Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 97)

Для Карлоса и Франциска подготовили почетные места за общим столом. Отдельная группа священников отвечала за проведение процедуры допроса. Их небольшой стол был накрыт недалеко от допрашиваемых. Они периодически подходили к нему, наливали и закусывали в ожидании последней ведьмы.

– Вы задержались, святые отцы, – приветствовал вошедших в зал хозяин замка. – Ведьма была так упорна, что не хотела признавать свою дружбу с Дьяволом? – он завершил свою речь громким смехом, которые поддержали другие вельможи, сидящие за столом.

– Это дела святой инквизиции, – ответил спокойно Карлос, – хочу напомнить вам, господа, что сейчас пред нами вершится суд божий, поэтому прошу вести себя соответственно.

В этот момент двое солдат внесли в зал ведьму, которая приходила в себя и издавала нечленораздельные звуки. Солдаты устали, под конец они ее почти волокли. Добравшись до стула, им все же пришлось взять ведьму под правую руку и за остаток левой, чтобы усадить на стул. Солдаты еле сдержали рвоту и, как только у них получилось усадить ее, чтобы она не падала, и закрепить веревкой, рванули в дальний угол зала, откуда послышались характерные звуки. Во время процедуры усаживания ведьмы на стуле спины солдат загораживали ее от сидящих за столом, но когда они закончили и унеслись в другой конец зала, ведьма стала видна сидящим за столом. По залу пронесся гул изумления, потом послышались громкие ругательства.

В этот момент всех удивил сын хозяина замка. Он, увидев, во что превращена ведьма, вскочил, издал приглушенный вопль, замахал руками, показывая на ведьму, из глаз его потекли слезы, он безумным взором оглядел изумленно взирающих на него людей и вдруг сорвался с места и убежал из зала. Выбежав за дверь, он уже не смог себя сдерживать, и все услышали его удаляющиеся рыдания.

– Видимо, опасения святых отцов были не беспочвенны, – тихо проговорил Карлос, взглянув на отца юноши. Тот сидел в задумчивости не более минуты, потирая подбородок, потом громко сказал:

– Очень впечатлительный юноша. А все эти искусства да науки, и каков результат? Мы учились в бою, и выросли, как видите. А новое поколение – что с них взять? Хотя должен отметить, вы чертовски хорошо с ней поговорили, святые отцы, – продолжил он уже бодрым и веселым голосом, – уверен, она этого заслужила.

– Мы очень рады, что вы поддерживаете решения святой инквизиции, сеньор Альфонсо. Позволите ли вы нам начать процесс? – спросил его Иоанн.

– Простите меня великодушно, святой отец. Конечно, прошу вас, – Альфонсо приложил руку к груди и смиренно опустил голову.

– Благодарю вас, сеньор. Прежде всего, за оказанное гостеприимство, и за то, что любезно предоставили дом свой для проведения суда божьего над отродьем Сатаны.

– Не стоит благодарности, – ответил Альфонсо, – для меня большая часть принимать вас, и церковь должна знать, что дом мой есть дом церкви. Я всего лишь смиренный католик, который всеми силами старается вести жизнь праведную и склонять к праведности падших, до которых судьба позволит мне дотянуться

– Церковь высоко ценит вас и вашу праведность, равно как и ваш вклад в общее дело, – торжественно произнес Иоанн и обратился к священникам, проводящим допрос:

– Начинайте, пожалуйста.

Процесс проходил по стандартному сценарию: священники оглашали списки обвинений, подсудимые признавались и ставили подписи под обвинительным актом, некоторые пытались отрицать, но под пытками, которым тут же подвергались, все равно признавали свою вину. Знать с аппетитом ужинала, кидаясь объедками в обвиняемых и подбадривая священников. Когда очередь дошла до молодой ведьмы, у которой отняли руку, то, с учетом ее невменяемого состояния, священник сам взял правую руку девушки и приложил указательный палец к обвинительному заключению, таким образом ее же кровью закрепив обвинение. Процесс был завершен, и ведьм увели во двор. Колдун умер во время допроса, но так как для него уже было приготовлен костер, решили выдать его за потерявшего сознание и все равно сжечь.

Через некоторое время, заметив, что солнце уже клонится к закату, участники пира начали собираться в город, где на площади заждались подготовленные костры.

– Брат мой, – обратился Карлос к Франциску, подойдя к нему после ужина, – сейчас мы поедем на площадь, где вы должны будете провести публичное мероприятие, применив раствор «Слез Христовых».

– Я, а не вы? – удивился Франциск.

– Да, именно. У вас отлично получается, вы справитесь, я уверен. Или у вас есть сомнения?

– Конечно, нет, это мой долг. Хотя должен признаться, что это иногда нелегко, зло так коварно, принимает такие разные формы.

– Вы про ту несчастную девушку?

– Да, внешне она была подобна ангелу, и какая же дрянь внутри, сколько добрых, но слабых духом христиан совратила эта нечисть, скольким отравила жизнь.

– Но она уже начала свой последний путь, и скоро нашими стараниями предстанет перед Господом, который и решит ее дальнейшую судьбу.

– Аминь, брат мой.

– Пойдемте, нас ждет карета. Вы не забыли воду?

– Нет, все со мной, – сказал Франциск и показал кувшин, в котором смешал «Слезы Христа» и простую воду в пропорциях один к трем.

На удивление быстро он освоился в новой для него роли, однако сейчас безмерно волновался и, пока они ехали в карете, мысленно репетировал свою речь.

Творение

Утром Профессор, вопреки своему обыкновению, не ворвался, а спокойно вошел в палатку группы испытуемых, которых про себя иногда называл «чужими», хотя за это ему ­почему-то было немного стыдно.

«П­рошивка-то у нас у всех одна, – думал он, – что у рабочего, что у профессора, общая культурная среда, формируемая непонятно кем и непонятно, по чьему заказу. Живешь, думаешь, по работе встречаешься с таким, что ни одному сценаристу и в страшном сне не приснится, а вот все равно в голове поднимаются к поверхности сознания зловонные пузырьки голливудских штампов».

Он вдруг обнаружил себя стоящим посреди палатки в задумчивости даже не заметив, как вошел в нее. Члены группы сидели на койках и молча смотрели на него.

– Вы уже позавтракали, готовы? – спросил он их.

– Еда нам не нужна, – группа ответила хором, Профессора снова невольно передернуло.

– Ну, хорошо. Когда начнем?

– Мы готовы, – ответила группа.

– Снаружи ждет машина, она доставит вас в палатку.

– Машина не нужна, мы доберемся сами.

– Тут километра три идти.

– Это нас не пугает.

– Ладно, я жду снаружи, – Профессор пожал плечами и вышел.

Выйдя из палатки, Пятигорский глубоко вздохнул и посмотрел в небо. Чистое, голубое, с редкими облаками. Солнце приятно грело. Профессор вдруг осознал, что сегодня первый за много месяцев день, когда его ничего не беспокоит, не надо никуда бежать, спасать, думать и опасаться. Все уже свершилось. Вот эта группа людей в палатке может, потенциально, уничтожить всю охрану и его самого, и пойти своим путем, возможно, их уже вообще никто не планете не в силах остановить.

И осознание этого факта по ­какой-то причине успокаивало. Терять уже нечего, позади ничего нет, кроме этих ванн с «чужими» и творящегося повсеместно безумия. Бесконечно «чужих» консервировать не получится, рано или поздно придется сдаться, если не срастется ничего здесь, остается только план «Б».

Новости из Испании поступали обнадеживающие, но Профессор понимал, что, когда полковник привезет окончательное решение вопроса «чужих», начнется тотальное уничтожение. «А стоит его начать – не факт, что те «чужие», которых мы не знаем и не видим, не вмешаются в процесс и не уничтожат нас самих», – размышлял Пятигорский.

Вышедшая из палатки группа отвлекла его от этих непростых мыслей. Все были налегке, одеты в спортивные костюмы из комплекта, что был им выдан на базе перед отлетом.

Сергей подошел к Профессору.

– Мы знаем, что вам спокойнее и удобнее общаться с ­кем-то одним, и, хоть у нас нет лидера, пусть я буду нашим представителем. Вы закончили укрепления и усилили защиту?

– Да, военные все собрали за ночь. Нечто сверхсовременное и настолько же прочное. Надеюсь, выстоит.

– Мы тоже надеемся. Если увидим, что дела плохи, постараемся вмешаться, но лучше не отвлекаться, нам необходимо полностью погрузиться в процесс, и без того много сил уйдет на соблюдение границ периметра. Мы бы предложили вам покинуть полигон, но вряд ли в вашей структуре такое поймут и примут.

– К сожалению, да.

– Тогда пожелаем друг другу удачи, – сказал Сергей и протянул руку.

– Удачи, – кивнул Профессор.

– Удачи, – ответил Сергей и исчез.

Процессор ошеломленно стоял с протянутой рукой, которая все еще сохраняла ощущение тепла руки Сергея. Он огляделся – остальные члены группы тоже исчезли. Один из военных уже ­что-то говорил в рацию. Профессор подошел к нему.

– Что там? – осведомился он.

– Они на месте, с дрона по тепловым сигнатурам видно, что они все внутри палатки. Перемещения техника не заметила, среагировала только на их появление в палатке. Интересная технология, нам бы такое освоить.

– Вам дать живой водицы испить? – неожиданно для самого себя ехидно спросил Пятигорский.

– Нет уж, вы лучше попробуйте сделать так, чтобы без превращения в эту дрянь получить такую возможность.

– А почему вы считаете, что они – дрянь? – сердито поинтересовался Профессор.