Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 37)

– Ну, и на десерт, так сказать, спинной мозг, – Профессор переключил картинку, на которой были расположены три МРТ проекции позвоночного столба. – В структуры спинного мозга зараженных также были внесены изменения, в основном, в структуру ядер серого вещества.

Остальные нервные структуры были просто замещены, но я сходу не заметила на снимках таких явных аномалий, как в головном и спинном мозге

Другие ткани тела на тот момент не были затронуты, то есть заменены, но «Чужак» явно может изменять и их, как мы отлично видели на той записи с камеры наблюдения, просто ­каким-то другим, пока не понятным нам образом. Хотя гипотеза о динамической перестройке на молекулярном уровне может оказаться вполне рабочей.

Профессор так же добавил субъективное наблюдение, так как общался с утра с зараженными.

– Они были абсолютно адекватны, излишне молчаливы, но выглядели здоровыми, румяными, осязание, зрение, слух в идеальном состоянии, – заверил нас Пятигорский, – то есть можно сделать предварительный вывод: «Чужаком» внесены изменения в структуры головного и спинного мозга, нервные же ткани им замещены.

Однако сам «Чужак» находится в нервной системе, правильнее будет сказать, что он и есть теперь их нервная система. Для Профессора и, понятно, нашего основного бизнес-­заказчика было крайне интересно то, какими новыми способностями «Чужак» наградил носителя, как они уживаются с ним в одном теле, ощущается ли «Чужак», как некое стороннее существо, и может ли носитель или «Чужак» изнутри носителя управлять материей вне тела.

В тот момент одна из гипотез профессора заключалась в том, что «Чужак», став, по сути, нервной системой носителя, представляет собой пилота внутри дрона-тела. Пилота, который может перестроить свой транспорт так, как ему удобно.

– То есть, вы предположили, что «Чужак», используя тело носителя, может влиять на материю, изменять ее, развить у носителя разные там сверх способности? – спросил Сергей.

– Ну, как бы да. Ведь затронутые зоны мозга как ­раз-таки отвечают за подобные способности. В статистике и документах, к которым мы все получили тогда доступ, было описано много случаев, когда люди, с повреждениями или генетическими дефектами в этих зонах творили разное безобразие. Нам оставалось только надеяться, что наши коллеги будут скромнее в проявлении своих способностей. – Света задумалась и продолжила:

– Ну, и позвоночник! Профессор показал нам всем знакомую картинку: сидящего в позе лотоса йога с чакрами, расположенными по позвоночному столбу, наложенную на МРТ проекцию одного из студентов, – и тут, как говорится, без комментариев: основные изменения были сделаны «Чужаком» именно в зонах этих самых чакр.

– Он ему сетку проапргейдил! – воскликнул Андрей.

– Что? – удивилась Света. – Поясни, пожалуйста.

– Спинной мозг – это как бы сеть, связывающая чакры. А «Чужак» ее усилил, что вы и увидели на МРТ.

– Интересный взгляд, – сказала Света, – при случае поделишься с Профессором.

– На тот момент мы могли с уверенностью утверждать, что у наших подопытных коллег, скорее всего, есть эти новые способности, слишком уж сильны были правки, внесенные в их мозг. Как они себя проявят, мы рассчитывали очень скоро увидеть, искренне надеясь, что не деструктивно. Иначе наши исследования могли бы моментально прекратиться.

– Почему? – спросил Сергей.

– За нашей работой следило много внимательных глаз, если бы зараженные проявили хоть толику агрессии, их бы моментально нейтрализовали.

– Каким образом?

– Зависит от степени агрессии, вполне может быть, просто уничтожили бы физически. Если бы успели, конечно, тут ведь по-разному могло повернуться. Мы же буквально играли с огнем. Поэтому Профессор призвал нас максимально быть начеку, особенно тех, кто знал этих студентов в прошлой жизни. Не поддаваться на то, что это наши друзья или знакомые, потому что тех, кого мы знали, больше нет. Их нынешних еще предстоит узнать. Он призвал нас следить за ними внимательно, фиксировать любые аномалии и стараться соблюдать все меры безопасности.

На этом напутствии Профессор завершил свое выступление. У нас было порядка двух дней на участие в исследованиях и подготовку ко второму походу к источнику. В эти дни случилось много интересного…

Профессор был прав, когда предположил, что «Чужак» объединяет зараженных в некую сеть. В тот день, первый после того, как мы, как сказал Профессор, «вошли в новый дивный мир», мы проверяли у зараженных студентов базовые рефлексы. Медик, проводивший исследования, обратил внимание, что, когда после удара молоточком по коленке у испытуемого возникает обычная реакция, она передается двум другим, но в менее явной форме. Его коллеги провели серию тестов и увидели, что реакция на раздражитель у одного испытуемого немедленно передается двум другим. Они обнаружили много подтверждений факту синхронизации, например, испытуемые одинаково реагировали на громкий звук: их головы поворачивались в сторону источника совершенно синхронно.

– Как суррикаты, – пошутил Юрка.

– Ну да, было бы смешно, не выгляди это так жутко, – сказала Света, – я предложила снять энцефалограмму с этих троих одновременно, и все тогда увидим, что мы заморачиваемся со стуком по коленкам и резкими звуками. Студентов привели в лабораторию, подготовили к исследованию. Исследование подтвердило наши догадки – электрическая активность на трех ЭЭГ была совершенно синхронной, что в обычной реальности категорически невозможно. О результатах незамедлительно доложили Профессору, он похвалил нас за проявленную смекалку:

– Ранее вы бы и не подумали такое исследование провести, – сказал он. – Так держать! Начинаете мыслить правильно.

За студентами усилили наблюдение и увидели еще множество интересных мелочей, свидетельствовавших об их полной синхронизации. Иногда, находясь в состоянии видимого покоя, один из них мог встрепенуться, а двое других, находящихся в этот момент в своих камерах, повторяли движение вслед за ним.

Исследователи выдвинули предположение, что случай с превращением лягушки в единый организм (который, кстати, вполне себе здравствовал) есть ошибка, случайный сбой в процессе, скорее всего, целевая схема взаимодействия зараженных организмов – это именно такая связь, образующая сеть, действующую иногда, как единое целое. Таким образом, подтверждалась гипотеза Профессора, высказанная им еще на первой встрече с нами.

Работа психотерапевтов с испытуемыми тоже дала интересный результат: у них фактически отсутствовало сознание.

– Как так? – спросил Андрей. – В каком смысле? Не было личности?

– Смотри, я не хочу сейчас нырять в дебри теории, обсуждая, что такое личность и что такое сознание. Сознание – это некий процесс у каждого из нас в голове, который порождает объяснения происходящему, формирует прогнозы и вообще создает видимость такой бурной деятельности, которую мы принимаем за себя любимых. Мы ­что-то делаем, сознание это объясняет, мы получаем иллюзию свободной личности и спим спокойно.

– Да ладно! Я вот сейчас хочу сделать глоток из кружки, и я его сделаю, – Юрка демонстративно медленно сделал большой глоток.

– Это был я или не я? – спросил он с довольной улыбкой.

– Юр, я в это лезть не хочу, тема долгая. Интересно – погугли, а пока не перебивай, пожалуйста.

Так вот, у испытуемых этой бурной деятельности в голове не было, сознание отсутствовало. Это не означает, что они там «потеряли себя», нет, все помнили, знали свои имена, просто их, скажем так, психическая реальность была совершенно другой. Я предполагаю, что к подобному как раз и стремятся ищущие просветления.

Испытуемые долгое время не стремились к активному откровенному общению с исследователями и довольно безучастно, даже, наверное, лучше сказать, отрешенно участвовали в процедурах и опытах. Как будто все это было не про них и не с ними. Возможно, так сказывалось отсутствие сознания, не знаю.

Сам Профессор несколько раз беседовал с ними, но они его никак не выделяли из нашей группы и отвечали так же совершено безучастно

А на утро третьего дня нашего существования в новом мире испытуемые и вовсе перестали с нами общаться, попросту говоря, онемели. Никаких физических отклонений мы у них не нашли, но, тем не менее, они не говорили и совсем потеряли эмоции. Совершенно каменные лица, медленные, размеренные движения, в основном, они сидели либо лежали. Мы не на шутку встревожились, но через два дня они сами вышли на контакт. Попросили позвать Профессора и, когда тот пришел, сказали, что хотели бы ответить на вопросы, которые накопились у всех нас.

Испытуемых привели в самую большую лабораторию, туда же стянулись остальные члены исследовательской группы. Испытуемые сели на подготовленные для них стулья в центре пустого пространства, вокруг которого стояли ученые: спины ровные, руки на коленях, взгляд перед собой.

– Здравствуйте, – они произнесли это все трое одновременно, по-прежнему глядя перед собой. Прозвучало жутко, ученые вздрогнули, лаборантка вскрикнула и уронила на пол большую колбу со стола. Испытуемые синхронно перевели взгляд на нее, потом на осколки колбы на полу, потом вернулись в прежнее положение.

– Лучше, если будет говорить ­кто-то один, например, я, – сказал высокий юноша с длинными волосами, собранными в хвост на макушке, который до заражения был аспирантом на биофаке, – разницы нет, любой из нас есть часть целого и может говорить за всех. У вас, очевидно, накопились вопросы, но ранее мы не могли общаться. Как вы наверняка заметили во время проводимых исследований, некоторые зоны мозга у нас подверглись небольшой корректировке, речевые функции были нарушены, пришлось подождать, пока все необходимые связи восстановятся и вернутся навыки.