Дмитрий Григорьев – Саримайз Сечер и Пожиратель Душ Финал (страница 2)

Вишме Торн вернулся.

И остров содрогнётся.

Глава 2. Возвращение чемпиона (исправленная с учётом незнания Вишме)

Небо над Сечером никогда не знало солнца.

Вместо него две звезды — Хамфа и Храм — вели свой вечный, медленный танец. Хамфа, огромная, багровая, висела низко над горизонтом, заливая мир тяжёлым красноватым светом. Храм, поменьше, холодный и голубоватый, поднималась следом, смешивая лучи в причудливую, нездоровую палитру. Утра в привычном смысле не было — просто ночная тьма постепенно сменялась багрово-синим сумраком, в котором тени становились длинными и рваными.

Вишме стоял на пороге своего особняка, вдохнул этот странный, знакомый с детства воздух и шагнул вперёд.

Ворота были опечатаны — лентами Департамента безопасности, с сургучными печатями. Вчера здесь работали криминалисты. Но сегодня Вишме вернулся, и печати полетели на землю, сорванные его собственной рукой.

Он зашёл в дом. Включил свет. Система безопасности — та, что не зависела от Департамента, — ожила с тихим гулом. Камеры, датчики движения, замки. Всё работало.

Вишме поднялся на второй этаж, в кабинет Стары.

Здесь всё было так, как она любила. Книги на полках, цветы на подоконнике (ещё живые — прошёл всего один день), её любимое кресло у окна. На столе — семейная фотография. Он и Стара, совсем молодые, только что получившие Арену в наследство от отца.

Он взял рамку в руки, провёл пальцем по стеклу.

— Я вернулся, сестра, — сказал он тихо. — И я всё исправлю.

Амулет на груди потеплел, но ничего не сказал. Впервые с той ночи — молчал.

Сначала — газетные издательства.

На острове Сечер их было три: «Глас Сечера» — официальная, при Совете, «Шахтёрская правда» — дешёвая, для рабочих, и «Новости дня» — жёлтая, скандальная, самая читаемая.

Вишме знал всех главных редакторов. Он встречался с ними на банкетах, делал пожертвования, иногда угрожал. Теперь пришло время собирать долги.

Первое письмо — в «Новости дня».

«Уважаемый господин Терн, я, Вишме Торн, чемпион Арены, вернулся в город. Моя сестра, советница Стара Торн, была зверски убита. Я требую, чтобы правда была донесена до каждого жителя Сечера. Я буду ждать вашего корреспондента сегодня в десять утра».

Он отправил. Следующее — в «Глас Сечера».

«Уважаемый Совет, я требую встречи. Сегодня. В полдень. Иначе я сам приду к вам».

Третье — в «Шахтёрскую правду». Короткое, без лишних слов.

«Бывшим шахтёрам — работа. Бывшим должникам — прощение. Всем, кто поддержит меня — будущее. Жду в особняке. Вишме Торн».

Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

Амулет зашевелился, зашептал:

«Умно. Газеты — это голос толпы. Совет — это власть. Шахтёры — это сила. Ты берёшь всё и сразу».

— Беру, — кивнул Вишме. — Но не сразу. Сначала я должен выглядеть жертвой.

«Ты и есть жертва, — прошептал амулет. — Твою сестру убили. Ты чудом выжил. Ты вернулся, чтобы восстановить справедливость. Ты — герой».

— Я — герой, — повторил Вишме, примеряя слово, как новую одежду. — А кто убийца?

«Детектив Ренер. Его Дром в груди твоей сестры. Его отпечатки. Его вина».

— Но он был не один. Бремор. Капитан Дарс.

«Бремор пропал. Капитан защищает своего подчинённого. Ты должен изолировать Дарса. А Ренер... Ренер при смерти. Говорят, он без сознания, и врачи не уверены, выживет ли. Это удобно. Ты можешь назначить его виновным, пока он не может ответить. А если выживет...»

— Если выживет, я сам с ним разберусь, — закончил Вишме.

Амулет одобрительно загудел.

К десяти утра у ворот особняка уже толпились люди.

Были корреспонденты газет, и они пришли все трое. Худой, нервный Терн из «Новостей дня», важный, пухлый Лим из «Гласа Сечера» и молчаливый, сутулый Крох из «Шахтёрской правды».

Вишме вышел к ним в чёрном костюме, с повязкой на руке (синяки, оставшиеся после падения, он не скрывал — они работали на образ). Амулет был спрятан под рубашкой, но его тепло грело грудь, придавая уверенности.

— Господа, — сказал он, остановившись на крыльце. — Спасибо, что пришли. У меня нет сил говорить долго. Я только что потерял сестру. Я только что вернулся с того света.

Терн тут же достал блокнот. Лим важно кивнул. Крох молчал, но смотрел внимательно.

— Что вы хотите сказать жителям Сечера? — спросил Терн, пальцы его летали по страницам.

Вишме сделал паузу, опустил голову, словно собираясь с мыслями. Когда он поднял её, в глазах стояли слёзы — настоящие или нет, никто не понял.

— Я хочу, чтобы убийцу моей сестры нашли и наказали, — сказал он. — Я хочу, чтобы Департамент безопасности работал честно, а не прикрывал своих. Детектив Ренер, чей Дром убил Стару, сейчас лежит в больнице при смерти. Капитан Дарс, его начальник, оплачивает его лечение. А приёмный сын Дарса — Бремор, напарник Ренера — пропал без вести. И поиски его, по слухам, уже сворачивают.

Лим нахмурился.

— Вы обвиняете капитана Дарса в сокрытии улик?

— Я ничего не обвиняю, — Вишме покачал головой. — Я прошу правды. И справедливости. Для моей сестры. Для всех, кто пострадал от произвола.

Крох из «Шахтёрской правды» неожиданно подал голос:

— А что вы сделаете для шахтёров? Многие потеряли работу после того, как ваша семья...

— После того, как моя семья купила шахты? — перебил Вишме, не дав ему договорить. — Я не отвечаю за дела отца. Но я отвечаю за будущее. Я вложу деньги в шахты. Я создам рабочие места. Я сделаю так, чтобы ни один человек на этом острове не голодал.

Он говорил громко, чтобы слышали все, кто собрался у ворот. А их было уже не три человека — двадцать, тридцать, пятьдесят. Люди шли, услышав, что чемпион делает объявление. Шахтёры, торговцы, простые горожане.

— Стара мечтала, чтобы Сечер процветал! — крикнул Вишме, обращаясь уже не к корреспондентам, а к толпе. — Я сделаю её мечту реальностью! Клянусь!

Толпа загудела. Кто-то захлопал. Кто-то выкрикнул: «Вишме — наш чемпион!»

«Хорошо, — Очень хорошо. Толпа любит тебя. Теперь — Совет».

В полдень Вишме вошёл в здание Совета.

Массивные двери, мраморные полы, высокие потолки. Здесь пахло дорогими сигарами и старыми деньгами. Семь советников сидели за длинным столом во главе с председателем — дряхлым долголетом по имени Эрт Клосс.

Вишме не пришёл один. За его спиной стояли двое — наёмники, которых он нанял ещё до падения. Молчаливые, в чёрном, с цинтитовыми дубинками на поясах.

— Господин Торн, — Эрт приподнял бровь, глядя на охрану. — Мы не ожидали... такого сопровождения.

— Это не сопровождение, — Вишме сел на свободный стул, даже не спросив разрешения. — Это гарантия моей безопасности. Мою сестру убили. Я не хочу быть следующим.

Советники переглянулись.

— Мы соболезнуем вашей утрате, — сказала женщина-советник, седая, с острыми чертами лица. — Но вы должны понимать, что ваши обвинения в адрес Департамента...

— Мои обвинения? — Вишме подался вперёд. — Я никого не обвиняю. Я требую расследования. Независимого. Без Дарса. Без его людей. Иначе я сам найду правду. И тогда...

Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе.

Эрт Клосс покачал головой.

— Вы не имеете права диктовать Совету условия, господин Торн.

— Имею, — Вишме расстегнул пиджак, достал папку и бросил её на стол. — Здесь — контракты, которые ваши семьи подписывали с моим отцом. Здесь — долги, которые вы до сих пор не выплатили. Здесь — обещания, которые вы не сдержали.

Советники замерли.

— Я не хочу ссориться с вами, господа, — продолжил Вишме, обводя их взглядом. — Я хочу сотрудничать. Я вложу деньги в остров. Я подниму шахты. Я сделаю вас богаче. Но я должен быть уверен, что убийца моей сестры не уйдёт от правосудия. А для этого Дарс должен уйти.