Дмитрий Даньшов – Светка. Оля. Аннушка (страница 3)
На тренировках и соревнованиях я с завистью и восхищением поглядывал на Ленку, когда она разминалась перед стартом. Наши тренеры, в прошлом заслуженные спортсмены, помогали ей готовить к дистанции классные олимпийские лыжи… На соревнования ей выдавали престижные «Россия», или даже импортные «Fischer».
Перед ответственным стартом Ленкины лыжи кто-то из тренеров прогревал газовым баллончиком, помогал подобрать и растереть лыжную смазку. Мы же всё это делали самостоятельно на кухнях, и такого внимания со стороны тренерско-преподавательского состава на себе не ощущали. Потому что и таких результатов от нас не ждали, и лишних надежд не питали. Что можно было получить лично от меня? Массовка, строчка в журнале соревнований в общих зачетах школьной, максимум районной команды…
Но вернусь к турслету. В том году, когда мне доверили роль капитана, Ленка закончила школу. Но была мобилизована в команду – в качестве однозначного лидера всей легкой атлетики. С ее помощью и с довольно сильным составом остальных участников наша школа обоснованно надеялась взять на туристическом слете золото.
Соревнования занимали у нас далеко не всё время. На большой поляне на берегу лесной речки школы-соперницы расставляли свои палатки, разводили костры, и начиналась обычная походная жизнь. Девчонки под руководством преподавателя физкультуры Лидии Тимофеевны готовили нехитрую жратву – картошку с тушенкой. Парням было поручено валить сухостой, тащить его в лагерь, распиливать на чурбаки, а их потом колоть на дрова.
В плане «срубить дерево и наколоть дров» у меня к тому моменту был наработан вполне взрослый опыт: накануне, вместе с родителями мне довелось упорно раскорчевывать кусок лесной просеки под будущий огород. Поэтому орудовать топором я наловчился вполне прилично, прямо на таком лесорубно-плотницком уровне. Свалив дерево, подтащив его к костру и распилив двуручной пилой на чурбаки, я лихо, с даже некоторой театральностью, вгонял топор в большое полено, поднимал, переворачивал его в воздухе и, опустив топор обухом на плаху, красиво разваливал полено на части. Проделывал я это упражнение демонстративно, напоказ, чтоб все видели и оценили удаль.
Перед стартами соревнований мы ходили на инструктаж. Одна картинка до сих пор в глазах стоит. На поляне были размечены зоны и дорожки будущих соревнований. Полосатых скотчей тогда еще не было, натягивали обычные веревки на уровне пояса взрослого человека. Мы их обходили, а вот Ленка подошла вплотную, аккуратно так развернулась боком, гимнастическим движением взмахнула руками и без разбега, красивыми «ножницами», перелетела через это заграждение под немой восторг случайных зрителей, в том числе и мой…
Золото мы тогда, конечно, взяли. Ленка безоговорочно выиграла всю женскую легкую атлетику. Абсолютно всю! Не оставив другим участницам никаких шансов! Наши ребята показали неплохие результаты в кроссе и эстафетах, а мы с моим топором безоговорочно оставили позади всех в разряде «разрубить и наколоть». Команда наша быстрее всех развела огонь и поставила палатку. Мы одержали победу и наслаждались ее вкусом. А он оказался сладким.
Вкусом победы оказался вкус сгущенки. Призом за первое место была трехлитровая банка этого продукта. Страна Советов уже понемногу катилась к закату. Стали куда-то закатываться разные товары и продукты, исчезая с полок магазинов. И сгущенка в том числе. Это был уже дефицит. Экспериментальным путем выяснилось, что сожрать три литра сгущенки спортивный коллектив из двенадцати буйных подростков за сутки не способен. Сначала сладость убывала быстро и елась охотно, а где-то к середине банки мы то ли наелись, то ли выдохлись… И стояла эта посудина, прикрытая пластиковой крышкой, у бревнышка, что лежало подле костра, и каждый, кто находил в себе силы, желание и возможность сожрать еще чуток нашего трофея, залезал туда большой столовой ложкой и набирал для себя сколько хотел этого сладкого счастья.
И вот в какой-то вечерний момент у костра собралась стайка наших барышень. Прихлебывали чай (кто со сгущенкой, кто без нее) и рассуждали о жизни. Естественно, речь шла о мужиках. Случайно оказавшись рядом, я развесил уши и услышал весьма занятные для меня тезисы. Девки пацанов поругивали за то, что балбесы, за то, что с виду здоровенные, а по мозгам еще дети совсем. И девчонок это огорчало, потому что у них интересы по жизни были вполне уже себе взрослые – а нас они, эти взрослые интересы, смущали, пугали, манили, заставляли глупо хихикать, что серьезно подрывало авторитет суровых взрослых пацанов-старшеклассников. Так вот, находясь за спинами сидящих у костра девчонок, я вдруг услышал от Ленки одно высказывание, легшее бальзамом на уши, на душу да и на весь мой пацанский организм. Она сказала: «Да, мальчишки, конечно, переростки – с виду здоровые, а мозги детские. Один Димка – мужичок, а остальные – шалопаи».
То, что «Димка – мужичок», я запомнил. При Ленке я в основном благоговейно молчал, как и положено поступать в присутствии высшего существа. И сработал принцип «помолчи – за умного сойдешь». Да и упражнения мои коронные с топором и двуручной пилой, возможно, добавляли взрослости.
На следующий день дополнительной наградой к нашей блистательной победе стало разрешение искупаться. В начале июня вода в лесной речке была еще прохладная, но поплавать очень хотелось. Речка Любосеевка, в основном глубиной по колено, но в районе нашего лагеря было глубокое и широкое место, где можно было купнуться с головой. Когда мы от учителя получили разрешение на купание, Ленка огорченно сообщила: «Ну вот, а я и купальник-то не взяла…» И настал тот редкий случай, когда я не упустил момента, не застеснялся, не втупил, а верно сориентировался. Предложил: «Лен, да не расстраивайся, у меня футболка есть. Чистая. Большого размера. Наденешь – она тебе до коленок будет».
В воду хотелось всем, и Ленка не была исключением, поэтому она охотно обрядилась в мою белую футболку, которая оказалась ей и впрямь почти до коленок, и мы все дружно рванули в речку Любосеевку. Когда выходили из нее и разбредались по кустам, чтобы вытираться и переодеваться, я, конечно же, очень внимательно смотрел на Ленку в моей собственной белой и уже мокрой футболке, прилипшей к ее телу и подчеркивающей красоту ее спортивной фигурки.
Ленка перехватила мой взгляд. Внимательно, но не игриво, не осуждающе, а как-то серьезно посмотрела в ответ. Спокойно посмотрела. Не улыбнулась. Не хихикнула. И я просто отвел глаза. Но что-то в тот момент мы друг про друга поняли…
Развивать полученный успех и как-то пытаться строить внеспортивные отношения с нашей принцессой я тогда себе не позволил. Потому что она на год старше, а тогда это казалось мне непреодолимым препятствием – это раз. Она кандидат в мастера спорта и реальная спортивная звезда даже не школы, а района – это два. А ты-то кто? На год младше, вчерашний девятиклассник, блин… и что? То есть остались мы такими… дистанционными приятелями.
Школа закончилась. Слышал я от общих знакомых, которые биографии ярких девчонок отслеживали и обсуждали между собой, что Ленка закончила медучилище после десятого и пошла работать в центр подготовки космонавтов, в Звездном. Там же тоже медсестры нужны, особенно с хорошим спортивным опытом. Вскоре вышла замуж за парня, готовившегося в российском центре подготовки космонавтов к полету. А парень-то был французский…
Парень увидел Ленку. И я уверен, что тут же по уши влюбился. Немедленно на ней женился и увез к себе, в пятую республику. Вот так-то, товарищи… «Надо брать с них за бабов в конкретной валюте, потому что с них нечего взять». Это что-то из еще адекватного Макаревича.
О счастливом Ленкином заграничном замужестве я узнал из местной щелковской газеты, которая тоже там что-то упоминала то ли про французского Гагарина, то ли про Центр Подготовки Космонавтов имени Гагарина, откуда расторопный иностранный космонавт уехал не только подготовленным к полету, но еще и женатым на изумительной русской красавице Ленке Сечиной.
Прошло много лет. Ленка живет во Франции. У нее бизнес, сеть спортивных залов или фитнес-центров, как сейчас это называется. Она в хорошей спортивной форме. Воспитала двоих русско-французских детей. Изредка наведывается домой, в наш подмосковный городок. Но встретиться и поболтать пока не случилось… И в сетях найти Ленку Сечину – тоже не сумел.
В позднем СССР, увы, было так, что лучшие наши девчонки, при еще формально нерушимой советской власти, страстно и отчаянно мечтали из этого Союза свалить и попасть в сладкую и загадочную заграницу.
У Ленки эта мечта сбылась. И я надеюсь, что она даже ее не разочаровала. Не в пример многим нашим умницам-красавицам, подавшимся замуж хрен знает за кого и хрен знает куда, попавших вместо солнечной богатой заграницы в глубокую заграничную задницу…
Надеюсь, что как-нибудь увидимся с Ленкой живьем, ну, или хотя бы на просторах Интернета. Узнаем ли друг друга, не уверен. Но экземплярчик книжки где-нибудь у постоянных жителей нашего городка оставлю с подписью «Ленке Сечиной, выигравшей ВСЮ легкую атлетику на турслёте тысяча девятьсот восемьдесят третьего года».