Дмитрий Данков – Вирус Бога (страница 35)

– Раз мы с вами достигли взаимопонимания, давайте приступим к работе. Идти вам пока все равно некуда, помещения для вас только начали готовить. Я проследил, чтобы ваши пропуска заблокировали. Поэтому вызванивайте остальных, кто уже успел сбежать, пусть возвращаются. А пока начинайте вводить меня в курс дела.

Три часа без продыху мы излагали ему основные данные. Профессор слушал, периодически задавая вопросы. Иногда он закрывал глаза, откидывался на стуле и, казалось, засыпал, но стоило остановить рассказ – призывно махал рукой, требуя продолжения. Видимо, так ему было легче воспринимать, говорят же, что, если отключить один канал восприятия, другие усиливаются.

В тот вечер мы разошлись за полночь, я даже не умылась перед сном, была совершенно без сил. Нам оборудовали «казармы»: девочки налево, мальчики направо, военные койки, комплекты одежды и армейские vanity kit. Я была поражена, что у них сейчас такое есть. Так и началась наша новая жизнь.

На следующее утро Профессор встретил нас в лаборатории, просматривая ­какие-то распечатки с кружкой кофе в руке.

– Доброе утро, дорогие коллеги, – приветствовал нас он, – пока вы дрыхли, я прошелся по вашим файлам, кое-что вот распечатал, – он показал на стопку листов на столе, – так вот, здесь множество дыр, которые нам нужно оперативно закрыть.

– Дыр? – удивился наш бывший руководитель, Сергей Семенович Воронцов, тоже один из видных российских ученых, глава НИИ Микробиологии Минобороны РФ. Это такое чудесное место, где люди создают вирусы-­убийцы и прочее биооружие. Отныне он играл вторую скрипку в нашем проекте, что его явно бесило, особенно с учетом природы их разногласий с Пятигорским. – Что еще за дыры? – он начал раздражаться.

– Коллега, – Профессор подошел к нему и протянул руку, – мы сейчас в одной лодке, и наши предыдущие разногласия не должны нам мешать. Тем более, вам сейчас поправят доступ и, думаю, у вас будет шанс изменить свое мнение о моей работе. – Пятигорский посмотрел прямо в глаза своему заместителю. – Мир? – спросил он.

Сергей Семёнович некоторое время удивленно изучал взглядом профессора.

– Я всегда с уважением относился к вам, как к коллеге, как к ученому, сомнения у меня вызывала только сфера, в которой вы работаете. Но происходящее здесь заставило меня по-другому посмотреть на вещи и, как минимум, допустить, так сказать, реальность вашего поля деятельности, поэтому я тоже, а свою очередь, прошу на время забыть наши предыдущие разногласия.

– Красиво сказано! Спасибо! – Профессор приобнял заместителя и похлопал его по спине, затем повернулся к нам:

– Приступим. Ваша лаборатория специализируется на бактериологическом оружии, вы привыкли иметь дело с вирусами, на худой конец, с новыми интересными паразитами. В данном же случае мы имеем дело с разумным существом, просто его природа в корне отличается от того, с чем вы сталкивались ранее. Да, его поведение похоже на вирус, у нас имеется традиционный тандем: носитель и захватчик, но это – разумное существо, способное анализировать информацию и принимать решения.

– Поэтому он и начинает захват с нервной системы? – спросила я. – Чтобы взять на себя, так сказать, все рычаги управления?

– Именно! Но его разумность совершенно другой природы, нежели наша. Вы ранее не сталкивались с подобным, поэтому в эту сторону даже и не посмотрели. Нервная система ему нужна не только потому, что ведет к мозгу, а еще потому, что эта часть человеческой анатомии играет весьма интересную роль и обладает свой­ствами, о которых вам в институтах не рассказывают. Итак, по пробелам в исследованиях. Во-первых, вы не разобрались с источником, сосредоточились на доставленных образцах, включая человеческие, а необходимость отработать на местности, попытаться найти источник потеряли. А ведь эти споры ­откуда-то взялись. Так? Должен быть источник, а где источник, там могут быть ответы на многие вопросы. Таким образом, из фокуса исследований выпало целое направление.

– Профессор, надеюсь, вы понимаете, каким шоком для нас было все то, что тут происходило… – начал оправдываться Владимир Семенович.

– Это сказано не в укор вам, коллега, – перебил его Профессор, делая останавливающий жест рукой, – у меня больше вопросов к коллегам из ФСБ. О­ни-то куда смотрели, есть же протоколы. Видимо, тут все пребывали или все еще пребывают в шоке, – он усмехнулся, – продолжим. Во-вторых, вы не отработали периметр распространения, а это, простите, уже за гранью понимания. Вы нашли споры в воде, поняли механизм заражения. А отправить группу пройтись по берегу, взять пробы и оценить масштаб не догадались? Может это, простите за французский, говно уже в нашем водопроводе.

– Ну, и в‑третьих, имея на руках зараженных людей, с которыми можно вступить в непосредственный контакт, вы фактически не отработали этот материал. Все ваши исследования – лишь констатация изменений, происходящих в их организмах. Почему с ними не работают психотерапевты и нейрофизиологи? Они – люди, они говорить умеют, в отличие от этой вашей «лягушки-­терминатора», а вы с ними не общаетесь вообще, только вот видео смотрите, – Профессор показал на стойку с мониторами, на которые выводилась картинка из камер с зараженными студентами.

– «Чужак» перестраивает их нервную систему. Ткани, которые он воспроизводит, конечно, практически идентичны человеческим, если верить вашим данным, но это уже не человеческие ткани. Значит, должно ­каким-то образом изменяться восприятие. И я вижу только одну стенограмму разговора с одним из испытуемых об изменениях, которые он ощущает. Вам что, не интересно совсем, что с этими людьми происходит? – говоря все это, профессор смотрел на Владимира Семеновича, а тот в ответ только сконфуженно вздыхал.

– Да, я понимаю, вас понесло на этом открытии – новая форма жизни, Нобелевка и все такое, – Профессор махнул рукой, – простите, что так эмоционально выступил.

– Это, собственно, три основных момента, которые вы могли бы отработать без меня и моих коллег, все лежит на поверхности. Но они очень важны, согласитесь. Остальные моменты – это уже то, для чего меня сюда и пригласили. Для вас, простите, коллега, – Профессор прижал руку к груди, повернувшись к своему заместителю, – это за пределами того, что называется наукой. Добро пожаловать в новый дивный мир с новым допуском! Вам дадут некоторые материалы по профилю наших исследований, чтобы при работе у вас не возникало отторжения при рассмотрении теорий, которые будут исходить от меня и от моих коллег, заодно сразу купируем все возможные споры о псевдонаучности.

– Простите, Профессор, – Владимир Семенович поднялся с места, – вы упомянули о разумности этого, с позволения сказать, существа. Что вы имели в виду? Как вирус может обладать разумом – в том понимании этого термина, которым оперирует, – он чуть замялся, – классическая наука?

– Классическая наука, говорите вы? – Профессор посмотрел в потолок и сделал небольшую паузу. – Классическая наука вообще ничего не знает о разуме и оперирует в этой области довольно серьезными объемами наукообразной ерунды, – он сделал останавливающий жест рукой, призывая коллегу не встревать с возмущенными комментариями. – Мы говорим об очевидно разумном существе, причем его разумность лежит настолько на поверхности, что я, если честно, удивлен, что такой вопрос вы не поставили себе сами. Вы же видели, как оно раскручивает ДНК, проводит некое планирование, исправляет недостатки. Что это, как не проявление разумности, по-вашему? Причем разумности высокого порядка. Просто у вас, адептов классической, – Профессор изобразил в воздухе руками кавычки, – науки, все в голове разложено по полочкам, как в той наивной книжонке, на которой и базируются все наши, точнее, ваши, естественные науки – «Происхождение видов путем естественного отбора». Да, это разумное существо, причем страшно совсем не то, что оно ­каким-то образом пересоздает носителя, а то, что оно, вероятнее всего, создает из носителей некую сеть.

– Сеть? – удивился пожилой ученый.

– Именно! Ситуация с лягушками и рыбами была ­чем-то вроде намека, а вы его не поняли. Мне же подобные штуки знакомы по другим представителям земной фауны, с которыми ваш дедушка Дарвин не сталкивался. Поэтому предполагаю, что наши зараженные коллеги подтвердят мою догадку, и давно бы вам сами это рассказали, удели вы им время и задай правильные вопросы. И в этом случае все станет уже совсем интересно – или совсем грустно. Но давайте перейдем к конкретике…

– Постойте, пожалуйста, Профессор, – перебил его Владимир Сергеевич, – а как может существовать разум в этом существе, вот что мне непонятно.

– А мне, если честно, все равно, понятно вам или нет, – ответил Профессор.

– То есть как – все равно? – ученый был обескуражен.

– Вы все тут крайне расслаблены, дамы и господа, – Пятигорский оглядел коллектив. – Мы ведь не будем выступать с результатами исследований на симпозиумах и печататься в научных журнальчиках. А все эти ваши «зачем» и «почему» – просто повод извести еще добрую сотню страниц бумаги для статьи в научном журнале. Понятнее не станет, практической пользы – ноль. Мы здесь собрались строго по делу. Нам нужно констатировать факт наличия разума, понять способы коммуникации и размножения, определить уровень угрозы, найти уязвимости и приступить к уничтожению.