Дмитрий Дубровин – След бога: Когда ты вспомнишь (страница 11)

— Тогда идем, — сказала она, и голос ее был ровный, и от этой ровности мне стало не по себе.

— Лили остается здесь, — сказал я. — С хранительницами. Мы идем втроем.

Лианэа склонила голову.

— Ни одно существо не войдет в Кир'Элину без вашего дозволения.

Лили вцепилась в мою руку обеими ладонями — пальцы мелкие, горячие, впились в кожу.

— Ты вернешься?

— Обязательно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она разжала пальцы — медленно, по одному. Лианэа мягко взяла ее за плечи, и Лили позволила себя увести. Обернулась только раз — на пороге.

На площадке перед дворцом я остановился и закрыл глаза. Мне не нужно было махать рукой или произносить слова — я это уже знал. Нужно было вспомнить место и почувствовать его.

Парк у «Солнечного берега». Деревья с первой осенней желтизной. Большой камень на поляне, теплый от дневного солнца. Запах скошенной травы и бензина с парковки. Я держал это ощущение, пока оно не стало плотным — и тогда воздух передо мной треснул. Тонкая линия ярко-белого света прорезала пространство сверху вниз, от нее пошел низкий гул, от которого завибрировали витражи дворца за спиной. Трещина расширилась, края разошлись и изогнулись аркой — белое сияние кипело по контуру, как расплавленный металл. Сквозь арку я увидел деревья, обычные, земные, и небо — низкое, вечернее, золотое от заходящего солнца.

— Господи... — выдохнула Рэйчел.

Зиора, не оборачиваясь:

— Девочка, ты еще и не то увидишь.

Я шагнул первым. Воздух сменился — из медового и сладкого на земной, пыльный, с привкусом выхлопных газов. За мной вошла Рэйчел, за ней Зиора. Портал за ее спиной схлопнулся — сияние по краям побежало внутрь, как угасающий бенгальский огонь, сжалось в точку и погасло, не оставив даже ряби.

Мы стояли в глубине парка, за старыми вязами, и здание «Солнечного берега» едва просматривалось сквозь листву. Вечернее солнце висело над верхушками деревьев, бросая длинные косые тени через газон.

Мы вышли на открытое место — и я увидел их первым.

У главного входа стояли два автобуса с затемненными стеклами. Двигатели работали на холостом ходу, и выхлопные трубы чуть подрагивали. Четверо в темной одежде расположились у дверей, у двоих кобуры виднелись под расстегнутыми куртками. Пятый стоял у бокового входа и прижимал к уху рацию. На борту ближнего автобуса белел логотип: «Helios Care Services», белые буквы на синем.

Из здания еще никого не вывели, но все было готово. Женщина в черном стояла у входа с папкой и сверялась со списком — водила пальцем по строчкам и что-то помечала ручкой. Рядом охранник диктовал имена в рацию, и после каждого имени из рации доносилось короткое подтверждение.

Их было много. Я насчитал человек тридцать — в темной одежде, с рациями, рассредоточенных вокруг здания. Третий автобус стоял поодаль, видимо на нем они и приехали. Здание было оцеплено — у каждого выхода, у каждого угла, вдоль забора. Работали молча и профессионально. Никто не должен был выйти и никто не должен был убежать.

Это была отработанная процедура, конвейер, который запускали не в первый раз.

— Нет... — выдохнула Рэйчел.

Я шагнул вперед.

Глава 5: Работа над ошибками

Мы обошли здание с тыла и остановились под деревьями, не выходя из парка. Дальше тянулось открытое пространство — ровная полоса стриженой травы, забор с калиткой, а за ним кирпичное здание детского дома.

— Там слишком много охранников, — шептала Рэйчел, вцепившись мне в рукав. — Они вооружены, в бронежилетах. Нужно вызвать полицию, спецназ...

— Времени нет, — я наблюдал, как двое у калитки лениво переминаются с ноги на ногу, не выпуская из рук короткоствольных автоматов. — Они слишком открыто здесь стоят. Это не те люди, которые любят привлекать к себе внимание. Значит, все решится в ближайшие минуты. Детей увезут.

— Но как мы можем против них? — Рэйчел побледнела. — Их же десятки!

Я молча двинулся к воротам.

— Что ты делаешь?! — она попыталась схватить меня за локоть.

— То, что нужно.

Я шел не прячась и не ускоряя шаг. Аккуратнее. Медленнее. Дай им время. Мне нужно попасть внутрь, а для этого они должны сами меня туда отвести. Подошел к ближнему охраннику и без замаха ударил его в голову — не в полную силу, ровно настолько, чтобы разозлить. Кулак встретил скулу с коротким глухим хрустом. Охранник покачнулся, но устоял, попытался перехватить автомат. Я замахнулся снова, открывая затылок, давая второму время подбежать.

— Стой, сволочь! — заорал тот, подлетая сзади.

Удар прикладом по затылку. Я упал, позволив телу обмякнуть.

— Тащи его в дом, — донеслось из-за спины. — На улице нельзя оставлять, вопросы будут.

— Может, кончить его?

— Не трогай, дебил. Босс сказал — чужих к нему живыми. Хочет знать, кто послал.

Меня схватили под руки и поволокли через ворота.

⁂

Рэйчел зажала рот руками, потом судорожно полезла в сумочку.

— Нужно вызвать полицию, нужно вызвать полицию...

Зиора мягко перехватила ее ладонь, отвела от сумки и сжала в своей.

— Они его убьют! — Рэйчел посмотрела ей в глаза. — Ты что, не понимаешь?!

На лице Зиоры появилась легкая ухмылка.

— Не убьют. Они только что пустили лису в курятник.

⁂

Меня швырнули на пол. Щека впечаталась в холодный линолеум, во рту стоял привкус крови, а затылок пульсировал тупой горячей болью от удара прикладом. Грубые руки прошлись по карманам, вывернули, ничего не нашли. Наручники стянули запястья за спиной, повязка легла на глаза, и дверь лязгнула снаружи. В нос бил запах — кислый, застарелый пот и оружейная смазка.

За стеной — детские голоса, приглушенные и испуганные.

Я потянулся к силе — она пришла сразу, потекла под кожей теплыми, слегка щекочущими потоками, заполнила мышцы, сухожилия, кости. Тело загудело от напряжения. Наручники лопнули — металл просто разошелся, не выдержав. Я сорвал повязку с глаз. Маленькая комната без окон — кладовка или подсобка.

Дверь была заперта на засов снаружи. Я ударил в нее ладонью — она вылетела из петель и впечатала охранника за ней в противоположную стену. Он сполз на пол и затих, не успев даже вскрикнуть.

Дальше я двигался так быстро, что коридор с его мертвенным светом ламп и запахом хлорки размазывался в полосы цвета. Рывок на несколько шагов — и я оказывался за спиной следующего охранника раньше, чем тот успевал повернуться на звук выбитой двери. Удар ребром ладони в основание шеи — тело оседает, подхватываю, опускаю бесшумно. Следующий коридор, следующий рывок. Они стояли слишком близко друг к другу. Несколько секунд — и еще трое лежали без сознания.

За стеной — детские голоса, тонкие, сбивающиеся на шепот. Дети совсем рядом.

Детей я нашел в актовом зале. Двадцать три ребенка, от пяти до четырнадцати, сбившиеся в кучу на сцене. Один охранник стоял спиной ко мне. Два быстрых шага. Я зажал ему рот ладонью и выволок в коридор. Когда я вернулся, дети смотрели на меня огромными глазами.

— Не бойтесь, все будет хорошо, оставайтесь здесь, — сказал я. — Никуда не выходите, пока я не вернусь.

И направился к главному входу.

Снаружи меня ждали.

Два автобуса с тонированными стеклами стояли у ворот. Вокруг них толпились охранники — широкоплечие фигуры в черном, с автоматами наперевес. Их было не меньше тридцати. Они ждали детей.

Я вышел на крыльцо. Двоих у входа вырубил на ходу, даже не замедлив шаг, — локтем одного, коленом второго. Они повалились на ступени, как мешки с песком.

У автобусов стало тихо. Тридцать пар глаз уставились на меня — человека, который только что уложил двоих вооруженных охранников голыми руками и теперь стоял на крыльце, спокойно глядя на них. Никто не двигался. Никто не понимал, что происходит, откуда взялся этот человек. К воротам подъехал бронированный джип — видимо, с главным.

⁂

Тридцать автоматов против одного человека на крыльце. Рэйчел вцепилась в ограду парка так, что побелели костяшки пальцев.

— Боже мой, — прошептала она. — Сколько их... Они его убьют.

— Не убьют, — тихо ответила Зиора. Ее глаза были прикованы не к строю автоматчиков, а к Люку. — Они не понимают, на кого подняли свои грязные лапы.

⁂