Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 100)

– На первый раз простим, по незнанию ляпнули, но на будущее параллелей таких следует избегать. Обидно же, а не у всех наших нервы, знаете ли, крепкие, служба непростая. Поэтому предателей Родины лучше из лексикона вычеркнуть, и их творчество позабыть. Если хотите, мы можем помочь.

– Помочь?

– Ага, память от говна почистить. В жопу вот клизму можно вставить, а мозг, думаете, сильно отличается? У нас и для него клизма есть, и отлично работает. Если у самого не получится, поможем.

– Понял, я лучше сам попробую, тем более, я дальше первой ­главы-то и не прочитал, – ­как-то совсем замялся студент.

Вот так и началась служба, дорога, которая привела его на эту крышу, а полковника, который и был тем военным, – в подвал с коллегами по работе. Профессор улыбнулся, отрезал кончик сигары и принялся ее раскуривать. Вдруг он дернулся от выстрелов – с вышек открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов. Профессор с удивлением осмотрелся, вернувшись в реальных мир из своих воспоминаний. Военные, наконец, занялись любимым делом – палили почем зря в существ, которые, по их мнению, пересекли некую воображаемую линию, чего допускать было никак нельзя. Профессор покачал головой, затем, отхлебнув из бокала, вернулся к созерцанию происходящего вокруг.

Мир продолжал стремительно меняться: все мелкое к лагерю не подходило, а вот большое, бодрое и злое лезло на пушки. Формы и виды сменяли друг друга, настал момент, когда полигон был буквально переполнен жизнью. Все это больше напоминало странную групповуху а не процесс творения: жизнь вокруг охала, кряхтела и шипела, лес пропал, было очень тесно, так что некоторые существа сливались друг с другом, проникали друг в друга, образовывая такие сюрреалистические сочетания, которым мог позавидовать сам Дали.

Одни существа умирали, мертвые становились пищей для остальных, съевшие ее росли, сливались с соседями и, в свою очередь, распадались в жижу, которую с чавканьем слизывали те, что поменьше, становясь больше и больше, лопаясь, распадаясь на части – и так по кругу.

«Пластилиновое море», – подумал Профессор.

Время летело, смотреть на происходящее было увлекательно, оно затягивало так, что Профессор и не заметил, как наступил вечер. Скорость процесса достигла своего пика, море жизни вокруг разгладилось, потом оно почернело, забурлило, стало прозрачным и ушло в землю. Все остановилось. Профессор понял, что на сегодня все. Он также понял, что группа «чужих» останется в своей палатке, и что им ничего не нужно. Пятигорский мысленно попросил их сообщить это военным самостоятельно, так как ставить коллег в известность о возможности коммуникации с «чужими» посредством передачи мыслей на расстояние он не планировал.

Просьба была услышана и воплощена крайне неожиданным образом. Когда военные вылезли из своего погреба, в небе появилась голова Сергея, он посмотрел вниз, на лагерь, и сообщил:

– У нас все хорошо, нам ничего не нужно, на сегодня мы закончили. Завтра оборона уже не понадобится, мы со всем разобрались, угрозы не будет. Все будет довольно скучно для вас, потому что скорость будет очень высокая. Спасибо, и спокойной ночи!

– Каково, а? – обратился полковник к Профессору, кивая на небо, и пошел быстрым шагом в сторону выхода из лагеря, не дожидаясь ответа.

В следующие два дня было действительно скучно. Картинк за пределами лагеря сменялись с огромной скоростью, уже без пауз, поэтому рассмотреть ­что-либо не представлялось возможным. Даже на записи, замедленной в 1000 раз, ничего достойного внимания не увидели. Участники эксперимента скучали, Профессор иногда забирался на крышу – покурить и выпить коньяка. На четвертый день, вечером, когда вихри опять улеглись, они увидели пустыню, местами залитую водой. Говорящей головы в небе не возникло. Вместо этого на территории лагеря появилась группа молодых людей. Появились они так же неожиданно, как и исчезли перед началом эксперимента. Профессор спустился со своей крыши, зажав в зубах сигару.

– Я так понимаю, эксперимент вы закончили – произнес он, подойдя к группе.

– Да, мы сделали все, что хотели. Теперь у нас есть полное понимание относительно своих способностей и возможностей, которые они нам дают, – ответил Сергей.

– Да, и вы поделитесь с нами?

– Конечно, никакого секрета тут нет, есть только сложность в подборе слов, чем дальше, тем сложнее нам пользоваться языком, – Сергей внимательно посмотрел в глаза Профессора. Тот, медленно и четко произнося в голове слова, передал ему:

– Никто не должен заподозрить наличие новой формы коммуникации между нами.

Сергей повернулся к полковнику и достал из кармана пробирку, с герметичной пробкой:

– Возьмите, пожалуйста.

– Что это? – удивился полковник.

– То, за чем ваши коллеги отправились в Испанию. Будьте, пожалуйста, предельно осторожны с этим, особенно рядом с нами.

– Не могли бы вы ­все-таки рассказать, что это такое? – встревоженно вмешался Профессор. Упоминание о группе, отправленной полковником, его насторожило. Он прекрасно помнил, что эту операцию полковник называл «последним шансом человечества», что на языке военных обычно означает, как минимум, вторую Хиросиму.

– Как ни удивительно, это – венец творения, – пояснил Сергей. – Мы проверяли четыре раза, результат всегда один и тот же. Это та вода, что вы видите снаружи, за пределами лагеря. Для вас «мертвая вода» безопасна, не переживайте.

– Так что же это такое? – не унимался Профессор.

– Это смерть, венцом творения в нашем случае является смерть творца. Наверное, в противном случае процесс творения будет неостановим. Мы полагали, что тот, кого вы называете «Чужаком», всемогущ, и у нас нет предела для реализации своего потенциала, что мы можем создавать новые миры, планеты и звезды. Но оказалось, что это не так, и результатом нашей деятельности является наша же собственная смерть. Абсолютный антипод «Чужака». Зато теперь понятно, почему он решил так извернуться, чтобы покинуть тела живых существ. Первый опыт на этой планете закончился точно так же.

– А как же вы, точнее, он остался в живых? – спросил Профессор. – Раз уж он создал свою же смерть?

– Уцелели очаги, из них жизнь распространилась заново, антипод ушел, но также сохранился во множестве скрытых мест. Он выполнил свою роль, сбалансировав процесс творения. Преподнес урок, из которого «Чужак» сделал выводы, создав «жизнь 2.0», если можно это так назвать.

– Могут существовать носители этого, как вы его называете, «антипода»? – спросил полковник.

– Нет, его природа такова, что носителей быть не может, он – это смерть, у нее не может быть носителей.

– Позвольте задать вам прямой вопрос, – полковник подошел к Сергею и, глядя ему в глаза, спросил:

– Если я сейчас соберу эту вот воду, – он кивнул на пустыню с водой за пределами лагеря, – заряжу ею сельскохозяйственную авиацию, и мы оросим некую территорию, что будет?

– Носители «Чужака» моментально скончаются в страшных мучениях.

– То есть вы дали нам оружие против вас? Несмотря на то, что не могли не понимать, что мы его можем тут же применить? – полковник недоверчиво посмотрел на Сергея. – Так?

– Мы не давали вам оружия, и у нас не было планов его создавать. Мы провели эксперимент, рассказали вам о результатах. Как вы ими воспользуетесь – ваше дело.

– Вот так спокойно?

– А вы чего ожидали?

– У любого живого существа есть инстинкт самосохранения. Вы же, в некотором роде, совершаете самоубийство.

– Нейронные связи в базальных ядрах мозга у нас серьезно изменены, вы это должны были заметить по результатам МРТ еще на тех студентах, наше поведение больше не регулируется инстинктами.

– А чем же оно регулируется, позвольте полюбопытствовать?

– Объяснить это словами невозможно. Давайте остановимся просто на фактах. У вас есть ваш план «Б», вы можете его использовать. Но может возникнуть эффект, подобный тушению пожара бензином.

– Это еще почему?

– Тысячелетиями множество неизвестных человеку форм жизни живет рядом с ним и ничем ему не мешает. Многие из них так или иначе зависимы от «Чужака», вы, кстати, тоже, просто не так, как мы. Сейчас та утечка спор в озеро создала ситуацию, которую довольно сложно контролировать, был нарушен баланс.

– Мы можем ее исправить без применения этого? – Профессор кивнул на пробирку.

– Да, конечно, можем.

– И как же?

– К сожалению, прямо сейчас нам необходимо провести двое суток в стазисе, чтобы вернуться в нормальное состояние и отдохнуть. Не беспокойтесь, мы решим все проблемы, – заверил Сергей, и группа ушла из лагеря в их палатку – уже обычным человеческим способом, без телепортаций.

Полковник проводил их взглядом.

– Что думаешь? – спросил он, повернувшись к Профессору.

– А что тут думать? Проспятся, отдохнут и все расскажут. Пока можно проверить, как именно действует их смерть, мы же привезли с собой ванны, как они просили, несколько десятков особей.

– Сейчас и проверим, – полковник передал пробирку стоявшему рядом сотруднику в белом халате, – подготовьте все, пожалуйста, – тот кивнул и удалился. – Напомни, пожалуйста, зачем мы сюда приволокли, помимо этих экспериментаторов, еще и тех, что в ванных? – спросил он Профессора. – Столько возни было, чтобы подготовить для них помещение со всем необходимым.