Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 38)

– А ваш новый способ общения не похож на человеческий? – спросил один из исследователей.

– У нас нет общения. Необходимость в общении возникает в силу искусственной разобщенности индивидуумов… – он говорил, будто читал невидимый телесуфлер, его взгляд был расфокусирован, как и у остальных испытуемых. – Мы находимся в постоянной связи друг с другом, и с лягушкой тоже, и даже с останками рыбы, которой не повезло.

– Рыбы?

– Вы держите ее останки в холодильнике, но тот, кого вы называете «Чужаком», в ней еще жив, и это связывает нас с ее останками. Также мы связаны со множеством других существ, в которых живет «Чужак».

– Их много?

– Великое множество по всей планете.

– Но почему о них никто не знает?

– В силу особенностей изолированного существования, либо сознательного сокрытия.

– «Чужак» – не новость?

– Нет, он попал на Землю более трех миллиардов лет назад, и с тех пор пребывает здесь в разных жизненных формах. Если называть вещи своими именами, он и есть жизнь. До его появления здесь жизни не было, и вряд ли бы она появилась, не попади он сюда.

– А как он сюда попал?

– Метеорит, «споры жизни», в самом прямом смысле. Только создатели гипотезы панспермии предполагали, что на Землю с метеоритами попали ­какие-то бактерии или микроорганизмы и размножились, попав в подходящую среду. А попал… вирус Бога.

– Вирус Бога?!

– Именно. Жизнь на Земле была создана в результате распространения того, что вы назвали «спорами Чужака», по планете. Источником спор были осколки метеорита. Распространившись в воде, они, используя строительный материал, которого в ней было в избытке, создали первые формы жизни. Дальнейшее вы можете сами себе представить, механизм видели.

– То есть, вы хотите сказать, что «Чужаку» не нужен живой носитель? – спросил Профессор.

– Нет. Для вас форма жизни – это обязательно организм, пусть простейший, пусть ничтожно малый, но только биохимически сходный с окружающими вас формами жизни. Жизнь же есть любая организованная структура, кристалл, например. Каждая спора запустила свой процесс, появились очаги, началось творение. В то же время жизнь есть и результат эволюции, потому что творение было процессом перебора вариантов и исправления ошибок. Вы ведь это видели, правильно?

– То, что мы видели, когда наблюдали за вами ночью?

– Именно, каждый день мы перебираем возможные варианты развития и строим вектор в будущее, если изменятся внешние условия, мы изменимся вслед за ними.

– Но как можно создать жизнь во всем ее многообразии таким образом, да еще и с нуля? Вы – уже готовые организмы, ошибки в которых он исправляет. Но он не создает ничего нового, никаких новых видов.

– Насчет новых видов вы ошибаетесь, они появляются, и скоро вы обратите на них внимание. «Чужак» выстраивает прогнозы по всему массиву зараженных существ, хотя правильнее говорить – созданных. Новые виды создаются там, где есть ниша, и он ее заполняет.

– Как можно создать новый вид?

– Так же, как было создано все живое вокруг, – из доступного материала, через череду экспериментов, проводимых с очень высокой скоростью. Вы видели сами, как он работает с нашими телами, то же самое он делает и со всей экосистемой носителей. А материала вокруг много, его было достаточно и миллиарды лет назад, и времени у него было предостаточно. Жизнь – это эволюция и творение одновременно. Вы все время ищете черное или белое, хотя большая часть из вас носит этот древний знак, который все объясняет, – он кивнул на Инь-­Ян на стене лаборатории, – поистине гениальная визуализация истинного положения дел, но выводы вы делаете слишком уж сложные.

– Какова цель этого процесса?

– В самом процессе. В нем нет цели или смысла, равно как ее нет и в существовании, жизни, или как вы там это называете, – он сделал движение головой, обводя взглядом окружающее пространство, движение синхронно повторила вся группа, – жизнь существует только ради процесса, ради себя самой. Можно, наверное, сказать, что целью является гармония экосистемы, но сам термин «цель» тут в корне неверен. Он, точнее, все мы, творим, потому что можем, потому что такова наша природа, опираясь на чувство гармонии, а не на некий план или представление о конечном результате, что вы и называете целью.

Представьте ребенка-­вундеркинда с огромным набором кубиков конструктора Лего, которые он пересобирает с ужасающей скоростью. Будет множество нежизнеспособных форм, но рано или поздно обязательно появятся первые организмы, затем другие, потом третьи заполнят нишу между ними, появятся пищевые цепочки.

– Вот вы говорите, что Бог есть любовь, но уже не понимаете истинного значения этих слов, это – эхо давно забытых переживаний. А ведь это не метафора, а самое настоящее описание состояния экосистемы носителей, того, кто создал жизнь вокруг, и единственного, кого мы можем называть Творцом или Богом. Любовь – единственное доступное всем людям состояние, дающее представление о том переживании, в котором находимся сейчас мы.

– Вы хотите сказать, что «Чужак» не преследует никаких целей, кроме творения и этой вашей гармонии, потому что это доставляет ему невыразимое удовольствие? – Профессор всем своим видом выказывал недоверие к такому предположению.

– Да, удовольствие есть единственный правильный мотиватор. Посмотрите вокруг, – он обвел взглядом предполагаемый мир за пределами лаборатории, синхронно с ним это сделали двое других, – одни наркоманы, миллиарды людей в погоне за дозой. Все, что вы делаете, вы делаете ради удовольствия, которое дарит вам внутренняя химия тела, либо через внешние раздражители – ту же химию, но в форме наркотических веществ. Мы же говорим о совершенно ином опыте, который является результатом гармонии экосистемы.

– Каким бы ни был опыт, вы говорите о нематериальных целях, мы живем в простом и понятном, практичном мире. У живого существа должны быть цели. Вы заражены, стали частью некой общей экосистемы, ­чего-то целого. Но зачем он вас объединил? Из любви к искусству? Красоте? Гармонии?! – Профессор явно выходил из себя.

– Вы верно заметили, – ответил представитель группы испытуемых, – вы живете в простом и понятном, практичном, искусственном мире. Вас изуродовали, поместили, как хомячков в колесо, в котором вы проводите всю жизнь, подстегиваемые химией и возникающими у вас в уме галлюцинациями. Вы же ученый, и что такое реальность представляете себе ясно и четко, так ведь?

– Допустим, – немного успокоившись, ответил Профессор.

– Так вот, а мы живем в другом мире. Не таком простом и понятном, в нем и понимать нечего. Мы просто живем, связанные друг с другом, без кошмаров и стрессов, в которых пребываете вы все. Материальные цели? И какие же, по-вашему, они могут быть? Поработить человечество? Вы видели ­когда-­нибудь кучу опарышей в падали? Возникало желание порабощать и властвовать? Ничего, кроме сострадания, вы не вызываете, брать у вас нечего, а возлагать на себя бремя власти над вами и одновременно ответственности за вас желания нет. У нас вообще нет никаких особенных желаний, есть лишь стремление к гармонии и совершенству, наше существование похоже, скорее, на серфинг, мы скользим по волнам благодати в наиболее оптимальную сторону.

– А если на вашем пути к благодати окажется препятствие, например, закон, другое живое существо, вдруг понадобится совершить ­какие-то действия, направленные против людей? – осведомился Профессор.

– Вы опять пытаетесь втиснуть все в рамки доступных вашему разумению понятий и действий. На нашем пути не может оказаться ничего, как вы сами видели на записях, наша «дорога», – он изобразил в воздухе руками кавычки, и группа синхронно повторила его движение, – постоянно пересоздается, не задевая никого. Все препятствия возникают и устраняются в пределах экосистемы, пересечений не может быть, как и внешних препятствий и столкновений, вой­ны или еще ­какого-либо беспокойства.

– Но вы расширяете свою экосистему за счет новых зараженных!

– Не мы, тут вопрос судьбы. Мест, где остались споры, не так уж и много. Никакого сознательного распространения нет. Хотя, как вы понимаете, с этим, при желании, не может возникнуть никаких проблем. Достаточно было бы запустить споры в водопровод. Но у нас нет планов захвата мира, у нас вообще нет планов, никаких, мы же сказали об этом ранее.

– Да, мы уже поняли, только стремление к гармонии.

– Именно.

– А что еще вас интересует?

– Ничего.

– А культура, у вас есть культура?

– Что касается вашей культуры, нам она совершенно не интересна: она крайне деструктивна в своей основе и есть плод искажения естественных, природных, процессов, по сути, болезнь. Вы бы хотели, например, проиграть на себе чужую зубную боль? Наверняка нет. Примерно такое впечатление мы получаем от предметов так называемого «искусства». И это в лучшем случае, поскольку в большинстве своем многие из них – просто надуманные пустышки, произведенные на продажу и предназначенные для украшения интерьеров. Украшения из ракушек, продающиеся в курортном городке с лотка, куда более настоящие, чем большая часть вашего искусства.

– Однако, – Профессор остановился напротив говорившего, глядя на него сверху вниз, – вы только что списали тысячелетний опыт человечества, обозначив его, как симптом некоего заболевания. По-вашему, миллионы людей, которые посвятили себя различным видам искусства, глубоко больны?