Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 99)

Пятигорский встал, намереваясь спуститься и выйти из лагеря, но некая сила мощным рывком вернула его в кресло, вместе с потрясением от произошедшего пришло понимание, что все только начинается и выходить сейчас ни в коем случае не стоит.

Процесс действительно ускорялся, и группа котообразных существ размером с медведей, игравшая у стен лагеря, распалась в пыль буквально на глазах. Пыль закрутило в небольшой вихрь, в который вовлекло других существ и затянуло пернатых. Опять зашелестел серый туман с цветными всполохами – и снова волна отступила, оставив после себя фантастический, мультяшный мир, который опять начал лепиться сам из себя. Скорость изменений нарастала, через некоторое время из тумана соткались существа, похожие на динозавров. Обмениваясь друг с другом пронзительными звуками, они двинулись прямо к лагерю. В этот раз военные не медлили – как только существа приблизились, в них начали стрелять. Динозавры превратились в розовый туман.

«Ну да, мы ж не в кино, – подумал Профессор, – мясо есть мясо, какой бы панцирь не был толстый, он не будет толще и крепче танковой брони, а это оружие выжигает танки, как консервные банки. Не «Годзилла», – он улыбнулся и отхлебнул из бокала. В нем разгорался азарт, интерес к жизни, и это был не только коньяк, но и давно забытая бодрость духа и свежесть души. Хотелось быть не здесь, а там, в палатке, быть частью процесса, творить вместе с ними.

«Интересно, какая музыка сейчас звучит в них. Они, помнится, еще в старой лаборатории, говорили о музыке», – сам он хотел бы сейчас послушать старый добрый рок, например, Kiss очень бы подошел, или Black Sabbath, происходящее снаружи идеально гармонировало с Paranoid. Профессор наклонился к рюкзаку, достал из коробки сигару, каттер и зажигалку. Откинувшись на спинку кресла, поднес сигару к носу, с наслаждением втянул аромат кубинского табака. Его просто распирало от энергии и счастья, воздух был кристально свеж, происходящее вокруг напоминало старый добрый кислотный трип, вызывая воспоминания о бесшабашной юности.

«Может, мне от этого так хорошо? Счастливые годы студенчества, ЛСД, мескалин, Хаксли, Лири и другие титаны кислотного духа – по сути, самые счастливые годы жизни, когда были открыты все дороги, а мы росли синхронно с любимой наукой. Ведь именно под кислотой я написал, будучи студентом, ту статью, которая привела меня, в итоге, сюда, обратил на себя внимание, так сказать, ответственных работников».

Статью Профессор написал вроде как несерьезно, просто под инсайтом во время кислотного трипа, как записывают сны. Проснувшись, он изложил на бумаге свои идеи о древнерусском фольклоре, которым в то время сильно, но по-дилетантски увлекался. Чувствуя, что вдруг все понял про эту жизнь и про сокровенные тайны предков, будущий Профессор изложил свое видение на бумаге. И, как оказалось, ­откровение-таки было – сложенный им паззл из странных слов и имен: Явь, Навь, Чудь, Калинов Мост с речкой Смородиной, дополненный фактами, которые были взяты буквально из воздуха, окрашенного в такие же яркие цвета, как те, что крутились сейчас вокруг лагеря, получился очень крутым. Отойдя от кислоты и прочтя свое творение, он чуть не получил новый приход от написанного, поэтому, не раздумывая, отправил текст в редакцию одного из околонаучных журналов.

Статью, как ни странно, опубликовали, последовали отзывы, которые серьезно удивили. Он ожидал разноса, а тут вдруг всплыли странные люди, имен которых Пятигорский никогда не слышал, и завели в сетевых просторах бурно растущего Рунета обсуждение его статьи, да такими словами, что он и половины не понял. Понял только, что мыслью своей кислотной дотянулся ну очень далеко, потому считают его эти люди сейчас чуть ли не гуру отечественного эпоса, имеющим доступы к потерянным первоисточникам, среди которых только одно название – «Книга Велеса» – ему о ­чем-то говорило. В те времена Рунет, да и Интернет в целом, еще не могли похвастаться обилием ресурсов. Чтобы поднять свой собственный сайт, нужно было либо заплатить – и немало для рядового гражданина, либо самому быть айтишником. Социальных сетей еще не было, появлялись только некие прототипы будущих фейсбуков. По сравнению с настоящим моментом контента было ну очень мало.

Поэтому любая интересная статья была событием, а статья у Пятигорского получилась более чем интересная, и страница с ее электронной версией могла похвастаться шестизначной цифрой на счетчике посещений, по тем временам – рекорд.

Приглашения на разные встречи и конференции студент отклонил – сослался на занятость, тем более что на носу был диплом, поэтому погружаться в бурную деятельность совсем не хотелось

Но одно приглашение отклонить не удалось. Оно постучалось в дверь, материализовавшись в виде двух подтянутых мужчин в штатском. Просто и без церемоний его попросили одеться, не отягощая себя лишними вещами, и проследовать с ними. Это были не бандиты, что, конечно, не могло полностью успокоить, но все же вселяло некоторую надежду на возвращение. Пятигорский проследовал, и там ему все объяснили. Статья понравилась, тема интересная, как оказалось, он расставил много точек над «и», поэтому присутствующий на встрече-­допросе научный сотрудник поинтересовался относительно первоисточников. Врать не хотелось совсем, так что Пятигорский молча открыл кошелек, подошел к человеку в белом халате, достал из кошелька марочку ЛСД с веселым солнышком и положил перед ним. Тот ее взял, покрутил перед носом, даже очки снял, внимательно рассмотрел с расстояния вытянутой руки и недоуменно посмотрел на будущего профессора.

– Что это? К­акой-то пропуск, пароль? – спросил научный сотрудник. Присутствующие на допросе люди в штатском засмеялись.

– Это пропуск, да. Почему нет? Пропуск к первоисточнику, но вам я рекомендую начать с половинки, – ответил будущий профессор с улыбкой, – а то занесет и не вернетесь.

– Это что, наркотик? – рот «белого халата» скривился. – Наркотик?!!!

– Это ЛСД, сейчас считается наркотиком, все верно, – ответил Пятигорский.

– Какая гадость, – «белый халат» бросил марочку на стол. Будущий профессор подошел, поднял и положил аккуратно обратно в кошелек.

– Ну, раз не надо, так не надо, – он повернулся к людям в штатском, – я могу идти?

– Подождите пока, – ответил единственный человек в военной форме, присутствовавший в комнате, – вы правда думаете, что тот факт, что вы получили доступ к этой информации, – он постучал пальцем по журналу, где была опубликована статья, лежащему перед ним на столе, – под кислотой ­как-то умаляет вашу работу в наших глазах, или делает эту информацию ничтожной?

В этот момент будущий профессор понял, что попал. Перед его мысленным взором пронеслась череда картинок, где он, привязанный к креслу, с капельницами с кислотой в обеих руках, непрерывно галлюцинируя, выдает откровения на камеру, а рядом стоят люди в белых халатах с блокнотами в руках, задают вопросы, фиксируют ответы и кивают головой.

– Все будет немного не так, – как будто прочитав его мысли, ответил военный. – Вы будете на нас работать, мы дадим вам доступ к массе интересных источников, ну и, конечно, в кислоте ограничений не будет, по доброй воле и ради добрых дел, – он улыбнулся, – но насильно кормить не будем, не переживайте.

– Я и не переживаю, – стушевавшись, ответил Пятигорский.

– Я тоже кино смотрю и журналы со страшилками читаю, так что представить себе ваши фантазии могу без особенного труда и кислоты.

– Будете с нами работать? Скучно не будет, поверьте. А что вас ждет там? – военный кивнул в неопределенном направлении. – У нас, между прочим, даже черти есть, наяву увидите, без делирия. То, что вы статью свою под кислотой написали, способностей ваших никоим образом не умаляет, они в вас есть, мы поможем их развить. И без кислоты будете многое видеть и понимать. База у вас хорошая, мозг работает правильно, остальное приложится. Институт вы в этом году заканчиваете, подумать о будущей работе самое время, а такие предложения, простите за банальность, на дороге не валяются. Люди вашего профиля сейчас не очень нужны, страна продолжает меняться, и как вы, наверное, заметили еще очень даже бурно, ей нужны юристы, экономисты, бандиты и менеджеры. А вы кто?

– Биолог

– Ну вот я же говорю – оживился военный – даже не химик, так бы хоть наркотики свои эти могли бы делать – он показал пальцем на кошелек, который Пятигорский все еще держал в руках, тот смутился и убрал его в карман.

– Научную карьеру обеспечим – продолжал военный есть масса всего, что можно вынести за пределы этих стен и опубликовать, и прятаться не придется, можно будет смело звездить, в разумных пределах, конечно. Так как всех мы сюда трудоустроить не можем, а полезных людей вокруг довольно много, поездки на различные научные мероприятия и публикации мы только приветствуем, по согласованию, конечно. Для установления правильных контактов и связей, возможно, обмена опытом. Первый шаг вы сделали отличный, авторитет заработали, все ваши следующие появления будут не менее эффектны, поверьте. Ну, так как?

– А если не сложится, я отсюда выйти смогу, или как в романе «Аквариум» Суворова будет? – при упоминании этой фамилии сидящие за столом поморщились.