Дмитрий Григорьев – Саримайз Сечер и Пожиратель Душ Финал (страница 3)

Тишина.

Эрт Клосс медленно взял папку, открыл, пробежал глазами. Лицо его пожелтело ещё больше.

— Что вы хотите? — спросил он наконец.

— Отстранения капитана Дарса, — чётко произнёс Вишме. — Назначения нового главы Департамента. И полного доступа к делу об убийстве Стары.

— Это невозможно, — подала голос седая женщина. — У нас нет оснований...

— Есть, — перебил Вишме. — Дарс лично заинтересован в деле. Его приёмный сын пропал. Его лучший детектив — подозреваемый. Это конфликт интересов. И вы это знаете.

Он встал.

— Я даю вам три дня. Потом я обращусь к народу. И народ, господа, не такой терпеливый, как я.

Он развернулся и вышел, не прощаясь.

Наёмники задвинулись за ним, как тени.

В коридоре, уже у выхода, амулет зашептал:

«Они согласятся. У них нет выбора. Ты держишь их за горло».

— Знаю, — ответил Вишме, выходя под багрово-синее небо двух звёзд. — Теперь — ждать.

Толпа у ворот Совета встретила его криками. Люди несли плакаты с его именем. Кто-то бросил цветы к его ногам.

Вишме поднял руку, и толпа замолчала.

— Я буду бороться за вас, — сказал он. — За каждого. За шахтёра, за торговца, за бедняка. За справедливость. Клянусь!

Крики. Аплодисменты. Слёзы.

Амулет на груди пульсировал.

«Ещё немного, — шепнул он. — Ещё немного — и весь остров будет твоим».

А в это время в больнице Сечера, в палате интенсивной терапии, лежал человек, который мог всё разрушить.

Ренер.

Его тело было неподвижно, лицо бледно, глаза закрыты. Капельницы, датчики, тихое пиканье аппаратов. Он дышал сам — это было единственное, что радовало врачей.

— Стабильно тяжёлое состояние, — сказал лечащий врач медсестре, просматривая карту. — Черепно-мозговая, внутренние кровоизлияния. Он в коме. Когда очнётся — неизвестно. Если очнётся.

Медсестра вздохнула и поправила одеяло на постели детектива.

— А если очнётся? — спросила она.

Врач покачал головой.

— Тогда, боюсь, его ждёт не больница, а тюрьма. Капитан Дарс, конечно, оплачивает лечение, но улики против Ренера серьёзные. Советница Стара убита его оружием. Это не просто подозрение, это почти приговор.

Они вышли, оставив Ренера одного.

Аппараты пикали. Капельница капала. Две звезды за окном — Хамфа и Храм — заливали палату багрово-синим светом, который не знал ни рассвета, ни заката, только вечный, медленный танец над умирающим миром.

Ренер не слышал ничего.

Но где-то глубоко, в темноте его сознания, билась одна мысль, одно имя, одно лицо:

Бремор.

Глава 3. Рычаги

Три дня.

Вишме дал Совету три дня, и эти три дня он провёл не в бездействии. Амулет на его груди пульсировал ровно, спокойно, словно второе сердце. Он не требовал крови — пока. Он требовал власти.

На второй день после возвращения Вишме сидел в своём кабинете — кабинете Стары, переделанном под его нужды. Перед ним на столе лежали три газеты: «Новости дня» с кричащим заголовком «Чемпион вернулся!», «Глас Сечера» с осторожным «Торн требует справедливости» и «Шахтёрская правда» с короткой заметкой «Вишме обещает работу».

— Терн сделал своё дело, — пробормотал Вишме, откладывая «Новости дня». — Лим выжидает. Крох... Крох мне ещё пригодится.

«Крох из «Шахтёрской правды» — твой голос в народе, — шепнул амулет. — Шахтёры читают только его. Остальные — для элиты».

— Знаю, — Вишме потёр переносицу. — Но элита сейчас важнее. Без Совета я никто.

Он взял лист бумаги и начал писать список.

Эрт Клосс — председатель. Долг перед отцом — триста тысяч. Любит молодых девушек. Компромат есть.

Мира Восс — единственная женщина в Совете. Её муж — бывший шахтовладелец, разорился после бунта. Она ненавидит мою семью. Не подкупить — только запугать.

Торн (однофамилец, не родственник) — трус. Проголосует как скажут.

Лир, Бост, Крэг, Хан — каждый должен мне деньги. Каждый что-то скрывает.

Вишме отложил перо.

— Четырёх достаточно. Остальные подтянутся.

«А Дарс?» — спросил амулет.

— Дарс — отдельная песня. Его нужно не просто убрать, его нужно опозорить. Чтобы никто не захотел с ним связываться.

На третий день в дверь особняка постучали.

Вишме открыл сам — слуг он пока не нанял, не доверял никому.

На пороге стоял невысокий сутулый человек в дешёвом костюме. Крох, редактор «Шахтёрской правды».

— Господин Торн, — Крох поклонился. — Вы хотели меня видеть?

— Входи, — Вишме отступил в сторону. — Разговор есть.

Они прошли в гостиную. Крох сел на краешек стула, оглядываясь с опаской. Он не привык к таким домам.

— Я хочу, чтобы ты написал статью, — без предисловий начал Вишме. — О том, что я спасу шахтёров. О том, что Дарс и его люди — коррупционеры. О том, что Ренер — убийца.

Крох сглотнул.

— Господин Торн, я не могу... улик нет... доказательств...

— Улики будут, — перебил Вишме. — Ты напишешь то, что я скажу. А взамен... — он достал из кармана конверт и бросил на стол. — Твоя дочь учится на другом острове. Дорого, правда? Я оплачу её обучение до конца. И твою газету не закроют. В отличие от других.

Крох побледнел. Он взял конверт, не открывая, и сунул во внутренний карман.

— Когда нужно?

— Завтра утром. И чтобы каждый шахтёр прочитал.

Крох кивнул и вышел, не попрощавшись.

Вишме смотрел ему вслед, и амулет довольно гудел.

«Ещё один. Скоро у тебя будет армия не только из наёмников, но и из марионеток».

— Армия наёмников уже в пути, — ответил Вишме, возвращаясь в кабинет. — Первый отряд прибудет через неделю. С острова Урт. Говорят, они не знают пощады.