Дмитрий Дубровин – След бога: Когда ты вспомнишь (страница 10)

Лили стояла между мной и Рэйчел, задрав голову так, что казалось — сейчас опрокинется назад. Потом медленно повернулась ко мне, и в ее глазах было то, чего я не видел ни разу за все время — полное, абсолютное, безоговорочное счастье. Сказка, в которую она провалилась утром, оказалась бездонной.

Рэйчел стояла неподвижно, уронив руки вдоль тела. Три года счетов, перелетов, страховок, пожертвований — и вот это. Она побледнела, но держалась.

— Я не боюсь, — сказала она, когда Зиора тронула ее за локоть. — Я пытаюсь понять.

Внутри дворца от каменного пола шло тепло — мягкое, живое, как от нагретого солнцем песка. Воздух пах иначе, чем снаружи — теплый камень, что-то цветочное и едва уловимый привкус озона, как после грозы. Холл уходил вверх на три этажа, под потолком висела люстра из хрусталя и света, от нее по стенам бежали радужные блики. Лестницы расходились от холла — одни строгие, с перилами из лунного камня, и другие, совершенно невозможные, чьи ступени висели в воздухе без опоры, без крепления и без видимой причины.

По одной из висящих лестниц спустилась девушка с черными волосами, отливавшими синевой. Двигалась она бесшумно — казалось что ноги не касались ступеней, а плыли над ними. Большие янтарные глаза смотрели внимательно, и в каждом ее жесте читалась пантера — грациозная, осторожная, готовая в любую секунду раствориться в тенях. В руках она несла что-то завернутое в темную ткань с серебряной вышивкой.

Следом по соседней лестнице — обычной, с резными балясинами — спустилась вторая. Серебристо-полосатые волосы были собраны высоко, спина была прямая, а голова поднята с тем достоинством, которое бывает только врожденным. При каждом шаге по ступеням раздавался звонкий перестук, словно серебряные копытца касались камня. Она несла на вытянутых руках резной поднос.

Имена не говорили мне ничего. Но образы — пантера, зебра — возникали сами, без усилия, будто кто-то когда-то вложил их в меня и забыл вынуть.

— Лианэа, — сказала Зиора. — Хранительница тишины дворца.

Лианэа склонила голову и протянула сверток Лили. Девочка развернула ткань — внутри лежала заколка в форме колибри, крошечная и невесомая, с крыльями из чего-то похожего на опал. Лили погладила птичку по голове — крылья сложились. Провела пальцем по спинке — расправились, и по ним пробежала волна радужного света. Лили прижала заколку к груди, потом сняла свою старую заколку-птичку и бережно убрала в карман платья. Не выбросила. Я заметил.

Второй подарок лежал в том же свертке — серебристая бутербродница с витиеватым узором из цветов, а в центре крышки красовался крупный цветок с раскрытыми лепестками.

— Подумай о том, что хочешь съесть, и открой, — сказала Лианэа.

Лили закрыла глаза на секунду, потом открыла крышку — внутри лежало лимонное пирожное, теплое, пахнущее цедрой. Лили ахнула.

— Три раза в день, — Лианэа коснулась цветка на крышке. — Каждый раз один лепесток закрывается. Когда цветок станет бутоном — жди следующего дня.

Лили кивнула серьезно, по-взрослому, и убрала бутербродницу в карман.

— Эвримель, — сказала Зиора. — Хранительница гармонии и равновесия.

Эвримель остановилась перед Рэйчел и протянула поднос. На нем лежал кулон на тонкой цепочке — прозрачный красный кристалл, похожий на рубин, но вытянутый и граненый, как кварц. Внутри камня что-то мерцало — не отражение света, а собственное теплое свечение, будто в кристалле теплилась живая искра.

— Подарок дома — для гостьи дома, — сказала Эвримель.

Рэйчел взяла кулон и перевернула в пальцах. Искра внутри качнулась, как пламя свечи.

— Спасибо, — сказала она тихо. Первый раз за все время тут она не пыталась анализировать, просто поблагодарила.

Зиора привела нас на третий этаж — к двери из темного дерева с золотыми инкрустациями. Под ногами пол чуть вибрировал, будто где-то глубоко внутри дворца билось огромное медленное сердце.

— Твой кабинет, — сказала она и толкнула дверь.

Я переступил порог — и меня накрыло.

Сначала тьма. Потом свет — теплый, белый, со всех сторон. В этом сиянии возникла фигура. Рыцарь в доспехах, сотканных из самого света. Лица не было видно, но пронзительно синие глаза смотрели прямо в душу. За спиной развевался плащ, похожий на крылья. Голос зазвучал отовсюду одновременно:

— Ты нашел свою «норку» — место, созданное тобой для себя и тех, кого ты захочешь сюда привести. Это значит, что все идет по плану. Здесь есть кое-что для тебя. Найди это. Оно позволит тебе управлять энергиями, воплощать свою волю и замыслы. Но будь осторожен в своих желаниях. Ибо то, что ты создаешь — отражение того, что у тебя в сердце. И только от тебя зависит, что там — тьма или свет.

Свет начал меркнуть. Синие глаза прожигали насквозь, оставляя след, который я чувствовал физически — горячую точку где-то за грудиной. Потом все исчезло.

Я стоял в дверях кабинета. Рука держалась за косяк — видимо, схватился, когда накрыло. Не знаю, сколько это длилось — секунду или минуту.

— Люк? — голос Рэйчел звучал напряженно. — Ты побледнел. Что с тобой?

Зиора стояла рядом. Она не спрашивала, в порядке ли я, а смотрела на меня так, будто уже знала ответ.

— Что ты видел? — тихо спросила она.

— Белого рыцаря. В доспехах из света. Он сказал, что здесь, во дворце, есть что-то для меня. Что-то, что позволит управлять энергиями и воплощать волю.

Зиора не шелохнулась. Только цвет ее лица изменился — побледнела до белизны лунного камня, из которого был построен этот дворец. За ее глазами пронеслось что-то огромное — понимание, страх, радость, все разом.

— Печати, — сказала она наконец, очень медленно. — Ты не получаешь новое. К тебе возвращается то, что было всегда твоим. Ты все-таки сделал это.

Она замолчала. Я видел, чего ей стоило не сказать больше.

— Но это лишь моя догадка, — добавила она еле слышно.

Рэйчел переводила взгляд с меня на Зиору и обратно. Давление в ней нарастало — слишком много непонятного за один день. Она сжала губы и промолчала, но я знал, что это ненадолго.

— Ладно, — сказал я. — Нужно искать.

Я вошел в кабинет и огляделся. Стиль был изящный и воздушный, без вычурности. Золото присутствовало тонко, деликатно — в тонких рамках на стенах, в завитках на ножках стола. Кресла стояли полукругом возле камина, в котором играл бездымный огонь странного голубоватого цвета. Высокие книжные полки тянулись вдоль стен до потолка, и на них стояли тома в красивых переплетах. Все здесь дышало спокойствием, но ничего не казалось мне знакомым.

— Красиво, — сказал я. — Но я не помню, чтобы обставлял это место.

Подошел к полке, взял книгу в кожаном переплете с золотым тиснением. Страницы были совершенно пустыми. Вторая книга оказалась такой же. Третья — тоже пустая.

— Зачем держать пустые книги?

Зиора задержала взгляд на книге в моих руках. Пальцы ее потянулись к корешку, но она одернула руку.

— Они не пустые, — сказала она тихо. — Они еще не готовы, чтобы ты их прочитал.

Я не понял, но не стал настаивать. Поставил книгу на место и подошел к столу.

На нем стоял хрустальный шар на подставке — не круглый, а граненый, с мелкими частыми гранями. Рядом лежали письменные принадлежности, россыпь ограненных камней в деревянной чаше, увеличительное стекло.

А в центре стола стояла статуэтка — небольшая, из черного металла. Рыцарь с мечом сражался с огромным волком, вставшим на задние лапы. Волк оскалился и выпустил когти, рыцарь замахнулся — оба застыли в моменте, когда исход боя мог качнуться в любую сторону.

Я проверил все по очереди — шар, камни, бумаги, — но ничего не откликнулось, все оставалось мертвым.

Статуэтка. Я протянул руку и коснулся рыцаря.

Рука прошла сквозь металл.

Статуэтка задрожала и начала расплываться — черный дым поднялся с подставки, закрутился вокруг пальцев и потянулся к ладони. Он был теплый, но не горячий, и втянулся в кожу, как вода в сухой песок. Последние завитки исчезли, и на столе осталась пустая подставка.

Я посмотрел на ладонь — ни следов, ни отметин. Попытался почувствовать что-то новое, но ничего не ощутил.

— Что это было?

Зиора стояла в дверях и не выглядела удивленной.

— Ты нашел то, что искал, — сказала она. — Даже если пока не чувствуешь.

— Я ничего не чувствую.

— Не сразу. Почувствуешь.

Она подошла и коснулась моей руки — легко, кончиками пальцев.

— Пойдем вниз. Твои гости ждут.

Я думал о Меиране — она ждала в квартире на Парк-авеню, а я обещал вернуться до темноты. За окном небо Шаэль-тара розовело, как жемчужина в створках раковины.

— Люк, — подошла Рэйчел, и в ее голосе звучала тревога. — Нам нужно вернуться.

Я повернулся.

— Лили — одна из двадцати, — сказала она. — Уинтерс продавал не только ее. Если они узнали, что она пропала — они вывезут остальных. Сегодня. Может быть, прямо сейчас. Пока мы здесь — там дети.

Зиора молча переводила взгляд с Рэйчел на меня. Она не знала деталей — ни про Уинтерса, ни про торговлю. Но ей хватило одного слова.

— Что происходит? — тихо спросила она.

— Там, откуда мы пришли, взрослые продают детей. Лили была одной из них. Остались другие.

Лицо Зиоры изменилось — не резко, а медленно, как будто что-то темное поднялось со дна и проступило сквозь кожу. Зеленые глаза стали жесткими.