Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 53)

– Он нас не убивает. Я действительно подобрала наиболее подходящую метафору мартышки с гранатой. Убиваем себя мы сами. Природой нам дан очень мощный инструмент, которым мы очень ограниченно пользуемся, а часть возможностей странным образом извращаем. Результат этой деятельности называется homo sapiens, хотя разумного в нем мало, так как природу свою он осознает очень слабо, а пользоваться ею правильно не умеет. Я ни в коем случае не имею в виду эти пресловутые проценты, на которые мы используем мозг, и прочий бред. Просто есть возможности, которые мы не развиваем, потому что растем в среде, не предусматривающей их развитие. Так сложилось, намеренно или случайно, но людей растят в мире, в котором эти способности не нужны и все, их негде применить. Часть способностей чуть ли не обожествляют, например, способность быстро считать, способность «думать». Но способность чувствовать силу, создающую наше тело, управлять ею мы не развиваем, хоть она есть у каждого из нас. Наша психика – это такой треш и угар, что, когда видишь всю картинку, становится и смешно, и страшно одновременно. В общем, жизнь всегда создает смерть, это часть естественного процесса. У всех видов это гармоничное развитие, которое более-­менее ровно ведет живое существо из точки А в точку Б. А у человека за рулем мартышка с гранатой, поэтому в большинстве случаев его путь из известного места в могилу довольно извилист, но в конце концов дверь все же закрывается.

– Знаете, история, конечно, очень странная. Но у меня работа такая, часто приходится сталкиваться с тем, что секунду назад считали невозможным. Представить себе, каким образом вы эту информацию получаете, могу, поэтому не отметаю, как бред. Все сказанное – просто старые песни о главном, которые на разный лад и на различных языках нам сообщают гуру и пророки всех мастей. Но про камень интересно, он, значит, тоже дверь? Как так?

– Мы видим его, как черный камень с прикольными золотыми искорками внутри. Это просто результат оцифровки поступивших сигналов мозгом, приправленный предыдущим опытом нашего восприятия. Да, получился камень. Увидеть, что это на самом деле, во всей красе, мы не можем – нет соответствующего опыта. Я сейчас ­что-то такое чувствую, местами вижу, но размыто, через ­какое-то время увижу ясно, я в этом уверена, и тогда смогу вам более подробно рассказать, – Светлана улыбнулась.

– Знаешь, Свет, для меня вопрос о том, стоит ли допускать тебя до этого знания, является одним из самых мучительных с того момента, как ты начала взахлеб рассказывать эти вещи. Не стоит ли прямо сейчас упаковать тебя в нежную и ласковую кому, и закрыть этот вопрос? Ты как думаешь? Понимаешь ведь, о чем я?

– Конечно, понимаю, – Света вздохнула, – я, по понятным причинам, в кому не хочу. То, что со мной происходит сейчас, вызывает у меня только положительные эмоции и желание двигаться дальше. Я как будто стою на высокой горе, в начале длинного и крутого спуска. У меня и дух захватывает от ужаса, и сердце разрывается от радости предвкушения полета. Сейчас я искренне говорю вам, что моя мотивация – помочь разобраться, решить проблемы, которые создала утечка «Чужака». Ручаться, что дальнейшие изменения моего тела, в свою очередь, не изменят мое отношение, я не буду, – Света посмотрела полковнику в глаза.

– Вот и я о том. Давайте пока оставим все, как есть, я рискну и, надеюсь, не пожалею. Сам себя чувствую мартышкой с гранатой, но в моем случае граната – это вы, – у полковника зазвонил телефон, он принял вызов:

– Да, мы скоро будем. Нет, ждите, без меня не начинать. Пойдемте, – обратился он к группе, – цилиндр уже просветили, похоже, я был прав, нас ждут на вскрытие.

Все ускорили шаг и вскоре дошли до лаборатории. Вой­дя, полковник уверенно проследовал к двери в конце коридора и открыл ее электронным ключом. Внутри их ожидала группа белых халатов и двое военных. Одна часть комнаты представляла собой обычную лабораторию, вторая была отгорожена прозрачным и толстым стеклом, там также располагались столы, как и в открытой части, оборудование, мощные вытяжки и две стеклянные цилиндрические камеры. Для работы с образцами в их бока были встроены перчатки из толстой резины, в которые стоящий снаружи лаборант в костюме биозащиты в этот момент вставлял руки.

– Открывайте, – приказал полковник.

– Валер, открой цилиндр, – скомандовал в рацию один из ученых.

Все смотрели на экран, что размещался на столе перед стеклянной стеной. На экран выводилось изображение из стеклянной камеры. Руки в резиновых перчатках взяли цилиндр и закрепили в тиски, взяли пилу и начали медленно спиливать крышку, аккуратно, по шву спайки. Мягкий металл легко поддавался, и вскоре крышку срезали полностью. Лаборант ослабил тиски, потом обеими руками взял цилиндр и наклонил его. Оттуда выпал рулон свернутой бумаги.

– Токсинов нет, ничего опасного не наблюдаю, – один из белых халатов посмотрел на цифры на том же экране, – можно открыть и аккуратно поработать с документом. Я вижу дату вверху – ноябрь 1838 года, штука старая, в таких перчатках с ней работать невозможно.

– Если безопасно, то открывайте и давайте читать, – сказал полковник, – хотя я могу сразу сказать: там будут слюни и сопли местных помещиков-­убивцев, оправдание и рассказы о местных ужасах. Расставим все точки над «i», узнаем, что тут тогда случилось.

Ученые поспешили забрать документы у лаборанта в защитном костюме. Несмотря на то, что сохранились они хорошо, работать с ними было крайне неудобно. Они пыхтели, пытаясь распрямить рулон и прижать его двумя книгами, но бумага упорно сворачивалась.

– Что вы творите, с рукописями так не работают, хоть бумага на редкость крепкая, но даже ее так можно убить, – Андрей всплеснул руками, – у вас есть инструментарий для работы с архивными документами?

– Нет, – пролепетал растерянно один из ученых, парень в майке с Симпсоном под белым халатом.

– Если есть сканнер, я могу поработать, а затем прогоним через «Плутоса», переведем на нормальный язык и почитаем.

– На нормальный язык? – удивился полковник. – Насколько я успел заметить, текст на русском.

– Язык был в те времена другой, читать подчас нереально тяжело, а тут страниц тридцать текста, – пояснил Андрей.

– Понял, яти, херати, офигеешь разбирати, – полковник засмеялся, крутанулся на стуле, встал с него и пошел к выходу, – как закончите, идите в командный шатер, там на большом экране почитаем. А я пока пойду поработаю, – сказал полковник и вышел из лаборатории.

– Где у вас сканнер? – осведомился Андрей.

– Пойдемте, я вас провожу, – ответил парень в майке с Симпсоном.

– Серег, Юр, пойдемте, поможете, – попросил Андрей.

– А мы с вами? – поинтересовалась Марина.

– Нет, не надо, толпиться смысла нет, а они мне уже не раз помогали, знают, как с документами работать. Подождите нас, пожалуйста, снаружи, это не займет много времени, – и Андрей с двумя друзьями направился вслед за парнем, что аккуратно нес рукопись, держа ее перед собой и вышагивая, как птица-­секретарь. Сходство с птицей усиливалось его странной прической.

– А у вас что, нет дресс-кода? – спросил его Сергей.

– Вы о чем? – удивился парень.

– Ну, майка твоя, прическа. У нас не в каждом офисе такое можно, а тут у вас вроде серьезная контора.

– А, понял, – парень улыбнулся, – начальство не против, в разумных пределах, конечно. Помогает снять стресс. А вот мы и пришли, – он открыл дверь своей ключ-картой и пропустил парней в лабораторию. Вой­дя, они огляделись. Помещение было больше похоже на офис, чем на лабораторию: ряды столов с компьютерами, почти все выключенные. За одним из столов сидел рыжеволосый парень в белом халате и раскладывал пасьянс на компьютере, он оглянулся на вошедших.

– Саш, помоги, пожалуйста, парням отсканировать рукопись, приказ полковника. Хорошо?

– Ага, без проблем, – лаборант включил сканнер, а на компьютере запустил программу сканирования, – дерзайте, – он сделал приглашающий жест рукой. Андрей сел за стол. Юрка с Сергеем аккуратно разобрали рукопись на листы, разложили на столе.

– Мне нужны матерчатые перчатки, если есть, – попросил Андрей.

– Да, конечно, – рыжий сходил к стеллажам в другом конце лаборатории и вернулся с тремя парами белых матерчатых перчаток в руках, – держите.

– Ну что же, поехали, – Андрей запустил сканирование.

Аккуратно, лист за листом, друзья отсканировали каждую страницу, бережно прижимая их тяжелым стеклом, которое Юрка нашел в лаборатории. Когда процесс был завершен, Юрка, сидевший за компом, удовлетворенно потянулся.

– Тридцать четыре страницы, некислая исповедь, наболело, видать, у людей, – произнес он.

– А ты замочи столько народу, может, и больше напишешь, – засмеялся Сергей.

– Может, и замочу, то ли еще будет, – весело ответил Юрка и подмигнул лаборанту.

– Ладно, пойдем к командирам, – Юрка хлопнул ладонью по столу и резко встал.

– Подожди, надо же на перевод загрузить, – сказал Сергей.

– А куда вы собрались это грузить? – осведомился лаборант, кивая на монитор.

– В облако, где «Плутос» стоит.

– Какой «Плутос», какое облако? Вы что, офигели?! – лаборант попытался прорваться к компу.

– А чё, инета нет? – спросил Юрка, с видом наивного ребенка преграждая ему путь.