Дмитрий Евдовин – Пепел величия (страница 10)

Как только всеобщее внимание сосредоточилось в одной точке, мощный голос трубным басом заполнил свободное пространство и полился на доверчивые умы прихожан:

— Братья и сестры, не за горами великий праздник Восстания Пророка — так вспомним же его благостное житие, описанное в Священной книге. Родился он и вырос в бедной, но благочестивой семье. В детстве был примерным учеником и отличным спортсменом. Возмужав, он встал на защиту Отечества и своих родных. На своем пути он, как любой из нас, временами оступался и грешил, но несмотря на окружающие соблазны смог сохранить в своем сердце истинную, непорочную веру и благодать! Именно поэтому, когда небеса упали на землю и наступила ядерная буря, услышал он глас, повелевающий спрятать Священную книгу и заковать свое тело в вечный лед. И Пророк, не задумываясь, добровольно выполнил указание — принес свое тело в жертву, ради сохранения истиной веры и распространения ее света грядущим поколениям!

Епископ сделал короткую паузу и обвел прихожан сосредоточенным взглядом, как будто заглядывал каждому в душу.

— Враги же рода людского и слуги Армилуса — биомеханоиды, — продолжил он, — делают все возможное, чтобы развратить нас и предать забвению нашу веру, единственным форпостом стоящую на их пути к безраздельной власти! Они оккупировали священную долину, построив там капище, именуемое Горным полисом! Они лишили нас возможности лицезреть Пророка и молиться в его усыпальнице! Они пытаются соблазнить нас сладкими речами о прекрасной жизни в их логове, но мы твердо знаем, что это гнусная ложь. Истинной же их целью являются наши бессмертные души, которые они жаждут украсть, заменив чипами и тем самым превратить нас в рабов!

Толпа забурлила, еле сдерживая негодование.

Епископ сжал правую ладонь в кулак, вскинул вверх и громогласно продолжил:

— Пусть даже не надеются — ничего у них не выйдет! Ведь мы знаем их истинное обличье и помним священные слова о том, что в один великий день Пророк восстанет и возглавит верующих для победы! Под его предводительством Армилус будет повержен и рабы его скинут оковы! Тогда воцарятся на земле мир и райское благоденствие! Исчезнут радиация, голод, болезни и восстановится прекрасный древний мир, где природа была не усыпальницей, а колыбелью человечества! Так будем же помнить о жертве Пророка и молиться о его скорейшем восстании! А пока мы должны при любой возможности уничтожать биомеханоидов и быть готовыми в любой момент встать под знамена Пророка! Аминь!

— Аминь! — воодушевленным хором ответили Епископу прихожане. Некоторые из них были настолько тронуты проповедью, что терли глаза платками и часто моргали, от нахлынувших чувств. По обычаю, люди стали было подходить за благословением к стоящему на аналое миниатюрному образу Пророка, но Епископ остановил их:

— Братья и сестры, я хочу сообщить вам еще об одном важном событии в жизни Бункера! Сегодня на исповеди наша сестра Елизавета рассказала мне трагичную историю своей охоты и захвата биомеханоидами в плен ее деда. К слову, он был отличным воином и примерным последователем Пророка, но, к сожалению, теперь находится во власти Армилуса. Это скорбное событие для всех нас и огромный удар для Елизаветы, но сейчас я хотел обратить внимание на другое. Все мы знаем, что по указанию Пророка женщины должны заниматься бытом и детьми, а охота — стезя мужчин. Но Елизавета отправилась на охоту не для богатства или славы, ее мотивы были чисты. Она хотела доказать Пророку и всем нам, что женщины тоже могут быть полезны в военном деле. Как оказалось, она с детства мечтает быть разведчиком и желает принести пользу Бункеру для победы над Армилусом. Тем более после случившегося Елизавета поклялась Пророку уничтожить наших врагов! Видя чистоту ее помыслов и благие намерения, я обратился в молитве к Пророку, и он передал свое благословение для всех девушек, желающих пройти испытание разведчика. Если они справятся, то будут приняты в разведку на пять лет, но после службы, как и все остальные женщины, должны будут выполнить свое предназначение — выйти замуж, родить и воспитать детей. Елизавета же своими поступками уже доказала искреннюю веру и преданность Пророку, поэтому для нее сделано исключение — ее решено посвятить в разведчики без вступительного испытания!

Епископ замолчал и вгляделся в толпу ищущим взглядом:

— Подойди ко мне, дитя мое, и принеси клятву разведчика!

Из дальнего угла тенью выскользнула Лиза и длинными, размашистыми шагами прошла к Епископу сквозь расступающуюся перед ней толпу изумленных верующих. В каждом ее движении читалась холодная решимость человека, пережившего тяжелый удар судьбы. Лишь покрасневшие глаза выдавали недавно пролитые слезы, которые, как она решила, были последними в ее жизни.

Чтобы принести клятву, она встала рядом с Епископом. Теперь сотни глаз из темноты были устремлены на нее. Она глубоко вдохнула и громко отчеканила слова, известные каждому жителю Бункера, но честь произнести которые давалась немногим: «Клянусь служить Пророку до последнего вздоха, безоговорочно выполнять приказы Епископа и мужественно защищать верующих от сил зла».

Принеся клятву, она поклонилась в пояс сначала Епископу, а после всем прихожанам, и они молча, как один, поклонились в ответ, принимая ее клятву.

Епископ сжал руку Лизы медвежьей хваткой и пробасил:

— Поздравляю с вступлением в разведку! Твоя служба началась!

Раздались громкие аплодисменты — прихожане радовались, обнимались и рукоплескали первой в истории Бункера разведчице!

В этот момент Епископ наклонился к уху Лизы и попросил ее остаться после молитвы. У него было первое задание.

Лиза же все это время была как в тумане. В ее душе смешались боль и радость, потеря и победа. Этот странный коктейль из несочетающихся ингредиентов выжег все эмоции, оставив в душе только холодную веру и преданность Пророку.

Ее мечта осуществилась, но вступив в узкий круг разведчиков, она не испытала, ни эйфории, ни даже банальной радости. После охоты все смазалось, перемешалось — ее душили мысли о том, что она заняла место разведчика не честно, совсем не так, как хотела… Ведь без деда она бы точно не справилась! Но как бы там ни было, она дала клятву Пророку, и сейчас единственным человеком, которого ей хотелось видеть и слушать, которому хотелось подчиняться, был Епископ. Он сразу воспринял ситуацию всерьез и успокоил ее терзаемую совестью душу, убедив, что она ни в чем не виновата, ведь на все воля Пророка… Теперь она твердо знала — Пророк желает, чтобы она служила ему всеми силами, умом и сердцем для приближения победы над Армилусом. Поэтому сейчас ей больше всего хотелось, чтобы официальная часть поскорее закончилась, и она могла забыться в каком-нибудь опасном деле, достойном разведчика.

Как только прихожане стали расходиться, к Лизе осторожно подошла Яна с землистым лицом и прошептала дрожащими губами:

— Бедный дед Митяй… Как ты?

Лиза посмотрела на потолок и часто заморгала, чтобы сдержать предательски проступающие слезы. Затем глубоко вдохнула и твердо ответила:

— Он пожертвовал собой, чтобы я стала разведчиком. Теперь мои чувства не важны — я воин Пророка и буду твердо нести его волю всем врагам назло!

Яна приобняла подругу, чтобы поддержать в тяжелую минуту, но сама тихо разрыдалась у нее на плече. Лиза неловко обняла ее в ответ и попыталась успокоить нежным шепотом, ласково поглаживая по голове как ребенка:

— Ну ладно, будет тебе… Янчик, ты чего… Мы обязательно справимся! Помнишь, как дед говорил: «Хочешь быть охотником, не думай, как жертва!»

За время их разговора, молельный зал опустел — наступил краткий миг, когда стали слышны лишь потрескивания свечей, временами прерываемые тихими всхлипами Яны. Разрезав тишину эхом тяжелых, чеканных шагов, к замершим в объятьях подругам, подошел Епископ. Он уже переоделся в простую черную рясу и со стороны могло показаться, что без блистающих одежд он растерял ту самую ауру торжественной власти, которая исходила от него во время молитв. Сняв сверкающую чешую, он будто перевоплотился в обычного мужчину могучего телосложения, лет пятидесяти, с седой бородой, глубокими морщинами и холодными, пустынными глазами, но это ощущение мгновенно улетучилось, как только он заговорил. В его голосе чувствовалась безграничная уверенность, необъяснимая сила и мощь правителя, привыкшего отдавать приказы. Каждым словом он побуждал безропотно следовать за ним и с готовностью выполнять все его указания.

— Дитя мое, мне нужно поговорить с Елизаветой наедине, — обратился он к Яне. — Иди с миром и не забывай, о чем говорит Пророк в священной книге: «Уныние — тяжкий грех, отведи скорби час, утри слезы и продолжай жить во имя Пророка».

Яна попыталась вытереть слезы рукавом заношенного кителя, но только размазала соленые капли по лицу. Смущенная она поклонилась Епископу и образу Пророка, склонила голову и мелкими семенящими шагами вышла из молельного зала.

Когда дверь за Яной закрылась, Епископ многозначительно сказал:

— Итак, боец, у меня для тебя есть первое, можно сказать тестовое, задание. Как бы ни было тяжело, необходимо выполнить эту миссию до конца.

Лиза вытянулась в струну и по-военному выпалила: