Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2009–2010) (страница 13)

Узнал потом множество ненужных английских слов: брокадилаз, андерайтинг, деривативз, фьючерз.

А потом однажды солнечным осенним днём, уволившись навсегда из другой уже конторы, прайс, кажется, вотерхаус она называлась, выкинул в мусорный бак ошейник и с облегчением забыл про всё то, что эти слова могли бы означать.

Собако-степан повзрослело однако: гавкает только по делу, соседу-серёге, когда при исполнении, рвёт штанину, хотя он-то его и кормит, когда меня тут иногда нету.

Вообще-то говоря, деревенская цепная собака — это, пожалуй, лучшая порода, выведенная нашим глупым человечеством: Степан легко спит в снегу и жрёт всё, что дадут. Сейчас вот облиняет и станет ему прохладнее. В автономном режиме он живёт месяц минимум, больше я не пробовал, но, правда всех до единого в деревне за это время успевает заебать.

Срёт вот только очень много.

Очень ещё прилипчивая особенность местного языка: замена суффикса у слов с — ка: бумажина, бутылина, верёвина, морковина.

Но в отношении самогонки это правило почему-то не действует.

Специально для блюстителей природы: это всё сухостой. За каждое живое дерево — штраф три тысячи. Если поймают конечно. А поймают, если нужно, легко: все про всех всё знают.

А с чего всё началось?

Сначала какого-то австрийского дедушку усадили в кутузку за то, что он посмел сомневаться в Холокосте.

Потом одного американского профессора разжаловали в студенты за чудовищное высказывание о том, что белые, возможно, чем-то отличаются от негров.

Потом, не помню, не то армяне, не то турки стали требовать наказания для тех, кто не то отрицает, не то признаёт геноцид армянского народа в начале прошлого века.

Теперь на Украине, то есть, конечно, в Украине уже готовится законопроект об уголовном преследовании тех, кто сомневается в факте отравления г-на Ющенко.

По всей видимости, следует вскоре ожидать внесения в совбез ООН алжирского требования о преследовании тех, кто утверждает, что у алжирского бея под носом шишка.

Я же так думаю, что жестоко караться должно вообще любое преследование кого-бы-то ни было за сомнения, отрицание и вообще невосторженный образ мыслей по абсолютно любому поводу, будь то существование Господа Бога, теория дарвинизма, марксистско-ленинская философия или же наука хиромантия.

На основании выше изложенного и руководствуясь здравым смыслом, требую:

1) Лишить Б.Б.Гребенщикова Ордена на основании неоднократного совершения им аморальных поступков, свершения им призывов к употреблению психотропных, наркотических средств; на основании фактов пропагандирования Б.Б. Гребенщиковым алкоголя, содомии, тунеядства, суицида, анархии.

2) Организовать параллельную экспертизу текстов песен Б.Б.Гребенщикова на предмет наличия состава преступлений, предусмотренных статьями 129, 130, 151, 230, 280, 282, 354 УК РФ.

3) Проанализировать процедуру возбуждения ходатайства о награждении Б.Б. Гребенщикова Орденом, выявить лиц, виновных в присвоении высокой государственной награды Б.Б. Гребенщикову. Произвести проверку наличия состава преступления, предусмотренного статьей 324 УК РФ в действиях указанных лиц.

4) О принятом решении уведомить заявителя в срок, установленный Инструкцией о порядке рассмотрения обращений и приема граждан в органах прокуратуры РФ.

5) По факту проверки и выявления лиц, виновных в присвоении высокой государственной награды Б.Б. Гребенщикову прошу уведомить заявителя в срок, установленный ст.144 УПК РФ.

Кстати сказать, выявить виновных лиц не очень сложно: я сам был на том концерте, когда Валентина Ивановна вешала медаль на грудь юбиляра. Ну и там ещё тысячи три было свидетелей.

Так что прокуратура разберётся.

Царствие небесное, вам, Олег Иванович.

Странно: все нынче вспоминают предперестроечного барона.

А для меня Олег Иванович — это тот человек, который носил свечку по гнилому какому-то итальянскому пруду и прыгал с качелей, а потом вылезал мокрый и грязный неподалёку и смотрел с наслаждением, как все сокрушаются о его гибели.

Ну и самое главное, это, конечно, «служили два товарища в однем и тем полке».

Из чего же, из чего же сделаны наши мальчики? Я вот на довольно большую свою часть сделан из этого. Так получилось, чего уж тут поделаешь.

Мне же из этого {с. н.} интересно другое.

Я сам имел удовольствие послужить с чеченцами два года ещё при СССР, много с ними по-всякому общался и могу точно сказать, что уж кем-кем, а идиотами они не являются.

Поэтому все эти штуки вроде явления в кремль в трениках к одному президенту и подача шутовской декларации о доходах другому — это вовсе не потому, что Рамзан Ахмадович является тупым дикарём, вчера только спустившимся с гор из кишлака за солью.

Совсем наоборот: все эти действия являются хорошо обдуманными и блестяще осуществлёнными актами публичного опускания сначала первого гаранта, потом второго.

И оба они (хотя, кажется, и не служили в стройбате, но тоже не совсем круглые идиоты) скрежеща зубами от невозможности крикнуть охране фас! приветливо улыбаются, хлопают по плечу, терпят, когда их хлопают по плечу, наливают бокалы и произносят заздравные тосты.

Страшная всё же вещь — политика.

Да, и такой неожиданный вопрос: никто случайно не знает, где в городе Петербурге продают конскую упряжь? Обещал соседу постромок привезти. Он мне за это ещё дров навозит.

Под утро сегодня снился мне мутный, неприятный и длинный сон.

Про сны никто не любит слушать, кроме рассказчика, поэтому очень кратко: ходил я по городу Петербургу и всё никак не мог найти свой дом, а за мной по пятам ходили какие-то уголовники, штук пять или шесть и утверждали, что я им должен огромную кучу денег. И никуда от них не деться — ходят и ходят.

Ну и в конце концов загоняют они меня в угол и спрашивают угрожающе: «Ну что, платить будешь?». «Буду» — говорю я. «Тысячу» — говорят. «Ага», — соглашаюсь. «Каждому». «Хорошо». «Долларов». «Заебись», — говорю. «В неделю».

И тут я начал смеяться. «Чо смеёшься?» — говорят обиженно.

«Да вот, — говорю, — мужики, вы же мне снитесь. Сейчас я проснусь и вас не будет. Вас вообще не существует — и вот хуй вам, а не тысяча в неделю на каждого».

«Да ты охуел!» — говорят уголовники и встают с кортов.

И тут я действительно просыпаюсь возле печки в своей деревне. Иду, шлёпая босыми ногами к холодильнику, пью молоко из ледяной банки и думаю после этого с удовлетворением: «Ну что, суки? Эк обосрались-то!»

В деревне завелась лиса.

Не иллюзорная какая-нибудь лиса, у которой избушка была ледяная, а нормальная, обычная. Живёт где-то на Дикой Горке.

Все куровладельцы в панике.

«Дима! — сказала мне сегодня баба Маруся, — Не поверите, прямо вот сюда подошла! Я палку об забор сломала! Отгоняла! Может быть хоть вы убьёте?»

Я обычно к себе принюхивась: не воняю ли? Как там носки?

А вот в деревне я своего запаха почти не чувствую — тут других запахов дохуя.

Приехал в прошлый раз в Петербург, сел в маршрутке на сидение. И тут две барышни лет сорока позади от меня стали громко морщиться и прыскать в мою сторону достатым из сумочки одеколоном.

Да, я пах. Печным дымом, травой, дровами, навозом. Ну и пива выпил, конечно, как же без пива. И мойся-не мойся — никуда эти запахи не денутся.

Но можно же немного потерпеть — я уже на следущей остановке выйду, приму душ, постираю одежду и вновь стану таким же дезодорированным, как вы.

Приехал в город, иду к дому. Бежит навстречу мужичок — в трусах, не пьёт наверняка и не курит. Физкультурой занимается. Мимо него машины туда сюда — вжик-вжик.

Содрогнулся: я в городе в первые два дня вообще дышу через раз, потому что не воздух тут, а коллоидный какой-то раствор. Потом ничего, привыкаю.

А он же, пока бежит, этого воздуха в два раза больше меня потребляет.

Я много лет пытался определить ту тонкую грань, которая разделяет публициста и литератора, и вот Максим Юрьевич Соколов мне её наконец-то окончательно прояснил: там где пейзанствующий литератор или же наоборот литераторствующий пейзанин употребит множество ненужных слов, вроде «Да, я пах. Печным дымом, травой, дровами, навозом» (мог бы ещё добавить, что утренним туманом, нераспустившейся сиренью и только что вычищенным сортиром), публицист скажет кратко и бронебойно: «Разил козлом».

Разность модусов существования может иногда вызвать большую конфузию.

Вот я сегодня, проснувшись поутру довольно долго не мог сообразить кто я и где я: печки нет и женщины рядом тоже нет.

Потом только, вытряхнув из головы остатки сна, разобрался: печки тут не бывает, а женщина ушла в соседнюю комнату согревать мальчика, которому так же как и мне хочется, чтобы рядом было живое и тёплое.

Забрал сегодня картинки из лаборатории, напечатанные с плёнки, смотрел на них и думал, что вот какая гигантская разница с цифрой, а хуй объяснишь.

Ну это как аудиофил не сможет объяснить разницу между винилом и компакт-диском — он будет только размахивать руками, но ничего членораздельного от него не услышишь.

А разница между цифровым и аналоговым вот в чём: всё, придуманое Господом Богом — оно смертно и поэтому прекрасно. Плёнка тускнеет, пластинка запиливается, картина трескается и осыпается. Даже и Кащею Бессмертному был оставлен шанс умереть — та самая игла в яйце. В конце концов даже камни умирают.