатого мужика в грязном, некогда белом переднике. На его груди висела потускневшая бляха. В руках мужик, и это удивило Сергея, держал метлу.

– Ваше благородие, не озорничайте, – сказал дворник строго. – Сейчас господин городовой подъедет, за ним уже послали. А я пока тут постою, вас покараулю. А этот что, вас пограбил?

– Нет! – Кондрашёв уже достаточно пришёл в себя. Происходящее начинало сильно раздражать, он ничего не понимал и принял очередную попытку прояснить ситуацию у вновь прибывшего персонажа. – Я извиняюсь. Не могли бы вы сказать, что это за место? Что здесь происходит?

– Место тут известное. Сукин переулок. Вон там Обводный канал, а вон там Мироньевская церковь, – сказал дворник, сурово поглядывая то на Серёгу, то на парня, сидящего на траве. Увидев, как последний попытался встать, бородатый ткнул в него метлой и грозно сказал: – А ну, тля, сиди!

– Да что вы все здесь сговорились, что ли? – раздосадовано сказал Сергей. – Где моя машина? Где моя одежда? И вообще, где я нахожусь и что происходит?

– Ну что вы, барин, заладили? Где да что? Сейчас городовой подъедет. Подождите чуток. – ответил бородатый и снова замолчал, переводя угрюмый взгляд то на парня, то на Кондрашёва.

Понимая, что от дворника тоже ничего не добиться, Серёга замолчал, пытаясь собрать все мысли воедино. Но в голову ничего, что объяснило бы происходящее, не лезло. Оставалось только ожидать милицию. Скорее всего, там дадут ответ. Не прошло и буквально пары минут, как на дороге, как раз напротив них, остановилась повозка с откинутым верхом. Оттуда грузно вывалилась плотная фигура в белом кителе, следом за ней ловко выпрыгнула ещё одна, но уже вся в черном, и обе поспешили к ним. «Надо же, – невольно подумал Сергей, – в такую жару и в сапогах. Да ещё и сабли зачем-то нацепили. Реконструкторы, что ли?» Между тем парочка уже подошла к ним.

– Доброго здоровья вам, Андрей Васильевич, – подобострастно сказал дворник, снимая картуз. – И вам доброго дня, Иван Яковлевич.

– И тебе не хворать, – ответил городовой, а это был именно он. – Ну что тут у нас?

Андрей Васильевич был колоритной фигурой. Ростом чуть ниже Кондрашёва, он одет был в белую форму с белой фуражкой, украшенной двуглавым орлом. На шее висел витой шнур, другим концом исчезающий в кобуре. На ремне, перекинутом через плечо, с левой стороны висела большая, неудобная шашка. Бронзовая бляха была начищена до такого состояния, что в ней, казалось, стремится отразиться весь окружающий мир. В таком же великолепном состоянии находились его вычищенные до зеркального блеска сапоги. В довершение всего, аккуратные усы с лихо завёрнутыми вверх кончиками. А вот глазки были маленькими, и смотрели на мир из-под богатых бровей. Его напарник был одет в чёрную форму, только бляха у него была, как и у дворника, тусклой, нечищеной. И снова на лице были усы, так же подстриженные и повёрнутые кончиками вверх.

– Я, как посмотрю, опять вчера господа офицеры отдыхали, – сказал Иван Яковлевич, оглядывая Серёгу.

– Да не офицер я, – возмутился Кондрашёв. – Я в аварию попал! На Введенском. Видимо, потерял сознание, очнулся тут.

– Ну, куда вы попали, мы непременно разберёмся, – ответил Андрей Васильевич, снимая фуражку и вытирая платком шею. – А сейчас извольте следовать со мной.

– Уж разберитесь, пожалуйста! – съязвил Серёга.

– Не волнуйтесь. Разберёмся. – И, уже обращаясь к дворнику, добавил: – А этот что?

– Его господин офицер ударил. Я увидел это и сразу сюда. Да и ударил, видимо, за дело, наверно, цепочку хотел снять, – сказал он мстительно.

– Не хотел я ничего снимать, просто попросил показать! – заныл парень, понимая, чем может обернуться для него свидание с полицией. – Я мимо проезжал! Услышал грохот, увидел, как люди побежали. Ну и я с ними. Тут недалече тётка моя живёт, я и подумал, не случилось ли что. Смотрю, под кустом его благородие лежит, в чём мать родила. Я вначале подумал, что он того, ну, мёртвый, а он застонал и шевелиться начал. Ну, я тряпку с телеги взял, чтобы он мог прикрыться, и к нему. Там ребятишки за вами побежали. Я думаю, дай проверю, как он. А он как саданёт меня. Вот и всё.

– Так ты говоришь, тряпку с телеги взял? А где твоя телега? – поинтересовался Андрей Васильевич, не переставая вытирать шею и лоб платком.

– Так с телегой мой тятька был. Мы сами Купчинские, с кирпичных заводов, изразцы печные в город привозили. Обратно уж поехали. Я тятьке и говорю: езжай, мол, я пока погляжу, что здесь и как.

– Купчинские, говоришь. А побежал ты посмотреть, нельзя ли что с господина офицера, что в беспомощном состоянии, получить? Или ты сам его по башке приложил и раздел? А цепочку не успел снять, вот и вернулся? Крестик-то сдёрнул? Где он? – Цепь рассуждений Андрея Васильевича была крепка и неопровержима.

– Богом клянусь! – закричал парень и стал истово креститься. – Вот вам крест, не раздевал я его! Когда подбежал, он уже лежал и люди стояли!

– Подождите! – вмешался в разговор Сергей, ему стало жалко пацана. – Когда я пришёл в себя, вокруг и вправду было много народа. И это он мне эту тряпку дал.

– Не спешите, ваше благородие. Не спешите. Вы же говорите, что не помните, как здесь оказались, да ещё и голым? Так что забирай этого орла, Ваня, и веди его в околоток. Пускай там разбираются. А я пока его благородие к себе заберу, на газовый завод. Пусть немного отдохнёт, очухается.

Немногословный Ваня схватил за ворот паренька, поставил его на ноги и в сопровождении дворника потащил на дорогу. Парень вначале попытался сопротивляться, но, получив пару раз кулаком по рёбрам, сразу сник и, безропотно подчиняясь судьбе, побрёл в сопровождении Ивана Яковлевича и дворника в околоток.

– Теперь с вами. Извольте представиться! – сказал городовой.

– Сергей, Сергей Сергеевич Кондрашёв, – представился Сергей и замолчал, не соображая, что говорить дальше.

– Так, – многозначительно хмыкнул полицейский. – Дальше.

– Что дальше?

– Где проживаете? Работаете? Служите? Учитесь?

– Проживаю ‒ улица Будапештская, место работы ‒ ИЧП Кондрашёва, работаю на рынке на улице Фучика, не учусь, – скороговоркой ответил Сергей.

– Позвольте узнать, что значит ИЧП?