Дмитрий Григорьев – Саримайз Сечер и Пожиратель Душ Финал (страница 9)
Вишме взял перо и начал писать распоряжения. Бумаги он не доверял даже самым близким — каждую подписывал сам, каждую перечитывал дважды.
В дверь постучали.
— Войдите.
Хорн, командир наёмников, вошёл бесшумно. Он всегда появлялся так — будто из воздуха.
— Господин Торн, в бараке номер четырнадцать волнения. Старый шахтёр, тот самый, что кричал на площади, агитирует рабочих не выходить на смену.
— Арестовать, — не поднимая головы, сказал Вишме.
— Он говорит, что вы обещали лучшую жизнь. А теперь...
— Я знаю, что он говорит, — Вишме отложил перо и посмотрел на командира. В глазах его не было гнева — только холодная, тяжёлая усталость. — Арестовать. И пусть посидит пару дней в карцере. Без еды.
— А если рабочие откажутся выходить?
— Замените их. Тех, кто отказывается — в выселенческие бараки. Тех, кто согласен — на их места. Работа должна идти.
Хорн кивнул и вышел.
Амулет довольно загудел.
— Я всегда это знал, — ответил Вишме. — Просто раньше я был бойцом, а не хозяином.
Он снова взялся за перо.
Через час старый шахтёр — его звали Торк, и он спустился в первую шахту ещё мальчишкой — сидел в карцере. Бетонный мешок без окон, с железной дверью и ржавой раковиной в углу.
Его привели двое наёмников. Не били — просто взяли за руки и притащили. Торк не сопротивлялся. Он знал, что это случится. Знал, но не мог молчать.
— Вишме обещал, — сказал он, когда дверь захлопнулась. — Обещал, а сам...
Голос утонул в бетонной тишине.
На шахте, откуда его забрали, рабочие стояли у входа. Кто-то сжимал кулаки, кто-то опустил глаза, кто-то смотрел в сторону наёмников, замерших в десяти шагах.
— Что делать? — спросил молодой парень, тот, что работал рядом с Торком.
— Идти в шахту, — ответил пожилой бригадир. — Или вы умрёте здесь, или под землёй. Разницы нет.
Они пошли.
Никто не обернулся.
В доме Дарс стоял у окна и смотрел на ворота. За ними, в тени деревьев, замерли двое наёмников. Курили, переговаривались, иногда поглядывали на особняк.
— Нарз, — позвал Дарс. — Что в городе?
— Плохо, — ответил искусственный интеллект. — Арестован шахтёр по имени Торк. Его обвиняют в подстрекательстве к бунту.
— Торк? — Дарс наморщил лоб. — Я знаю его. Он работал на шахте номер семь. Хороший человек.
— Был, — поправил Нарз. — Теперь он в карцере. Без еды.
— Передай нашим, пусть попробуют помочь. Еду передать, адвоката...
— Не могу, — перебил Нарз. — Мои каналы связи перехватывают. Вишме установил новое оборудование. Любая попытка передать сигнал за пределы дома будет засечена.
Дарс сжал кулаки.
— Значит, мы отрезаны.
— Не полностью. Я могу принимать информацию. Но передавать — рискованно.
— Принимай, — сказал Дарс. — И запоминай. Когда придёт время, мы используем всё.
Он отошёл от окна и сел в кресло.
— Что с Ренером?
— Без изменений. Врачи говорят, стабильно тяжёлое состояние. Но я заметил кое-что.
— Что?
— Медсестра, которая дежурит по ночам, ведёт дневник. Я не могу прочитать его полностью — он бумажный, не цифровой, — но она часто заходит в палату и выходит взволнованной.
— Думаешь, Ренер приходит в себя?
— Не знаю. Но она что-то скрывает.
Дарс задумался.
— Если Ренер очнётся, Вишме должен узнать об этом как можно позже. Мы должны успеть вытащить его до того, как...
— До того, как наёмники возьмут больницу под полный контроль, — закончил Нарз. — Я работаю над этим. У меня есть кое-какие идеи.
— Какие?
— Пока не скажу. Не хочу тебя обнадёживать. Но когда придёт время, ты узнаешь.
Дарс кивнул. Он привык доверять Нарзу. Иногда — больше, чем людям.
В больнице, в палате интенсивной терапии, медсестра по имени Лира сидела у постели Ренера. Она делала вид, что проверяет показания аппаратов, но на самом деле просто смотрела на его лицо.
За шесть дней, прошедших с того вечера, когда он сжал её руку, ничего не изменилось. Ренер лежал неподвижно, аппараты пикали ровно, капельница капала.
Но Лира знала — он там. Внутри. Борется.
Она взяла его руку, как делала каждую ночь.
— Детектив, — прошептала она. — Вы должны вернуться. Вишме захватил остров. Дарс под арестом. Бремора нет. Вы — наша последняя надежда.
Пальцы Ренера дрогнули.
Лира замерла.
— Вы слышите меня?
Слабое, едва уловимое сжатие.
— Да, — выдохнула она. — Вы слышите.
— Возвращайтесь. Мы ждём.
Она выключила свет и вышла, оставив Ренера одного.
Где-то в глубине сознания Ренера, в темноте, которая длилась уже много дней, огонёк разгорался всё ярче.
Глава 8. Тенета
Хорн вошёл в кабинет без стука — в последние дни он позволял себе эту вольность. Вишме не возражал. Командир наёмников был единственным, кто не вызывал у него раздражения.
— Господин Торн, с шахтой номер девять проблемы. Не с рабочими — с документами.