Дмитрий Чепиков – Загадочные рассказы (страница 1)

Загадочные рассказы

Случай в архиве

В дубовую дверь кабинета начальника шестого управления несмело постучали.

– Ааа, это вы, Рязанцев. Проходите, проходите, не стойте… Как вам работается в наших архивах после оперативной горячки в Питере? Скучно, наверное? – крепко сложенный седой подполковник подвинул к себе с края стола пачку пожелтевших документов, принесённых ему молодым офицером.

– Виктор Степанович, я здесь интересные документы нашёл за семьдесят седьмой год, а вот тут – бухгалтерская отчетность по обеспечению командированной группы… Вот у вас хочу спросить. Ведь вы в те годы начинали здесь работать, – молодой человек с погонами младшего лейтенанта запнулся и почему-то покраснел. В руках он держал кожаный портфель, не решаясь поставить его на пол.

– И что любопытного в отчётах такой давности, Игорь? – немного сердитым голосом спросил подполковник, перебирая бумаги. – Стандартные командировочные листы, а также приказ о визуальном осмотре нежилой базы на ее пригодность для нужд нашего управления.

– Понимаете, товарищ подполковник, в подшивке командировочные листы в оба конца, а по бухгалтерии выходит, что они только туда поехали, а назад не возвращались. Вот смотрите: капитан Васильев, старший лейтенант Мещеряк и гражданский Веневитин, старший преподаватель из академии РАН. Офицеры-то ясно, а ученый там зачем? Для оценки состояния базы и коммуникаций нужно отправлять инженера, а не академика. И это не первая группа, там есть ещё документы, но мне к ним не дают доступ, требуется ваше разрешение, – Игорь наконец справился со своим волнением, его голос стал спокойным.

– Любопытно, любопытно, – задумчиво перекладывал ветхие бумаги Виктор Степанович. – Знаете, Кемеровская область далековато от столицы, может, документы где-то потерялись, да мало ли что могло произойти с ними. Сорок с лишним лет ведь прошло, тут поди разберись.

– Не только бумаги, а и люди исчезли, товарищ подполковник, – негромко, но уверенно сказал Игорь. – Я поднимал данные по ним, они из командировки сто процентов тогда не вернулись. Я родственников опрашивал. Им из нашего управления не дали никаких комментариев, сослались на секретность.

Младший лейтенант достал очередную пухлую папку из коричневого кожаного портфеля и выложил перед подполковником.

– Хм, дело открыто в тысяча девятьсот сорок третьем… – удивился Виктор Степанович. – Постойте, здесь же всё на немецком, не пойму ничего.

– Снизу копии переводов. Прочитайте – уверен, что вас заинтересует, чтиво жутковатое, – младший лейтенант с сомнением встретился взглядом с начальником, глаза которого были закрыты толстыми затемнёнными линзами очков в дорогой роговой оправе. Виктор Степанович, не обратив внимания на испытующий взгляд подчиненного, погрузился в изучение документов.

Из материалов дела № 162734:

«Меня зовут Густав фон Краузевиц, звание – оберлейтенант абвера, группа «ОсТ». Я прошёл полную подготовку в Квинцзее, что находится близ Бранденбурга. Цель заброски в тыл противника – ликвидация личного состава и оборудования исследовательского центра №291 НКВД. Я единственный выживший из десяти человек, входивших в спецгруппу. Мы были отобраны лично Канарисом, и это ещё раз подтверждает важность нашей миссии. Я, не оказав сопротивления, сдался советским солдатам, чтобы защититься от того ужаса, с которым мы встретились в глуши сибирских земель. Настоятельно прошу передать мои отчёты вашему высшему руководству.

Наши кураторы отправили нас с целью уничтожения секретной русской разработки, носившее кодовое название «Рептилия». Многое из описанного покажется вам страшным, неприятным и даже фантастическим, но всё это до последнего слова правда, и вы поймёте почему.

Русские зачастую относятся к строжайшей секретности как к чему-то несерьёзному. Как здесь говорят – «спустя рукава». Для них особый режим безопасности порой сводится к обтягиванию охраняемой территории колючей проволокой и наплевавшему на свои обязанности сонному караулу, который может прозевать целый взвод диверсантов.

Первой частью нашей операции был сбор в одной точке, возле заброшенной деревни (координаты вам известны). От неё до ближайшего жилья добрая сотня километров. Поначалу всё пошло гладко. Все до единого члены группы находились там в назначенное время. Группой командовал оберст Халфман, раздавший всем инструкции с планом уничтожения советской базы. После десантирования и долгого перехода было решено отдохнуть один день в пяти километрах от объекта, а затем приступить к выполнению задачи.

Природа этой великой, но, по-моему мнению, дикой страны, величественна и необычайно красива. Она всегда влекла меня. До войны я не один раз посещал Россию в качестве журналиста газеты "Die Zeitung". Я в основном был в крупных городах, но меня влекла глубина и масштабы бескрайних лесов, которые местные жители называют тайгой. Это нечто грандиозное. На её площади легко затеряется пара десятков европейских стран. Только здесь я понял, с каким гигантским монстром сцепилась в смертельной схватке Германия. Я не буду углубляться в политику и опровергать свои убеждения. Но три года войны с Советским Союзом показали, что победитель определён. Разумеется, я не великий стратег, но это отлично видно в глазах наших солдат; они не понимают цели этой войны, однако им вполне ясен её финал. Фюрер увлёкся мистикой, он ищет самые невероятные методы для победы, некое чудо-оружие. На это не жалеют ресурсов.

Специальные отделы существовали и раньше, но теперь были созданы новые подразделения по поиску всевозможных «особых объектов» и приобретению новых разработок вооружений. Отдельный интерес проявляет абвер к работам русских над биологическим оружием. В абвере следуют принципу «раз у нас меньше солдат, значит они должны быть непобедимы». Всё что может усилить противника – нужно захватить или уничтожить.

Об этом я размышлял, когда мы с агентом Ребером отправились уточнить расположение постов охраны. В здешних лесах не хватает света, его перехватывают высокие деревья и почти нет кустарников. Зато по почве стелется очень много мха. Мох – идеальный помощник для тайных операций, он заглушает шаги. Крупные животные нам почти не попадались. Правда мелкие грызуны, вроде белок или бурундуков, сновали между стволами деревьев. Моё внимание привлекли круглые норы полуметрового диаметра, практически вертикально уходящие глубоко вниз. Вилли предположил, что это входы в жилища росомах, но объяснения, почему их более двух десятков в одном месте, у него не нашлось. Да и в конце концов мы же не животный мир изучать сюда прибыли. Настроены были бодро, единственное, что вызывало опасения, – это работа советской контрразведки, которая при должном усердии была способна отследить перемещения наших агентов и, выйдя на них, уничтожить всю группу, поэтому оружие держали наготове.

Было пасмурно. К периметру объекта вышли ровно к полудню. Пока снайпер Вилли искал наиболее выгодную позицию, я пробрался вдоль всей северной стороны базы и ни на одной вышке не увидел охраны. Ряды колючей проволоки были сползшими со столбов и в нескольких местах оборванными. Невозможно было поверить, что выполненная четыре месяца назад аэрофотосъёмка фиксировала движение автоколонн к базе и обратно, а также все признаки размещённого батальона охраны.

Погода окончательно испортилась, из низких свинцовых туч полил сильный дождь, ветер завыл в обвисшей проволоке. На секунду мне показалось, будто что-то чёрное появилось на одной из сторожевых вышек, но судя по инерции двигался не человек, а скорее всего зверь, и я не стал дальше наблюдать за ним. Спрятавшись под плащ-палаткой, я нанес на лист схему расположения опустевших постов и проходов в колючей проволоке, а пробравшийся ко мне Вилли сказал, что минных полей нет, но есть воронки от разрывов. Он добавил, что заметил несколько гражданских возле бараков, однако люди, наблюдаемые им через отличную цейсовскую оптику, необычайно быстро двигались, поэтому их отчётливо рассмотреть не удалось.

Я приказал ему наблюдать за базой и двинулся в обратный путь, к основной группе. Пробираясь уже по безопасному участку пути, я снова увидел ряды круглых дыр земле и решил заглянуть в одну из них, посветив туда фонариком. Луч света потерялся где-то в глубине, а у меня возникло неприятное ощущение, что на меня оттуда тоже кто-то смотрит. Оно не покидало меня, пока я не добрался до своих. Я всей кожей чувствовал, что за мной следят с деревьев, но как ни пытался рассмотреть кого-то в кронах лиственниц, при такой плотной листве, затенённой пасмурной погодой, ничего не увидел.

В лагере оберст Халфман позвал меня к себе, выслушал доклад и назначил своим заместителем. После этого отозвал в сторонку и коротко изложил истинную суть нашей операции. Оказывается, несколько лет назад русские обнаружили в этих местах особенный вид весьма крупных ящериц, на редкость умных пресмыкающихся. Они часто нападали на охотников, вторгшихся на их территорию, устраивали настоящие засады и атаковали стаями. Местное население называет их любопытным именем «ора». Выяснилось, что выпив немного крови «оры», человек становится в десятки раз сильнее физически и абсолютно не чувствует боли. Потому здесь и была в кратчайшие сроки развернута база, охраняемая подразделением НКВД. Отловив какое-то количество особей, прибывшие учёные выделили ряд ранее неизвестных ферментов. Многократно прибывали партии заключенных и пленных для испытаний. Об этом свидетельствовали разведданные трёхмесячной давности. У нас был свой человек на базе, у него имелась радиостанция в лесу. Но три месяца назад связь с ним оборвалась.