Дмитрий Ежов – Стрелец (страница 5)

– Вы здесь? – спросил Данилка, вошедший в комнату. – А то мне сказали, что вы наверху, но не указали комнату.

– Нашел. Молодец. А амбарную книгу принес? – спросил я.

– Конечно, как вы и приказали, – ответил Данилка, доставая из сумки за своей спиной амбарную книгу, и положил ее на небольшой столик у входа, а затем туда же поставил перо с чернильницей. – Все сухое.

– Молодец. Хорошо от дождя спрятал, – похвалил я Данилку, встал с лежанки и подошел к столику.

В последующие несколько минут, пока Данилка ходил проведывать кашу, я вкратце записал события дня и весьма подробно расписал расходы серебра и припасов. После этого я отложил перо, но оставил книгу раскрытой, дабы чернила просохли, и в этот момент заметил, что беспрестанная дробь дождя по крыше прекратилась.

«Вот и хорошо», – сам себе сказал я, обрадовавшись окончанию дождя.

Радость мою укрепил Данилка, принеся мне тарелку каши с покрошенными в нее сухарями и кусками солонины. Достаточно быстро расправившись с ужином, я прилег на лежанку, обдумывая планы пути на завтрашний день, и вскоре сам не заметил, как уснул.

Луна хорошо освещала дорогу, отражаясь в лужах, скопившихся в колее, в то время как солнечные лучи только прокладывали себе путь на небосклоне. Но казалось, что вскоре мы погрузимся в сумрак из-за тепла, пришедшего ночью после вчерашней стужи, грозившего поднять туман и укрыть им все вокруг. Однако я рассчитывал на то, что солнце примет власть над небом раньше, чем туман укроет дорогу. А пока этого не случилось, мы, разбрызгивая грязь из-под копыт и мерно позвякивая своим снаряжением, медленно – не быстрее скорости движения наших телег – продвигались на запад.

Подумав об этом, я повернулся назад посмотреть на свое воинство и увидел, что многие из моих людей готовы уснуть прямо в седле после недолгого отдыха, и наверное, кто-то даже проклинал меня за столь раннюю побудку. Да я бы и сам с удовольствием уснул, но приказ, данный мне, не позволял долгого отдыха – нас ждали в Юрьеве. Кроме того, мне хотелось прибыть в крепость раньше, чем начнется осада, чтобы не прорываться в город с боем. Именно по этой причине я встал сегодня утром еще задолго до рассвета, поднял полусотню и приказал после краткого завтрака выдвигаться в путь. Мне хотелось нагнать упущенное вчера время, и благодаря Богу, убравшему дождь, это, кажется, удастся.

А тем временем, как я и ожидал, ноги лошадей утонули в белой пелене тумана, преобразившего все вокруг, скрыв под собой дорожную грязь и болотистые поля вокруг. У меня даже создалось впечатление, что мы оказались на небесах. Это ощущение усилилось благодаря свету зари, но хлюпанье дорожной грязи под копытами лошадей говорило, что мы все еще на бренной земле. Вскоре же восходящее солнце ударило нам в спину, озолотив своим светом туман, но одновременно заставив его редеть и растворяться в воздухе. Туману ничего не осталось, как спрятаться в лесистых низинах и вновь открыть нам дорогу.

Взошедшее солнце стало нас пригревать, и настроение моих людей улучшилось, и даже стало казаться, что никаких препятствий на нашем пути быть не может. Однако я прекрасно знал, что трудности еще будут, и в подтверждение этому ко мне подъехал Радим и сообщил, что телеги стали отставать.

– Стой!!! – прокричал я, подняв правую руку вверх, и услышал, как мой приказ был повторен несколько раз, после чего строй остановился.

Развернув коня, я поскакал к телегам, встречая по пути вопросительные взгляды своих подчиненных, и вскоре увидел, что дорожная грязь облепила колеса и лошади с трудом тянут свою ношу. Мне сразу стало ясно, что через пару верст такой надсады лошади падут, оставив нас без коша.

Посмотрев на это, я глубоко вздохнул и велел явиться сюда своему десятку. Стрельцы моего десятка – опытные воины, казаки из-под Изборска, которых я специально забрал к себе, чтобы меньше с ними возиться – явились незамедлительно.

– Пристегните ремнями своих коней – по два на телегу! – приказал я. – Думаю, после этого дело пойдет быстрее.

– По два не получится: нас всего девять, – сказал Федор, коренастый рыжебородый стрелец, старший в моем десятке.

– Верно. Десятым будет Данилка, – согласился я и посмотрел на своего кошевого, неотступно следовавшего за мной.

Молча согласившись с моим распоряжением, стрельцы принялись привязывать коней к оглоблям, и вскоре мы смогли продолжить свой путь и даже достаточно быстро, чтобы к полудню достигнуть достопамятной развилки дорог, ведущих на Раковор, Лайс и Юрьев. Здесь я и решил дать людям и лошадям небольшой отдых, ведь до Юрьева осталось не более шестидесяти верст.

Лагерь я решил не разбивать, а просто приказал рассесться по десяткам и отобедать наскоро сухарями. Сам я тоже решил подсесть к своему десятку, а заодно разузнать, каково состояние коней, тянущих обоз. Но стоило мне подойти к телегам, как со спины я услышал топот копыт быстро скачущей лошади и обернулся. Ко мне, погоняя коня, мчался Радим с явно обеспокоенным лицом.

– Вижу, что-то случилось? – с внутренним беспокойством спросил я Радима, когда он остановился подле меня.

– Да, Василий Дмитриевич, – несмотря на скачку, уверенным голосом ответил Радим. – На Юрьевской дороге я обнаружил множество следов от копыт и телег. Причем все следы свежие – не далее как утром проезжали.

– Думаешь, ливонцы? – стараясь быть невозмутимым, спросил я.

– Вряд ли: до Юрьева далеко, и вражеские разъезды еще не могли сюда добраться. Хотя… Чем черт не шутит, – ответил Радим.

– В таком случае лучше поберечься, – немного подумав, сказал я Радиму. – Бери свой десяток, поезжай вперед и вооружись как полагается, а мы поедем в полуверсте за тобой.

Радим кивнул в знак согласия и поехал выполнять мой приказ, и уже через несколько минут его десяток забирал с телеги свои пищали. Но тут я вспомнил, как утром, во дворе кабака, дочка кабатчика, придерживая расшнурованное платье, прошмыгнула мимо меня в дом, а из сарая следом за ней с улыбкой на лице вышел Нежир.

– Радим!!! – окликнул я десятника.

– Что-то случилось, Василий Дмитриевич? – с удивлением спросил Радим, подойдя ко мне.

– Нет, все в порядке. Просто я решил, что в передовой разъезд поедет Нежир, он ночью больше всех отдохнул, а твои люди пусть сторожей едут, – ответил я.

Сказав это, я позвал Данилку и послал его передать приказ Нежиру, а заодно сообщить всем остальным, что с этого момента мы должны быть настороже и во всеоружии.

Вскоре Нежир со своим десятком уехал вперед, а я с остальными людьми, подождав четверть часа, двинулся в путь. Ехали мы небыстро, внимательно всматриваясь в окружающую местность и прежде всего на дорогу, на которой виднелись следы от большого количества телег, и, видимо, сильно груженых. Я еще подумал, что такой обоз быстро ехать не может и мы должны вскоре его нагнать и тогда выяснится, кто едет перед нами. Так и случилось – через пару часов от Нежира прискакал стрелец и сообщил, что они встретили сторожевой разъезд из шести человек, пытающихся помочь застрявшим в грязи телегам.

– А чьего они роду-племени, не узнали? – спросил я под конец.

– Нет. Мы близко не приближались, но одеты они как обычные сыны боярские, – ответил стрелец.

– Это ничего не значит, – махнув рукой, сказал я.

– Надо с ними поговорить, – сказал стоявший рядом Третьяк.

– Поговорим, но только если в них будут смотреть дула не менее двадцати пищалей, – ответил я.

Затем я приказал десяткам Гюргия и Третьяка зарядить пищали и в таком снаряжении ехать к Нежиру, оставив мой десяток охранять телеги. Данилке я приказал остаться с обозом, но он все равно упросил меня ехать со мной.

Нежир со своими людьми стоял в лесу на краю поля и наблюдал, как в трехстах шагах от него перегруженные телеги с трудом боролись с распутицей. Его стрельцы шутили, смотря на потуги сынов боярских, толкающих телеги, и их это явно забавляло, так что, когда я подъезжал к опушке леса, смех уже раздавался оттуда вовсю.

– Ха-ха-ха! Смотри, как этот в грязь шлепнулся!

– Прям с головой окунулся! Ха-ха!

– Громче смейтесь, а то вас на противоположном конце поля еще не слышно, – сказал я, подъезжая к десятку Нежира.

В ответ я не услышал ничего кроме карканья вороны где-то недалеко, ибо стрельцы, потупив взор, молчали.

– Так-то лучше, – удовлетворившись результатом, сказал я и тут же перешел к делу: – Третьяк. Гюргий. Спешивайте свои десятки, пойдете справа и слева от дороги с пищалями, готовыми к бою, а мы вместе с Нежиром пойдем конными посередке, повидаемся с этими горе-воинами.

Закончив говорить, я сделал знак рукой Нежиру, и он повел своих людей к лошадям, и вскоре мы уже медленно приближались к чужому обозу.

Тяжелые телеги двигались медленно, лошади их еле тянули и то одной, то другой требовалась помощь, и утомленные воины, заляпанные грязью до самого ворота, помогали их толкать и так увлеклись своим занятием, что не заметили, как мы подошли к ним на расстояние тридцати шагов. Мне даже подумалось, что если бы их сейчас догнал враг, то они, скорее всего, уже повстречались бы с апостолом Петром. Но у меня были другие планы, ведь я уже разглядел в грязных ратниках сынов боярских.

– Бог в помощь!!! – крикнул я.

Ближайший к нам молодой воин обернулся на крик, широко раскрыл глаза от удивления и побежал к своим товарищам, тем самым подняв большую суматоху. Все начали бегать в разные стороны: крестьяне, правившие телегами, спрятались между колес, а некоторые даже побежали в сторону ближайшего леса, но воины, охранявшие их, несмотря на возникшую панику, садились на лошадей и строились в линию, так что через несколько минут шестеро сынов боярских выехали к нам навстречу. Удивительное зрелище предстало перед нами – на шести хороших конях (особенно мне приглянулся вороной ногаец) ехали всклокоченные, в грязных, надетых как попало тегиляях, гордые воины, словно их внешний вид является само собой разумеющимся.