Дмитрий Дубровин – След бога: Когда ты вспомнишь (страница 12)

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается что-то темное, тяжелое, абсолютное. Что-то холоднее гнева и точнее ярости. Рождался замысел.

Их нужно стереть.

Они — ошибка. Они несут разрушение, причиняют страдания, ломают то, что строили другие. Самое страшное — они уничтожают тех, кто пришел в этот мир, чтобы сделать его лучше. Детей. Решение было единственным, простым и окончательным: их не должно быть.

Я выплеснул все. Всю злость, все отвращение, весь ужас от того, что творили эти люди — все это хлынуло из меня потоком чистой силы, как лопнувшая плотина. Энергия ударила в землю, прошла сквозь брусчатку и нашла мою тень.

Тень зашевелилась. Отделилась от силуэта и начала подниматься — темная, расплывчатая фигура зверя, встающего на задние лапы. Почти трехметровая. Когти выдвинулись из лап — длинные, как сабли, — и фигура встала по правую руку от меня.

Тень на брусчатке шевельнулась снова. Вторая фигура поднялась слева, выпустила когти и замерла.

А потом из той же тени встал третий. Человек в черных матовых доспехах, с развевающимся черным плащом. В его руке пульсировал синий меч — я чувствовал, что свет меча бьется в такт сердцебиению тех, кто стоял передо мной.

Так вот что значит воплощение замысла силой воли. Статуэтка рыцаря с волком, которую я нашел в Кир'Элине, — она не исчезла, она стала частью меня. И теперь мое намерение обрело плоть.

Троица молча двинулась вперед.

Секунду ничего не происходило. Охранники у автобусов стояли как вкопанные, глядя на трехметровые фигуры, вставшие из тени на крыльце.

— Взять его! — заорал кто-то, и оцепенение лопнуло.

Первые выстрелы прогремели почти одновременно. Автоматные очереди хлестнули по крыльцу, по фигурам.

Черный рыцарь шагнул вперед, закрывая меня собой. За его спиной взметнулся плащ и превратился в непроницаемую стену. Пули с глухим стуком ударялись о плащ, о матовые доспехи и падали к ногам сплющенными металлическими лепешками. Не оставляя ни царапин, ни вмятин.

Охотникам пули не причиняли вреда вовсе — они пролетали сквозь них, как сквозь дым.

Два охотника скользнули вперед. Грохот автоматных очередей захлебнулся в визге и крике — звуки смешались в сплошной вой, который поднимался над двором, как дым от пожара. Массивные тени высотой в два с половиной метра двигались с пугающей легкостью — они скользили между людьми, как нож сквозь масло, и те падали, словно скошенная трава. Когти проходили сквозь плоть с едва слышным свистом — три сабли на каждой лапе рассекали все одним движением. Бронежилеты, оружие, тела — все это валилось на брусчатку, а края ран обугливались мгновенно.

Я стоял на крыльце и смотрел, как мои тени делают свою работу. Воздух пах горелым мясом и порохом, крики резали уши, а я стоял и ничего не чувствовал. Вообще ничего.

Кто-то попытался ударить тень прикладом — рука прошла насквозь, а ответный взмах когтей разделил его по диагонали. Передние ряды увидели, как их товарищи распадаются на куски. Началась паника — кто-то попытался развернуться, бежать, но задние все еще рвались в бой, не видя, что происходит, толкая вперед. В давке вопли ужаса смешались с боевыми криками тех, кто еще не понял.

Охотники работали методично. Не было ярости — только холодная эффективность.

Когда последний упал, охотники расступились и застыли. Черный рыцарь двинулся между ними к бронированному джипу. За пуленепробиваемым стеклом главарь сжался в комок.

Синий меч поднялся. Взмах.

Низкий гул прокатился по воздуху — словно само пространство задрожало на грани слышимости. Вибрация, которую чувствуешь костями, а не ушами. Секунда — и тишина.

Джип стоял как ни в чем не бывало — ни вмятины, ни царапины на бронированном корпусе.

⁂

— Он же просто махнул мечом в воздухе, — прошептала Рэйчел. — Машина целая. Ничего не произошло...

— Этот меч касается лишь виновных, — спокойно ответила Зиора. — Все остальное для него — пустота. Броня, стекло, металл — он их не видит. Он видит только тех, кто заслужил.

Рэйчел закрыла рот обеими ладонями, глядя на груды тел. Зиора стояла рядом с каменным спокойствием, но смотрела не на джип и не на бойню — на Люка.

⁂

Рыцарь потянулся к двери. Взялся за ручку и просто потянул. Бронированная дверь с визгом рвущегося металла отделилась от кузова, и он отбросил ее в сторону, она отозвалась тяжелым грохотом о брусчатку.

Из салона вывалилось тело. Потом, отдельно, выкатилось еще кое-что.

Черный рыцарь повернулся ко мне. Короткий кивок — дело сделано.

— Исправлено, — прошептал я.

Двор молчал. Не было слышно ни стонов, ни хрипов — только ветер шевелил полы черного плаща рыцаря, который все еще стоял возле того, что осталось от джипа.

Охотники растворялись в воздухе — медленно, как тает дым на ветру, их трехметровые фигуры теряли плотность, становились прозрачными и сходили на нет. Рыцарь склонил голову, и его матовые доспехи и черный плащ — все распалось на тысячи черных лепестков, которые поднялись вверх и истаяли в воздухе, словно искры, улетающие от костра. Последним исчез меч — синее свечение мигнуло и погасло.

Меня качнуло. Ноги стали ватными, мир вокруг потерял цвет — на секунду все стало серым и плоским, будто кто-то выкрутил яркость до нуля. Я выплеснул слишком много, опустошил себя до дна. Закрыл глаза и потянулся к эфиру — он потек в меня не сразу, прошло какое-то время, прежде чем я ощутил поток, теплый и густой, как первый вдох после удушья. Сила потекла обратно, заполняя пустоту, и краски вернулись в мир. Через несколько ударов сердца я стоял ровно, и внутри снова была та спокойная мощь, которая говорила: если потребуется — из этой тени встанет целая армия.

Но вместе с силой вернулось и другое. Привкус металла во рту, хотя крови не было. Желудок сжался, к горлу подкатил комок — не от вида того, что лежало вокруг, а от того, что было внутри. Вернее, от того, чего не было. Ни жалости. Ни сомнения. Ни тени раскаяния. Я подумал — и они умерли. Все тридцать. За секунды. Пустота. И эта пустота испугала меня сильнее, чем тела на брусчатке.

Раньше я не позволял себе такого. Раньше я никогда не убивал людей и даже гримов Талдарина — я не уничтожал с такой холодной простотой. А сейчас — просто захотел, и мое желание обрело когти.

Что со мной происходит?

Никогда больше. Никогда — так.

Зиора появилась первой. Она шла ко мне через ворота быстрым уверенным шагом, обходя тела, не глядя на них, как обходят лужи после дождя. Но когда подошла вплотную, она не посмотрела на побоище вокруг — она посмотрела на меня. В упор, внимательно, как смотрят на человека, который только что получил рану и еще не заметил этого.

— Ты в порядке? — спросила она тихо, и в ее голосе не было вопроса о теле. Она спрашивала о другом.

— Нужно убрать, — сказал я вместо ответа.

Ее глаза задержались на моем лице еще на секунду — она искала что-то, и я не был уверен, нашла ли. Потом кивнула, подняла руку, развернула ладонь и резко провела вниз, будто разрезая воздух. В двадцати метрах от нее вспыхнула белая светящаяся полоса, расширилась и превратилась в арку. Из нее один за другим вышли стражи дворца — молча, быстро, методично. Они начали уносить тела.

— Одного охотника хватило бы, а ты призвал двух, да еще и рыцаря мщения. Зачем?

Я посмотрел на нее с легким недоумением.

— Так вот как он называется... Я не думал. Просто хотелось закончить все быстро.

Она не улыбнулась.

— Осторожнее с такими желаниями. Этой силы хватило бы стереть не один город. — Она помолчала и добавила тише: — А тебя потом может не хватить на то, чтобы жить с этим.

Один из стражей подошел к джипу, забрал останки, другой втолкнул джип в портал, как детскую коляску.

Я повернулся к зданию.

— Преподаватели, наверное, где-то внутри.

Мы заглядывали во все кабинеты, мне попался кабинет директора. Он сидел за столом. А его голова лежала на столе перед ним. Рыцарь мщения добрался до него сквозь стены — его меч не знал преград. Только виновных…

— Директора больше нет, — закончил я.

Зиора посмотрела на меня внимательно, но ничего не спросила. Отправила стражей внутрь — убрать это.

— Там еще в коридорах… — Я не закончил.

Зиора мотнула головой стражам, и часть из них двинулись по этажам, где раньше прошел я.

Рэйчел подошла, когда огромные фигуры с рогами уже заканчивали уборку.

Мы поднялись на второй этаж и наконец нашли запертый кабинет. Я ударил в дверь ладонью — она распахнулась, замок вывалился на пол со звоном.

В комнате сидели связанные преподаватели с завязанными глазами. Шестеро — четыре женщины и двое мужчин. Мы с Рэйчел бросились развязывать им глаза и руки.

Первое, что спросила завуч по математике, едва повязка упала с ее глаз:

— Дети! Где дети?! Что с ними?!

— В безопасности, — сказал я. — Все двадцать три. Они в актовом зале, целые и невредимые.

Завуч замерла.

— Двадцать три? — переспросила она. — Должно быть двадцать четыре. Где Лили Картер?

Одна из воспитательниц всхлипнула и закрыла лицо руками.

— Лили в безопасности, — сказал я. — Мы забрали ее раньше. Она была первой, кого директор пытался продать. С ней все хорошо, она ждет вас.