Дмитрий Ежов – Стрелец (страница 13)

Ближайший ко мне немец попытался достать свою саблю, но она, видно, примерзла к ножнам, однако, напрягшись, он смог с силой ее вынуть ровно для того, чтобы пасть с оружием в руке от моего рубящего удара в лицо. Практически тут же был сражен сильным ударом боевого топора находившийся в нескольких шагах от меня противник.

Началась безжалостная рубка, в которой, однако, численный перевес был на стороне ливонцев, и очень скоро, оправившись от первого удара, они начали нас теснить, и в их глазах появилась искорка победы. Но вскоре, не столько увидев или услышав, сколько почувствовав, я уловил возросшую силу, а в очах врагов моих отразился страх – стену пересекли три десятка стрельцов. Через несколько мгновений слева от меня промчался Третьяк и сильным ударом повалил на землю немца, а следовавший за ним стрелец закончил ударом топора земную жизнь врага. Дальше уже была не битва, а побоище – нам удалось прижать защитников тур к стене из сложенных штабелями, приготовленных для строительства бревен и перебить их всех.

– Третьяк! – позвал я своего десятника, вытирая кровь с сабли. – Дай знать нашим, что туры мы захватили.

Третьяк, прихватив с собой пару стрельцов, поднялся на стену и стал размахивать горящим факелом, а я тем временем попытался узнать о наших потерях, но, к своему удивлению и радости, обнаружил, что все целы.

Первым, как и ожидалось, к нам прибыл Гюргий, оставленный охранять пищали, со своим десятком, а впереди всех бежал перегруженный оружием Данилка.

– С вами все в порядке? – с беспокойством спросил мой юный кошевой и посмотрел на тела ливонцев, лежащих вокруг.

– Все прошло лучше, чем я ожидал, – ответил я и снял с Данилки свой шлем, водрузив ему на голову шапку, а затем принял от него свое оружие.

Следующие несколько минут мои, не постесняюсь этого слова, орлы занялись поиском трофеев, при этом нас интересовали не столько серебро, сколько оружие и доспех, так что вскоре в полусотне появились шесть ручных пищалей, а несколько стрельцов поменяло боевые топоры на сабли. Однако нам пришлось перестать заниматься сим занятием, ибо к турам прибыли остальные стрельцы во главе с Щербиной. Сотник подозвал меня к себе и расспросил о бое, а затем указал рукой на телегу с кирками и другими инструментами, сказав при этом:

– Надо выкопать яму в правом углу под насыпью для бочек с порохом, и успеть надо до рассвета.

Я пошел со своими людьми выполнять приказ, ежесекундно проклиная Щербину за то, что не дал нам отдыха после боя. Придя на место, мы начали вгрызаться в мерзлую землю, но из-за недостатка инструментов работать пришлось посменно – десяток за десятком. Однако вскоре к нам пришли на помощь минеры – представители крайне редкого воинского ремесла, но крайне ценного при осадах и штурмах крепостей. Они быстро наладили нашу работу, так что уже через час яма была достаточной для закладки мины, и мы, отложив инструменты в сторону, смогли немного отдохнуть.

Горизонт прочертила тонкая полоска света, возвещая о начале позднего ноябрьского рассвета. Вместе с концом ночи закончился и наш короткий отдых – к турам начали подходить конные сотни, возглавляемые лично первым воеводой. Андрей Иванович первым делом расспросил Щербину о захвате лионского укрепления. Князь внимательно выслушал рассказ сотника, а затем посмотрел на меня и одобрительно кивнул головой, а я с уважением посмотрел на Щербину, не утаившего заслуг моей полусотни, несмотря на наши разногласия. Однако выразить свою благодарность словами мне не удалось, так как Андрей Иванович распорядился вывести всех стрельцов в поле за турами для прикрытия отхода конных сотен после атаки на ливонский лагерь, в котором еще не подозревали о нависшей угрозе.

Мы встали в ста шагах за турами, построившись в пять рядов, а перед строем опытный Щербина приказал соорудить небольшую засеку из бревен, что в большом количестве были в захваченном укреплении. Моей полусотне при этом было отведено место на крайне правом крыле, самом безопасном из-за близости леса.

Триста стрельцов, выстроенные в четкий прямоугольник, выглядели грозно и одновременно красиво в свете начинающегося дня, но долго любоваться этим не пришлось. В трехстах шагах перед нами взревели зурны и копыта сотен коней одновременно ударили о землю, возвещая о начале атаки на ливонский лагерь. Гул атакующей конницы заполнил всю округу и, наверное, должен был повергнуть немцев в ужас, но он померк на фоне шести взрывов, разнесших туры и насыпь у нас за спиной. Я никогда не видел такой мощи – на несколько мгновений солнце померкло, уступив место рукотворному огню, а звук взрыва на короткое время оглушил нас до звона в ушах.

Тем временем конные сотни на полном скаку въехали во вражеский лагерь, неся смерть и разрушения: в разных местах вспыхнули пожары, были слышны крики людей и ржание коней. Но при этом я заметил, что большая часть лагеря осталась за пределами атаки нашей конницы – это говорило о том, что разгромить противника, несмотря на всю силу удара, не удастся.

В подтверждение моим умозаключениям к нам навстречу из лагеря выехал конный отряд немцев. В свете начавшегося дня я смог насчитать чуть менее двухсот всадников, очевидно, вознамерившихся атаковать нас.

– Приготовиться к бою!!! – разнеслась над строем команда Щербины.

– Зарядить пищали! – приказал я своим людям и первым высыпал мерку пороха в ствол.

Через минуту все пищали были готовы к бою, и я вместе с первым десятком взял на прицел приближающихся вражеских всадников, надеясь в душе, что невысокая засека сможет остановить врага после того, как мы закончим стрельбу. Однако выяснить это сегодня было не суждено.

Немецкий конный отряд медленно приближался к нам, стараясь держать строй, и в его рядах были виды лучники, а это означало, что нам придется выдержать дождь из стрел. Но не доезжая до нас полутораста шагов, несколько немецких воинов свалились с седел, пронзенные стрелами. Через несколько секунд еще два десятка ливонцев распрощались с жизнями, а их товарищи стали судорожно искать причину сей напасти. Я тоже стал искать тех, кто ведет огонь по атакующим нас немцам, и увидел чуть позади ливонцев знакомую хоругвь второй опочкинской сотни во главе с моим знакомцем по дороге в Юрьев – Николаем. Ливонцы вскоре также заметили источник угрозы для себя и начали перестраиваться для отражения атаки, но было поздно – островчане, набрав большую скорость, ударили по врагу во все свои сорок четыре сабли. Противник, несмотря на численное превосходство, не выдержал атаки и показал спину. После этого Николай со своими людьми начал их преследовать, напомнив мне, как я сам увлеченно гонялся за убегающим врагом.

– Полки закрыть! – приказал я, поняв, что угроза миновала.

Удачная атака островчан подняла боевой дух всего стрелецкого воинства, и по строю стали разноситься шутки и смех. Но веселье длилось недолго – откуда-то слева до нас стал доноситься барабанный бой.

– Ливонские пешцы идут!!! Всем построиться слева!!! – прокричал Щербина.

Мы побежали в указанном направлении и стали строиться, но получилось это не сразу, так как опыта таких передвижений у нас не было. Когда мы наконец-то встали на свои места, первое, что я увидел впереди – была большая ливонская хоругвь с изображенным на ней золотым щитом с тремя синими львами. Под знаменем же, шагая в такт барабанному бою, к нам приближались семь сотен пешцев с пиками и пищалями.

– Это колыванские пешцы!!! – крикнул кто-то. – Как же их много!

– Да хоть сам дьявол с чертями из ада!!! Никому не отступать, драться, пока на ногах стоим!!! Да поможет нам Бог!!! – прокричал Роман Тимофеевич, а затем встал перед строем и велел поставить рядом хоругвь своей сотни.

Колыванцы же медленно шли к нам навстречу с гордо поднятыми головами, но одеты они были при этом кто во что горазд. Было видно, что собирались на бой они в спешке, успев надеть на себя лишь обувку, да кое-что накинуть сверху.

«Видно, холодно им сейчас, но виду не подают», – подумал я.

Но как бы то ни было, вид они имели весьма решительный и приближались к нам неуклонно.

– Halt³¹!!! – пронеслось над колыванским полком в восьмидесяти шагах от нас.

Через одно мгновение ливонцы остановились, а над округой пронесся гулкий удар сотен пик о мерзлую землю.

– Arkebuziers vorwärts³²!!! – прозвучала новая команда ливонского воеводы.

В ту же секунду стоящие по краям пикинеры расступились, пропуская вперед стрельцов, которых я насчитал приблизительно двести человек. Фитили на пищалях у них уже дымили, что говорило о готовности противника стрелять по нам. Стало ясно, что тот, кто сейчас выстрелит первым, получит преимущество, и по этой причине я, не дожидаясь приказа, прокричал:

– Взять прицел!!! Полки открыть!!!

Однако моему приказу последовали не только стрельцы моего десятка, но и весь первый ряд. Щербина резко повернулся в мою сторону и его лицо исказилось злобой, но, взглянув на готовившихся к стрельбе ливонцев, крикнул:

– Пали!!!

Одновременно тридцать пищалей показали свой голос, выплюнув из своих жерл смертоносный свинец. Пороховой дым закрыл нам вид на врага, но все же я заметил, что несколько ливонцев упали, однако любоваться видом результата нашей работы было некогда.