Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 52)

Все встали из-за стола, кладоискатели и «стражи» пошли вместе с полковником к выходу, ученые разошлись по своим рабочим местам.

– Так, – полковник остановился по дороге к выходу и оглядел группу следующих за ним молодых людей и двоих «стражей».

– Вы пока отдохните в палатке и приглядите за своим, так сказать, коллегой, – сказал он «стражам», – вы нам пока больше ничем помочь не сможете, я с молодыми людьми поработаю. Девушек, кроме Светланы, я бы тоже с вами отправил, но, боюсь, и они не согласятся, и молодые люди нервничать будут. Отдыхайте пока, далее решим, какую роль вы можете сыграть в этом деле, – полковник повернулся и пошел дальше.

Он энергично открыл дверь и, выйдя из шатра бодрым шагом, направился к холму, на котором находились останки церкви. Некоторое время все шли молча, полковник ­что-то напевал себе под нос, возглавляя колону.

– Я знаю, почему там мертвецов мало, – вдруг произнес Сергей, – они бессмертные были, и мы с вами теперь бессмертные. Потому и убивали, а убить нас можно только так.

– Железная логика, – сказала Света, – но, видимо, была причина, по которой они это делали. Ч­ем-то эти граждане, с проломленными головами тот социум не устраивали, а вот чем – нам и предстоит выяснить. Очень вероятно, что это имеет отношение к нашему непосредственному будущему.

– Может, плотность населения регулировали? – предположил Витя.

– К­ак-то странно, жили тут очень компактно, были бессмертные, могли и через рождаемость регулировать, – ответил Сергей.

– Интересно, а мы будем стареть? – вмешалась в разговор Марина.

– Да, вот бы остаться вот как сейчас, и жить вечно, красота, – сказала Юля.

– Ну, кто о чем, – съехидничал Юрка, за что незамедлительно получил очередной подзатыльник от Юли.

– Утешает, что те, на кладбище, прожили очень долгую жизнь, – вздохнул Андрей, – но они старели, – он повернулся к Юле, – значит, и мы состаримся, в ­каком-то варианте. Но все же, если отбросить классику ужасов, разобраться бы, почему «Чужак» не может восстановить мозг?

– Насчет долгой жизни ты, конечно, прав, – согласилась Светлана. – А что касается мозга, я могу попробовать передать словами то, что приходит мне от камня, когда я обращаю внутренний взор на этот вопрос.

– Будет очень интересно, – вмешался в разговор полковник, он замедлился, и вся группа перешла с бодрого галопа на неспешный прогулочный шаг. Света ненадолго задумалась, собираясь с мыслями:

– Сразу хочу предупредить, что имеющийся у меня словарный запас, да и, возможно, вообще наш язык не позволяют правильно передать те инсайты, что я переживаю, общаясь с камнем. Вы скоро поймете, о чем я, – она посмотрела на идущих рядом молодых людей, – поэтому может получиться чуть грубовато, но я попробую.

– А чем плох наш великий и могучий? – спросил полковник.

– Ну, в нашей культуре не было принято погружаться в такие абстракции, вот и нет вокабулярия.

– Да у нас только и делали, как мне кажется, что о душе рассуждали на все лады, – удивился полковник.

– Тут немного другое. Вот в санскрите или у китайцев такие конструкции, скорее всего, есть, а у нас нет. Но не суть, давайте к теме вернемся.

– У мозга есть как бы две функции. Он обрабатывает сигналы, поступающие от органов чувств, и оцифровывает их, рисуя нам мир, как тот рендер, что, получив сигналы с датчиков сейсморазведки, нарисовал нам подземный мир села. Процессы в мозгу, конечно, посложнее, там добавляется и предыдущий опыт, и текущее состояние человека. Но если грубо, то все так. Никакой объективной реальности вокруг нас не существует, есть процесс интерпретации, обработки сигналов, создающий как бы окружающий нас мир. Есть этот мир на самом деле или нет, совершенно не важно в контексте отсутствия возможности это проверить, и не надо закрывать глаза и пинать ногами камни, пытаясь доказать обратное.

Мозг управляет нашим поведением, принимает решения, потом эти решения объясняет наше сознание, и появляется иллюзия личности, то, что мы зовем собой. Это та половина функций мозга, с которой работают нейрофизиологи и прочие специалисты по мозгу.

Вторая – это функция коннектора. Через мозг и ЦНС в целом в наше тело поступает энергия, которая нами движет, через нее мозг делает нас частью той силы, что создает все вокруг. Именно она позволяет мне чувствовать камень и общаться с ним, и именно через эту функцию мозга мы и получаем доступ к различным инсайтам, джанам и нирване.

Так вот, споры, попав в тело, цепляются к каналам передачи энергии и начинают эти каналы менять, они становятся ими, точнее, замещают их и идут к мозгу. Споры уже пропали, остается только новая, созданная «Чужаком», нервная ткань, и, если мозг уничтожить, то тело отключается от источника энергии. Важна целостность всей инфраструктуры, если ее центральный узел разбить, то основа, что поддерживает, а точнее, создает жизнь тела и, помимо всего прочего, мир, в котором оно живет, разрушается.

– Природа смерти в этом контексте становится поистине восхитительной, – Света остановилась и перевела дух, глаза горели, щеки налились румянцем, – вот и все! – Она оглядела стоявших перед ней молодых людей и полковника, который выглядел слегка растерянно.

– Ты что несешь? – тихо спросил он. – Восхитительная природа смерти? Это как так? – полковник внимательно смотрел на Свету.

– Потенциально тело может жить вечно, это зависит именно от правильного баланса энергии, но по ­какой-то причине, наше тело убивает себя. Причем тут так изуверски все устроено, что ­убиваем-то себя мы сами, а все эти истории про клетки уже вторичны.

– Сами себя?

– Да, постепенно как бы закручиваем гайки, пока, наконец, не делаем последний оборот, – Света шла, задумчиво глядя себе под ноги.

– Сам момент смерти… – голос Светы дрожал, она говорила все тише и тише, – мозг делает нечто вроде мертвой петли и перестает создавать этот мир и тело, в котором он сам находится. При этом нет ни смерти, ни умершего, просто конкретный организм перестает существовать. Мы поистине – обезьяны с гранатами, которые используют ее для колки орехов, иногда вынимая предохранительную чеку, чтобы поковыряться в зубах, и потом не всегда удачно вставляя ее обратно.

– Удачная метафора, – сказал полковник и крякнул от смеха. – Ваша теория близка к тому, чем занимается Профессор: природа реальности, различные проявления слабо развитых у обычного человека способностей. А уж вопросы бессмертия у нас на повестке последние лет двадцать – по заказу уважаемых людей. Ну, вот мы и пришли, – полковник ускорил шаг.

На склоне холма была вырыта глубокая яма, рядом с которой, на куче выкопанной земли, лежал цилиндр темно-­серого цвета с запаянными концами.

– Ну, и что тут у нас? – поинтересовался полковник. Он присел на корточки перед цилиндром, осматривая его. – Свинцовый?

– Да, товарищ полковник, – ответил военный, стоявший рядом.

– Давайте его в лабораторию, просветим и вскроем, – полковник встал, – сделано людьми, свинцовая капсула, скорее всего, ­какое-­нибудь письмо, вряд ли ­что-то другое. Все дерьмо, что здесь могло случиться, уже произошло, не представляю, что еще можно добавить. Пойдемте, – сказал он, обращаясь к молодым людям, – займем лучшие места в лаборатории.

Они спустились с холма и пошли в сторону шатра-­лаборатории.

– Так, пока идем, давайте продолжим нашу беседу. Меня заинтересовало ваше замечание, что, по сути, умирать некому? Это как так?

– Да, с учетом природы происходящего с нами, – спокойно ответила Света.

– Значит, смерть есть закономерный результат внутренних процессов, происходящих в нервной системе, управляемой мозгом, несмотря на то, что технически у нас есть возможность жить неограниченное время, по ­какой-то причине наш собственный мозг инициирует это самое «отключение», переставая обслуживать процесс. После этого знаменательного события прекращается работа тела, начинается распад и перестает существовать конкретная личность.

– С личностью сложнее всего. Но я не хочу сейчас это обсуждать, мы можем уйти в жуткие дебри. Я ситуацию вижу, чувствую и понимаю, но облечь ее в слова для меня очень непросто. Если упростить, то мозг есть своего рода дверь, он создает тело вокруг своей инфраструктуры – ЦНС.

– А вот камень – очень похожей природы, он тоже дверь.

– Дверь? – полковник удивленно поднял брови.

– Функционально да. Другого слова не подберу, коннектор, также подходит проводник. Через мозг, равно как и через камень, идет определенная энергия, излучение, которое создает видимые нами эффекты. Камень – не автономный предмет, упавший к нам с неба и принесший на себе «споры жизни». Его появление в нашем мире хоть и сопровождалось фейерверком, последствия которого в виде кратера мы видим здесь, но не было именно падением. Когда в определенном месте в определенное время во Вселенной возникают условия, которые делают возможным некое событие, оно происходит, потому что основным законом Вселенной является гармония. Камень появился здесь, так как это было необходимо, мозг появляется, потому что это необходимо, это правильно и по-другому просто нельзя, а далее вокруг него выстраивается инфраструктура, которую мы называем собой, – сначала тело, потом все сопутствующее.

– Но зачем мозг убивает нас, я не могу понять?