Дмитрий Чепиков – Загадочные рассказы (страница 4)
Как же сильно внешне хасы отличались от людей из племени Мэда! Удлиненный, скошенный лоб, почти полное отсутствие подбородка, глубоко посаженные небольшие злобные глаза. Хасы явно были ближе к животным, чем к людям. Необычайно сильные, коренастые, они ловко управлялись с дубинами и копьями. Однако они практически не использовали луки и стрелы, ставшие грозным оружием у других племён после отступления ледника. Но в ближней схватке им не было равных.
– Они увели пленных в свою долину. Мы вернём их, – сказал вождь и хладнокровно размозжил тяжелым камнем голову умирающего хаса. Допрашивать или держать каннибала в плену было делом бесполезным. Эти дикари общались между собой на гортанном лающем языке, который никто кроме хасов не понимал.
Соплеменников Амоха, которые вернулись с охоты, собралось не более четырёх десятков. Большую часть добычи мужчины закопали в земляные ямки, заранее обернув нарезанные полосы мяса полосатыми листьями душистого растения, которое целую неделю не давало портиться свежей провизии в почве. Настроены воины были решительно и жаждали боя. Они горели местью и желали попытаться спасти соплеменников, уведенных хасами. Воины пока не думали о зарке. Враги в обличье человека в тот момент были намного ненавистнее. Даже такие чудовища, как зарк, не убивали больше жертв, чем могли поглотить единожды, если, конечно, не сражались за свою жизнь. Закончив со сборами, охотники выступили в поход на поселение каннибалов. К стойбищу дикарей двигались два отряда: один под командованием Амоха, другим управлял Мэд.
Стойбище хасов удалось окружить глубокой ночью. Людоеды никогда не выставляли стражи и не увидели, как наблюдавшие за ними люди неслышно расползлись по вересковым зарослям, буйно растущим в округе. Не обращая внимания на ветреную холодную погоду, охотники ждали сигнала, не выдавая своего присутствия. Ожидание продлилось до раннего утра. Во вражеском поселении после двух стычек с людьми Амоха оставалось не менее сорока-сорока пяти взрослых мужчин, и ещё столько же разукрашенных боевыми татуировками женщин, которые были тоже весьма опасны. Детей людоеды всегда запирали на ночь в центральной большой хижине. Закусив до крови губы, воины Амоха следили за тем, как дикари разорвали на части двух пленниц, причем женщины каннибалов проявили особенную жестокость. Охотники не могли напасть на пирующих каннибалов без команды вождя и дисциплинировано её ждали. Двенадцать связанных выживших женщин лежали вповалку возле большого костра и молча ждали своей участи. Среди них не было ни одного старика или ребёнка. Оставалось только догадываться об участи тех, кого не досчитались. К восходу на ногах осталось не больше десяти насытившихся человеческой плотью, полусонных хасов.
– Убивай! – загремел клич Амоха, и разъяренные охотники обрушились на разомлевших каннибалов.
Битвы той эпохи были чрезвычайно скоротечны и жестоки. Никто не просил о пощаде, никто её не дарил. Хлёсткие удары копий и дубин, треск сломанных костей, море крови, расколотые черепа и выпотрошенные животы. Когда оружие ломалось в бою или им нельзя было размахнуться, соперники дрались, как звери, душа, царапая и кусая врага. Звериная сила хасов компенсировалась напором и яростью нападавших. Однако людям из племени Мэда не вышло бы одолеть даже захваченных врасплох дикарей, если бы им не помогли пленные женщины. Освободившись от травяных верёвок, они схватили оружие убитых и тоже сражались. Женщины обоих племен бились наравне с мужчинами, до последнего. Отчаянная драка длилась недолго. Вскоре шум битвы сменился стонами умирающих и раненых. Всё стойбище было усеяно телами проигравших битву хасов. Погиб Нар, задушенный могучим вождем дикарей. Впрочем, убийца прожил после этого всего секунду: стрела, выпущенная Лимой, вонзилась точно в правый глаз людоеду. Почти все выжившие охотники были раненными. Да и тех оставалось всего четверо. Мэд, трое молодых воинов и пять женщин в заляпанных кровью шкурах. Детей каннибалов выпустили из хижины и те, визжа, разбежались. Их не ожидало ничего хорошего в долине, потому никто не стал их добивать.
Амох лежал на телах двух убитых им врагов со сломанным позвоночником, обездвиженный подлым ударом дубиной в спину. Старый вождь не мог даже пошевелиться, только пытался что-то сказать спасенной ведунье Элле. Женщина подозвала Мэда, с трудом разобрав слова умирающего, и сняла с шеи вождя ожерелье из зубов махайрода – символ власти над племенем. Точнее, его жалкими остатками. Она надела ожерелье на Мэда и… никто не протестовал.
Новый вождь согласно кивнул, поскольку отказаться он уже не мог. На него с огромной надеждой смотрели уцелевшие соплеменники. Мэд раздумывал о том, какое решение теперь будет правильным. Пока он размышлял, женщины перевязали пучками лечебных трав раненных охотников, принесли воды из ручья в кожаных мешочках с завязками.
Время на размышления вдруг закончилось; ветер принёс к победителям знакомый Мэду кисловатый запах. Зарк! В пылу битвы о нём совсем позабыли. Тяжелый запах повсеместно пролитой крови привлёк древнее существо. Бегство было единственным вариантом, и люди устремились в направлении родной долины. За выжившими никто не гнался. Чудовище терзало тела павших на месте побоища.
Добравшись с соплеменниками до жилищ на холме, Мэд снова столкнулся с необходимостью принятия важнейшего решения. Уход с богатых добычей и отвоёванных такими жертвами земель сулил обернуться гибелью. Не так просто подняться и перебраться на новые места, где неизвестно что ждет. Но что делать с зарком? С ним и десятки воинов не решились бы сразиться в открытом бою.
Мэд критически осмотрел своих людей. Уставшие, взмокшие и израненные, сегодня они не были готовы сниматься с места и уходить в неизвестность. Теплилась мысль, что зарк будет несколько дней поглощать мертвечину и гоняться за детёнышами людоедов, прежде чем снова наведается к ним на холм. Это давало охотникам какое-то время на подготовку к уходу из долины или к новой драке.
Откопав часть припасов и перекусив, люди повалились прямо на землю, не дойдя до уцелевших хижин. Усталость и сон их сморили. Охрану не выставляли, мясо, подобно дикарям, съели сырым, чего прежде не случалось. Рядом с улёгшимся на сухой траве Мэдом опустилась на четвереньки Лима.
– Я знаю, как нам прикончить его, – зашептала она на ухо вождю. – Но людям именно ты должен сказать об этом. Они должны тебе верить, ты их ведёшь. Я видела много рисунков на камнях возле стойбища хасов, на одном из них было, как устроить ловушку на зарка.
Племя Мэда отдыхало остаток дня и всю следующую ночь, а наутро на холме началась невиданная работа. Ловушку рыли все: и мужчины, и женщины, поочередно сменяя друг друга. Инструмент для копания был непрактичным: широкие толстые кости, вставленные в прочное древко, и острые палки, которыми рыхлили почву. Выкопанную землю вытаскивали наверх в мешках из испорченных шкур. Работа кипела до вечера. На дно глубокой круглой ловушки закопали деревянные колья и крупные заточенные кости, обильно смазав их ядом, добытым из пойманных в низине пёстрых гремучих змей. Для охоты такой метод не применялся. Отравленное мясо нельзя было употреблять в пищу, но для схватки с зарком яд мог оказаться полезным. Правда, никто не знал, подействует ли он. По крайней мере, на камне с инструкцией были нарисованы змеи и стрелочка в сторону западни, как говорила Лима.
Когда работа, наконец, была окончена, ловушка выглядела внушительно. Яма глубиной в два человеческих роста и десять шагов в диаметре была надежно укрыта жердями с привязанными к ним хворостом и пучками травы. Перед этим на дно ямы предусмотрительно швырнули труп хаса, убитого Амохом. Чуть поодаль женщины сложили небольшие пирамидки из сухих веток и сучьев, чтобы при необходимости быстро развести сразу несколько костров. На один яд Мэд не рассчитывал. Он по-своему дополнил идею ловушки, замеченную на камне Лимой. Одинокий костерок разожгли только в старой сторожевой хижине и прикрыли плетеную дверь. Теперь оставалось ждать.
Зарк не появился в этот день. Зато к западне заглянули пара голодных волков. Их прогнали огнем и криками, чтобы звери не упали в яму. Погода совсем испортилась. Вместо солнечных дней в это время года с неба спустился обложной дождь. Запасённое топливо для костров укрывали шкурами. Вся поверхность холма, вытоптанная и лишенная растущей травы, вскоре оказалась полностью покрыта серой грязью, настойчиво липнущей к ногам. Мэд иногда выглядывал из хижины, опасаясь, что дождь подмоет края ямы, и маскировка упадёт вниз. Однако к утру следующего дня дождь прекратился, хотя тяжелые тучи еще не расступились в небесах, грозя снова обрушить потоки холодной воды. Из-за большой влажности каменную долину, как только взошло солнце, окутали клубы густого молочного тумана.
Зарк появился подобно призрачному духу, выскользнув из тумана, укрывшего долину под холмом плотной непроглядной пеленой. Люди, сидевшие в засаде, увидели монстра только тогда, когда он уже поднялся на холм. С тридцати шагов необычное существо предстало во всём своём кошмарном обличии. Его вид поверг в дрожь даже Мэда и Лиму, несмотря на то, что им уже приходилось видеть зарка.