Дмитрий Чепиков – Загадочные рассказы (страница 2)

Выслушав Халфмана, я понял, кто за мной наблюдал с деревьев, однако было все равно неясно, что за непонятные люди снуют на базе и куда подевалась многочисленная и хорошо вооруженная охрана.

В 14.30 оберст скомандовал группе выходить к объекту. Взрывчаткой были загружены максимально, её тащил даже сам Халфман. Непонятно, зачем её взяли с собой такое количество, ведь вся база – четыре расположенных по квадрату барака и двухэтажный исследовательский центр в середине периметра. Чтобы уничтожить его, хватило бы и трети того, что мы принесли с собой. Представляю, каких усилий стоило здесь Советам всё выстроить, что ещё раз говорило о важности объекта. На половине дороги к точке встречи совершили остановку, чтобы связаться с Вилли. Но радиостанция, которую я оставил Реберу, не отвечала.

Мы не успели прийти в себя, как позади отряда раздались автоматные очереди нашего замыкающего Ганса. Он шел немного позади, прикрывая тыл группы, и мог открывать огонь только в крайнем случае. Предположив, что нас обнаружили советские контрразведчики, мы бросились назад и увидели несколько теней, метнувшихся в лесную полутьму. Ганс лежал на земле, сжимая руками развороченный окровавленный живот, левой ноги до колена не было.

Мы застыли от неожиданности. Ожидали наткнуться на бойцов противника, а столкнулись непонятно с чем. Ганс агонизировал и хрипел. Он смог выдавить из себя: «Пришел дьявол… его слуги…», – и умер. Нас пробрал озноб, а Халфман, прекратив рассматривать едва заметные следы, приказал двигаться и выполнять задачу. Мы забрали у погибшего взрывчатку, оружие и забросали труп Ганса ветками. Теперь я шёл замыкающим вместе с Юргеном. Мне было ясно, что оберст прекрасно понимает происходящее, однако с нами делиться информацией не намерен. Непонятно почему. Возможно, он считал правильными именно такие приоритеты.

Вскоре мы вышли к посту, на котором был должен находиться Вилли. Я заметил его издали, висящим на ветвях могучей лиственницы головой вниз, точнее половиной головы. Верхнюю часть черепа будто откусили гигантскими челюстями, а на уцелевшей его части застыл перекошенный в ужасе рот. Нашего сапёра, Дитриха, стошнило. Халфман задумчиво вертел в руках разбитую радиостанцию. Продолжили действовать по плану.

Разделившись на четыре группы, мы вошли на территорию секретной базы с разных сторон. И вот тут начались вещи, которые мой разум до сих пор не желает принимать. Мы не встретили ни одной живой души, только пустые здания, разбросанное и разбитое оружие, стреляные россыпи гильз, клочья одежды с бурыми высохшими пятнами, очевидно крови. В центре базы снова наткнулись на норы, в количестве не менее двадцати. Возле здания казармы стояла ржавая полуторка с вращающейся станиной, на которой было смонтировано зенитное орудие.

«Казарма минимум человек на двести», – прикинул я. Страх начал взбираться от поясницы и выше по позвоночнику, и я, внезапно почувствовав опасность, обернулся. Как раз за мгновение до того, как на меня бросился какой-то огромный человек. Нет, это был не человек, а нечто кошмарное – хищное сильное тело, грязно-зеленая чешуйчатая кожа и злобная оскаленная морда ящера, вместо человеческого лица. Я машинально выпустил в навалившуюся на меня тварь три или четыре пули из парабеллума, а мозг отметил на теле нападавшего остатки военной формы. Монстр с шипением отвалился и скользнул в ближайшую нору. Я почувствовал, как кровь течет под моей одеждой, но боли не ощущал.

Несколько секунд я звал моих товарищей, раньше меня свернувших за угол казармы. Потом послышалось шипение отовсюду, и земля разверзлась… Из каждой круглой норы хлынули чудовища и не по одному. Они были разными, но все напоминали человека с головой ящерицы. Некоторые совсем черные и большие, некоторые – более светлого оттенка в остатках гражданской одежды или обмундирования. Раздались выстрелы выживших из моей группы, и мой разум не выдержал. Я бросил оружие и побежал.

Я не боюсь умереть в бою и точно не трус, но я не хотел видеть, как полулюди-полуящерицы рвут на части моих товарищей, а некоторых тащат в свои норы ещё живыми. Зачем? Чтобы сделать такими, как они? У меня нет ответа на этот вопрос. Последнее, что я запомнил – это Халфман, забравшийся на крышу барака и стреляющий во все стороны из автомата. Он прожил не дольше перезарядки магазина, когда его смяли напрыгнувшие монстры.

Я нёсся по лесу, не разбирая дороги. Не знаю, сколько бежал. В памяти отложились три мощных взрыва позади, очевидно, кто-то успел заложить взрывчатку, и сработали часовые механизмы. Я рассчитываю, что взрывы убили как можно больше этих чудовищ. В глазах темнело, а в голове плыли странные образы, звучали обрывки фраз:

«Бог-ящер… Но ведь это старославянская легенда», «Вечная жизнь, новая сила», «Такие же как мы»… Ярко вспыхивали навязанные моему разуму картины языческих жертвоприношений, случившихся задолго до пришествия Христа. Воины в блестящих доспехах, истреблявшие людей-ящеров. Чудовища не забыли, кем они были и как с ними обошлись. Они вернутся, когда придёт их время… и это время близко…

Когда я выбежал на лесную дорогу, то чуть не врезался в грузовик с солдатами. И я был рад сдаться в плен.

Я, оберлейтенант Густав фон Краузевиц, прошу советское командование принять меры по уничтожению всех этих тварей, пока не поздно. Ещё не поздно. Они неуправляемы и хитры. Они будут вскоре среди нас. Возможно, это уже случилось. Я знаю. Я видел.».

16 июля 1943 г.

– Действительно интересный документ, Игорь, – процедил подполковник. – Только вам не кажется, что все написанное – бред сошедшего с ума нациста?

– Виктор Степанович, это не просто фантазии. Вот документы о смерти Краузевица. Заключение: рваные раны на боку и груди, заражение неизвестными токсинами. Он скончался через два месяца после составления своих записей, – Рязанцев покраснел от оказываемого недоверия. – И как вы объясните, что пятнадцать лет назад именно вы поставили подпись в приказе на отправку очередной исчезнувшей группы в место, точно указанное немецким военнопленным?

– Выпейте воды, Игорь, – голос начальника стал сердитым, с плохо скрываемыми нотками гнева, он подвинул прозрачный графин с водой офицеру. – Выпейте, успокойтесь и зайдите ко мне завтра. Мы обсудим с вами эту тему.

Рязанцев несколькими выпил половину предложенного графина и, пулей вылетел из кабинета, оставив на столе подполковника принесённые документы. Через пару десятков шагов ему стало нечем дышать, голова закружилась, и он рухнул ничком возле лестницы. Кровь захлёстывала его горло, а сердце больше не билось.

Виктор Степанович улыбнулся, подошёл к окну и распахнул его створки, наконец сняв свои неизменные очки. В ярком солнечном свете хищно блеснули жёлтые змеиные глаза. Он едва заметно улыбнулся, услышав невероятно тонким слухом грохот упавшего в дальнем конце коридора мёртвого тела Рязанцева. Затем подошёл к столу и спрятал в нижний ящик в который раз некстати всплывшее дело покойного оберлейтенанта…

Первобытный ужас

Мэд и Лима были загнаны в ловушку и прижались спиной к поросшей седым мхом глыбе базальта, подобной тем, которыми была усыпана вся округа. Цепи вечных камней в этой местности образовывали настоящий лабиринт, в котором можно было запросто заблудиться. Но от природного лабиринта была и польза. Иногда охотники из племени Мэда находили здесь спасение от грозных хищников, пробираясь между базальтовыми валунами и укрываясь от зверей. Однако хищники и не пытались их преследовать внутри каменной долины. Даже самые могучие звери старались избегать этих мест, за редким исключением. Сегодняшним утром как раз было это исключение. Зверь загнал взрослого, атлетично сложенного мужчину и красивую темноволосую девушку в тупик из каменного кольца, и бежать несчастным жертвам было некуда. Уединенная прогулка влюбленной парочки ранним утром на большом удалении от стойбища грозила стать последней в жизни.

Саблезубый тигр, очень крупный даже среди рослых представителей своего вида, злобно рычал, медленно приближаясь к ним. Он мягко ступал сильными, пружинистыми лапами и нервно хлестал хвостом по земле.

В руках у этих людей не было безжалостного огня, которого он так боялся. Хищник не сводил жёлтых глаз с добычи, попавшейся в ловушку. Несколько лет назад морда тигра была сильно обожжена, шрамы почти исчезли, однако примитивный мозг зверя навсегда запомнил нестерпимую боль и ненавистных двуногих существ, швырявших в него пылающие головни. Людское мясо не было таким вкусным, как мясо детёныша мамонта или оленя, но зверь с удовольствием охотился на людей, мстя за прошлую боль.

В одной руке мужчины была узловатая дубина, а другой он прижимал к себе перепуганную девушку. В будущем финале схватки не было никаких сомнений. Объединившись, несколько опытных охотников могли победить тигра, заранее ранив его или заманив в яму-ловушку, но у одного Мэда не было шансов. От девушки, дрожащей от страха, на помощь в последней схватке рассчитывать не приходилось. Смерть приближалась, играя мощными мышцами под толстой пятнистой шкурой и демонстрируя оскаленные клыки.

– Мэд … – простонала девушка, прикрывая глаза от ужаса.