Дмитрий Григорьев – Саримайз Сечер и Пожиратель Душ Финал (страница 7)
— Чёрт, — выругался Сур шёпотом. — Вишме поставил охрану.
Он затаился за кустами, наблюдая. Минут через двадцать к воротам подошёл ещё один наёмник — видимо, сменщик. Переговорили, покурили, посмеялись.
Сур понял: пройти незамеченным не получится. Придётся искать другой способ связаться с Дарсом.
Он вернулся в тоннель и побрёл обратно, проклиная Вишме и его наёмников.
А в доме Дарса капитан сидел у камина и разговаривал с Нарзом.
— Они пытались пробраться, — сказал искусственный интеллект. — Я засёк движение в старых тоннелях. Кто-то вышел недалеко от дома, но увидел охрану и ушёл.
— Наши? — спросил Дарс.
— Скорее всего. Сигнал был слабый, но я узнал походку. Сур.
— Сур жив, — Дарс облегчённо выдохнул. — Значит, они не сдались.
— Они ищут способ связаться с тобой, — продолжил Нарз. — Я могу помочь, но рискованно. Вишме установил блокираторы сигналов. Любая несанкционированная передача может быть засечена.
— Не рискуй, — сказал Дарс. — Пока рано. Пусть они знают, что я жив и что я жду. А когда Ренер очнётся...
— Когда Ренер очнётся, всё изменится, — закончил Нарз. — Я чувствую это. Его мозг активен. Он борется.
Дарс посмотрел на портрет Корва на стене, потом на пустое кресло, где когда-то сидел Бремор.
— Держись, Ренер, — прошептал он. — Мы все держимся.
В больнице Ренер лежал неподвижно, но его лицо больше не было спокойным. Брови сдвинуты, губы сжаты, пальцы левой руки слегка подрагивали.
Медсестра, та самая, которая сжимала его руку, дежурила сегодня в ночную смену. Она заметила движение и подошла ближе.
— Детектив? — тихо позвала она. — Вы меня слышите?
Никакого ответа. Но пальцы продолжали подрагивать — медленно, ритмично, словно Ренер пытался что-то написать в воздухе.
Медсестра взяла его руку, положила себе на ладонь и почувствовала слабое, едва уловимое сжатие.
— Боже, — выдохнула она. — Вы приходите в себя.
Она не стала звать врача — знала, что Вишме приказал докладывать о любых изменениях. Вместо этого она достала маленький блокнот и записала время и дату. Спрятала блокнот в карман.
— Я никому не скажу, — прошептала она. — Но вы должны вернуться. Мы все вас ждём.
Она выключила свет и вышла, оставив Ренера одного в багрово-синем полумраке.
Две звезды — Хамфа и Храм — смотрели в окно, равнодушные и вечные.
А где-то в глубине сознания Ренера, в темноте, которая длилась уже много дней, начал разгораться крошечный огонёк.
Глава 6. Первая кровь
Утро на шахте номер четыре встретило рабочих привычным грохотом подъёмников и лязгом цепей. Две звезды — Хамфа и Храм — висели низко, заливая терриконы багровым и синим. Воздух пах цинтитовой пылью и потом.
Но сегодня добавился новый запах. Страх.
У входа в шахту стояли двое в чёрном. Без знаков различия, без имён. Автоматы на ремнях, руки в карманах, лица — одинаково равнодушные. Наёмники.
Грузчик по имени Кор, невысокий коренастый мужчина с прожжённой цинтитом кожей на ладонях, замедлил шаг. Остановился метрах в пяти от входа, разглядывая чужаков.
— Чего встал? — крикнул бригадир из будки. — Проходи, не задерживай!
Кор не двинулся. Вчера он подписал контракт. Десять лет. Четырнадцать часов. Штрафы за всё. Он не умел читать, но жена показала пальцем на цифры — оплата меньше, чем была при старом хозяине. На треть.
— Я не пойду, — сказал Кор.
Тишина. Даже подъёмники замерли, словно прислушиваясь.
Бригадир вылез из будки, подошёл ближе.
— Ты что, сдурел? Контракт подписан. За отказ — выселение. И штраф.
— Не пойду, — повторил Кор. — Пусть сначала заплатят, как обещали.
Наёмники переглянулись. Один из них, тот, что постарше, вынул руку из кармана и сделал шаг вперёд.
— Ты. Подойди.
Кор не двинулся.
— Я сказал — подойди.
— А я сказал — не пойду.
Наёмник усмехнулся. Не зло — скучно. Будто делал это сотни раз раньше.
Он шагнул к Кopy, схватил за ворот куртки и рванул на себя. Но тот оказался сильнее — упёрся ногами, толкнул в ответ. Наёмник не ожидал такого, пошатнулся, выпустил ворот.
— Ты, — сказал он уже без усмешки, — пожалеешь.
Он достал дубинку — цинтитовую, с тусклым мерцанием. Ударил Кора по плечу. Тот охнул, но не упал. Вцепился в дубинку, попытался вырвать.
Второй наёмник выстрелил.
Не из автомата — из парализатора. Кор рухнул, как подкошенный, глаза закатились, тело забилось в конвульсиях.
— Уберите, — бросил старший наёмник бригадиру. — В выселенческие бараки. И пусть запомнит: кто не работает — тот не ест.
Бригадир кивнул, подозвал двух грузчиков. Те подхватили безвольное тело Кора и потащили прочь.
Наёмники вернулись на свои места. Рабочие молча потянулись в шахту.
Никто не сказал ни слова.
Вишме узнал об этом инциденте через час.
Сидя в своём кабинете, он листал сводки от командиров наёмников. Короткие, сухие строчки: «Отказ от работы. Применён парализатор. Доставлен в барак №14».
— Мягко, — сказал он вслух. — В следующий раз — стрелять.
Амулет на груди потеплел.
— Я не хочу, чтобы они боялись, — ответил Вишме. — Я хочу, чтобы они знали: я не прощаю неповиновения.
Он отложил сводку и взял следующий документ — список шахт, где ещё не подписали контракты. Три шахты из пятнадцати. Две — на востоке, одна — на юге, в пригороде.
— Эти ещё держатся, — пробормотал он. — Недолго.
Он нажал кнопку вызова на столе.
— Командира ко мне.
Через минуту в дверь вошёл тот самый коренастый мужчина со шрамом через всё лицо. Хорн. Командир наёмников.
— Слушаю, господин Торн.
— Шахта на юге. Владелец — старик, упрямый. Не подписывает контракты, рабочих не отдаёт. Разберись.