Дмитрий Дубровин – След бога: Когда ты вспомнишь (страница 4)

— Не жена, — сказала она. — Хорошо.

Рэйчел смотрела, как мы переговариваемся на непонятном языке.

— Кто она? На каком языке вы говорите?

— Это Меирана. Она из очень далекого места. Не говорит по-английски.

— Из экспедиции?

— Можно и так сказать.

Рэйчел посмотрела на Меирану, их взгляды встретились. Две женщины, которые не понимали друг друга ни на одном языке, но понимали главное.

— Рэйчел, мне нужно знать. Я женат? У меня есть дети?

Она моргнула.

— Нет. Не женаты. Детей нет. — Пауза. — Вы всегда говорили, что вам некогда.

— Расскажи мне все. Кто я, чем занимаюсь, откуда деньги. Все, что знаешь.

Рэйчел заговорила, а я слушал чужую жизнь и ходил по квартире, разглядывая ее, как музей незнакомого человека. Семья богатая, капитал старого происхождения. На каминной полке стояла фотография мужчины с моими глазами — отец. Рамка чуть запылилась, и я провел по ней пальцем. Умер рано, сказала Рэйчел. Мать на побережье — созваниваемся раз в год, если повезет. На стене рядом с фотографией в горах висел диплом, а под ним — три благодарственных письма от гуманитарных организаций. Вместо карьеры — миссии по всему миру. Фотографии на стенах были оттуда.

— А последний месяц? — спросил я, остановившись у окна.

— Вы были в Европе. Должны были встретиться с другом — Алексеем. Я меняла билеты, чтобы вы летели на побережье вместе. А потом — тишина. Целый месяц.

Значит, Алексей — мой друг. Мы встретились в Европе. И с ним была Иша. А потом что-то произошло...

— Рэйчел, я ничего не говорил про Ишу? Может, ты слышала это имя?

Она покачала головой.

Меирана все это время сидела неподвижно. По ее лицу было видно — она ловила интонации, жесты, выражения глаз. Читала нас обоих как следы на земле.

— Нам нужен преподаватель английского, — сказал я. — Меирана совсем не говорит. И есть проблема — ее родной язык настолько редкий, что преподавателя со вторым таким же мы не найдем.

— Есть преподаватели, которые работают без языка-посредника. Когда нужен?

— Чем раньше, тем лучше.

Рэйчел кивнула и записала что-то в телефон. Я заметил, как подрагивают ее пальцы.

— Рэйчел, что тебя беспокоит?

Она замялась. Опустила глаза, потом подняла и посмотрела прямо на меня.

— Люк, скажи... Я все еще на тебя работаю?

— Конечно. Откуда эти мысли?

Она вдохнула глубоко, всей грудью, будто не дышала все это время.

— Тогда я организую вам ужин и займусь поисками преподавателя.

Улыбнулась — впервые за весь вечер, быстро и немного криво — и прошла в боковой коридор за гостиной.

— Найдем тебе учителя, — я повернулся к Меиране. — Будешь учить язык.

Меирана расправила плечи и кивнула.

— Я буду стараться. Очень-очень.

Мы поднялись на второй уровень. Кабинет, заваленный бумагами, спальня с огромной кроватью, пустые гостевые комнаты. Я набрал Алексея — абонент недоступен.

Потом встал под душ. Горячие струи стекали по телу, и мысли унесло туда, куда я не хотел — в Контеру. Тронный зал. Вспышка. Чужая воля в моем теле, чужие слова моим голосом. Я посмотрел на свои руки, мысленно потянулся к силе — и она отозвалась, послушно потекла приятным, чуть щекочущим потоком. Нет, это был не сон. И Страж — не сон. И клятва «никогда больше» — тоже не сон. Я стоял под водой и не знал, что пугает сильнее: то, что сила может не прийти, когда понадобится, или то, что она придет — и снова заберет у меня тело.

В дверь постучали. Меирана проскользнула внутрь, попробовала воду рукой и через минуту стояла рядом под горячими струями. Прижалась, положила голову мне на грудь, и мысли о Страже, о печатях, о чужой воле — все это отступило, растворилось в паре и тепле.

— Ты обещал мне чудеса и не обманул, — проговорила она шепотом.

С влажными волосами, в длинных махровых халатах мы спустились в гостиную, где уже был накрыт стол. Рэйчел постаралась — паста, салат, хлеб, вино.

После ужина Рэйчел убрала все, кроме чайника и трех чашек. Меирана держала свою обеими руками, грела ладони и нюхала пар — привычка из мира, где горячее питье было редкостью.

Я снова набрал Алексея. Длинные гудки уходили в пустоту, и с каждым из них внутри нарастало глухое, тяжелое чувство — не страх, скорее вина. Человек звал на помощь, а я был в другом мире и не слышал. Абонент недоступен.

Рэйчел наблюдала за мной поверх чашки.

— Кому ты звонишь?

— Алексею. Моему другу. Он писал мне, пока я был... недоступен. У него проблемы. Серьезные.

— Алексей Златов? — Рэйчел поставила чашку. — Русский хирург, с которым вы работали в Сирии. Вы дружите давно, Люк.

Я кивнул. Каждый кусочек информации был как монета, найденная на дороге — сама по себе мало что значила, но где-то впереди из них мог сложиться путь.

— Его телефон выключен уже две недели, — сказал я.

Рэйчел нахмурилась и потянулась к своему телефону, но я покачал головой.

— Не сейчас. Я разберусь.

Повисла пауза. Меирана поставила чашку и посмотрела на меня — она не понимала слов, но чувствовала, что разговор зашел в тупик.

Рэйчел вдруг выпрямилась, будто вспомнила что-то.

— Люк, я хочу кое-что предложить. — Она заговорила тем особенным тоном, каким говорят люди, долго обдумывавшие идею и наконец решившиеся ее озвучить. — Ты жертвуешь деньги на детский дом. «Солнечный берег», час езды от города. Пятнадцать тысяч в месяц. Уже больше трех лет.

Я молчал. Пятнадцать тысяч в месяц на детский дом, о котором я не имел ни малейшего понятия.

— Я давно хотела свозить тебя туда, — продолжила Рэйчел. — Показать, куда уходят деньги. Ты ни разу не был — просто подписал распоряжение. А сейчас, когда ты пытаешься собрать по кусочкам свою жизнь, может, это поможет? Увидеть своими глазами, какой ты человек. — Она помолчала. — И, если честно, я давно хотела проверить лично. Директор последние два месяца не присылал фотоотчетов. Говорит — ремонт. Но мне это не нравится.

Последнюю фразу она произнесла легко, как мелкую бытовую деталь. Но ее челюсть чуть сжалась — она нервничала сильнее, чем показывала.

Я повернулся к Меиране и перевел.

— Рэйчел говорит, что я помогал деньгами детям без родителей. Предлагает поехать и посмотреть.

Меирана выслушала, потом спросила:

— Дети без родителей — как Лира?

Лира. Девочка, которую я вытащил из рук бандитов в Контере. Ее отец погиб, защищая ее.

— Да. Как Лира.

Меирана кивнула — коротко, серьезно. Потом чуть наклонила голову, будто прислушивалась к чему-то внутри себя.

— Это место... оно безопасно?

— Не знаю. Это детский дом, не крепость.

— Поезжай, — сказала Меирана. — Но будь внимателен.

Что-то тянуло меня согласиться, и дело было не только в логике. Смутное беспокойство поселилось где-то под ребрами и не имело причины. Не страх и не предчувствие, а ощущение, что мне нужно туда попасть. Как будто что-то ждало меня в том месте, и это что-то было важнее, чем я мог сейчас понять.

— Хорошо, — сказал я Рэйчел. — Завтра утром.