Дмитрий Быков – И все-все-все. Сборник интервью. Выпуск 1 (страница 1)

Быков Д. Л. И все-все-все. Сборник интервью. Выпуск 1

От автора

В 2001 году я написал статью «Конец интервью», где объяснил самому себе причины, по которым работать в этом жанре стало скучно, почти невозможно. Тогда госдеятели полюбили вымарывать из представленного на визу текста все сколько-нибудь живое и эксклюзивное, а звезды освоили шаблон, который я попытался зафиксировать в пародии «Нужное подчеркнуть».

«Преимущество настоящей болванки в том, что она одинаково пригодна для интервью политика, политтехнолога, менеджера, звезды, дебютанта, телеведущего или банкира. Главное, чтобы стержневая мысль оставалась неизменной: «Сначала мне было очень плохо, но, поскольку я был очень хорошим, теперь мне стало заслуженно хорошо». Самое ценное, что то же самое могла бы сказать о себе и страна, если бы кто-нибудь додумался ее о чем-нибудь спросить.

Вопрос. Я вижу, у вас новая квартира (дом, коттедж, брак, социальный строй).

Ответ. Да, я все это сделал своими руками. Мой дом (коттедж, брак, страна) — островок моего пространства во враждебном окружении. Я не люблю кричащей роскоши. Я тем более ценю свой нынешний уют (стабильность, стабфонд), что начинал свою жизнь совсем в другой обстановке. У нас была комната в коммунальной квартире (подвал, чердак, инфляция). Нас ненавидели все соседи (одноклассники, страны НАТО). Я всего раз в неделю (обедал, мылся, закусывал). Я никогда не забываю о своем суровом детстве и всегда ему благодарен. Без этой школы жизни я никогда бы не оценил свой нынешний коттедж (брак, дворец, стабфонд). Надеюсь, мой пример вдохновит тех, у кого сегодня нет коттеджа (дворца, стабфонда). Именно для них я недавно дал благотворительный концерт (спектакль, обед) в двух отделениях (блюдах, блюдцах). Я неустанно молюсь за них, ибо без молитвы не начинаю и не заканчиваю ни одной (работы, поездки, разборки, аферы, расправы).

Вопрос. Вы верите в Бога?

Ответ. Я не понимаю, как можно не верить в Бога. Мне кажется, Бог поцеловал меня уже при рождении. Вы, может быть, удивитесь, но меня совершенно не волнуют деньги. Я вообще о них не думаю. Я думаю исключительно о Боге. Многие люди любят деньги больше, чем Бога, но я — наоборот. Я люблю общаться со святыми старцами и обращаюсь к хиромантам (магам, гадалкам, астрологам, шаманам, киллерам) исключительно с их благословения. Когда я только начинал свою карьеру, одна богомольная старушка сказала мне: «Далеко пойдешь, если не остановят!» Думая о ней, я всегда вспоминаю слова Лермонтова (Пушкина, Блока, Коэльо, президента): «Ты жива еще, моя старушка?» Еще я очень люблю больных. Я хочу, чтобы их было как можно больше, чтобы все они могли получить от меня (деньги, молитвенную помощь, эстетическое удовольствие, нравственные ориентиры). Люблю сироток, особенно из числа стариков и детей. У меня постоянно живут от трех до пяти (бездомных детей, бездомных собак, бедных родственников, кошек, девушек, наложниц, заложниц, вдов, сирот, жен, мужей).

Вопрос. Я слышал, вы были очень несчастны в первом браке (сроке, двадцатом веке)?

Ответ. Мы остались друзьями, но, по правде сказать, бывший муж (жена, продюсер, начальник, глава государства) не очень-то мне подходил. Приходилось готовить (стирать, работать, выбирать, голосовать, думать). Не было времени и денег подумать о новом платье (лифтинге, лифчике, шопинге, серфинге, импичменте, Боге, душе). Случалось, он устраивал мне даже порку (скандал, майдан, путч). Он изменял мне с соседкой (с Америкой). Но я все простила. Это так по-христиански! Пусть он будет счастлив (здоров, толст), если сможет (выживет, доживет). О своих страданиях я рассказала в книге «Мои страдания» («Страсти по мне»). Зато нынешний мой избранник дал мне все (стабильность, коттедж, удовлетворение, стабфонд). У него огромная (квартира, харизма, властная вертикаль) и очень большой (автомобиль, газопровод, рейтинг). Он уважает мою творческую индивидуальность (национальную матрицу, самость, самкость, маму, религию, дочь от первого брака). Мы живем душа в душу (тютелька в тютельку, копеечка в копеечку, ноги в руки, глазки в кучку, всё в дом).

Вопрос. Как вам удается поддерживать форму (рейтинг)?

Ответ. Я ни в чем себе не отказываю. Мне кажется, надо просто научиться любить то, что тебе дал Бог. Какую он тебе дал фигуру (внешность, власть) — ту и люби. Нужно только регулярно (умываться, бегать, плавать, молиться, жениться, учиться, учиться и учиться).

Вопрос. Что вы любите читать?

Ответ. Может быть, это покажется немодным, в чем-то даже экстравагантным, но я люблю читать книги. Газеты, журналы. (Пауза.) Брошюры.

Вопрос. Как вы относитесь к телесериалам?

Ответ. Вы знаете, может быть, я выскажу крамольную мысль, но, по-моему — вы можете, конечно, со мной не согласиться, — я рискну предположить, что не бывает плохих фильмов (книг, реформ, властей, женщин). Бывают плохие зрители (читатели, избиратели, мало водки). Всякая работа, если она осуществляется с душой (с любовью к Родине, к матери, к Богу), приносит удовлетворение (гонорар, счастье, коттедж, стабфонд). Некоторые играют ради денег или рейтинга, а я — ради Бога. Иногда мне кажется, что сам Бог смотрит наш сериал (шоу «Звезды в сортире», ток-шоу «Бордель-2», выборы) — и тихо (смеется, аплодирует, благословляет, делает нам рейтинг, плачет, уходит).

Вопрос. Как вообще получилось, что вы занялись этим (делом, служением театру, кинематографу, телевидению, спасением Отечества)?

Ответ. Вы знаете, это получилось в достаточной степени случайно. Я никогда не думал, что стану звездой (магнатом, спасителем Отечества). На роль звезды (магната, спасителя Отечества) пробовался мой приятель, из того же города. Но так получилось, что когда он пришел показываться (режиссеру, продюсеру, предыдущему спасителю Отечества), то выбрали почему-то меня, хотя я тихо стоял в сторонке и смотрел на него влюбленными глазами. Он был для меня тогда Богом. Я собирал все его диски (книги, носовые платки, окурки, ценные указания). И вдруг он повернулся ко мне и сказал: «А этот (эта) что здесь делает?!» И я понял, что это судьба. Больше всего на свете я обязан моим родителям — простым, обычным (инженерам, врачам, учителям, пожарникам, банкирам, олигархам, спасителям Отечества). С любви к родителям начинается любовь к Родине, с любви к Родине — любовь к Богу, а с любви к Богу — стабильность (карьера, коттедж, стабфонд)!

Вопрос. Способны ли вы простить измену?

Ответ. Знаете, это непростой вопрос. С одной стороны, Бог учит нас прощать все. С другой — тот, кто изменил жене (Родине), завтра может изменить Родине (жене). И потому этот вопрос я решаю для себя так: себе я по-христиански прощаю все. Другим, как истинный патриот, — ничего! Что касается любви, то здесь очень важно выбрать своего заветного, одного-единственного. И все делать только с ним. Жить только с ним, любить только его, изменять только ему.

Вопрос. Чем вы будете заниматься, когда оставите сцену (шоу-бизнес, подиум, страну)?

Ответ. Вы знаете, я пока не думал об этом. Мне кажется, что надо жить сегодняшним днем. Если вы верите в Бога (продюсера, спасителя Отечества), он найдет способ о вас позаботиться. Могу сказать одно: уходить далеко я не намерен. Я не могу оставить своего зрителя (избирателя) на произвол судьбы (враждебного окружения). Когда я выхожу на (сцену, арену, подиум, трибуну), я чувствую ответную волну любви. И пока у нас будет эта любовь (газ, нефть), мы будем идти по жизни рука об руку (нога за ногу, зубы на полку, глазки в кучку)».

В общем, примерно так оно и обстоит. Тем драгоценнее собеседники, пока еще способные вести себя иначе.

Интервью — не столько трудный, сколько трудоемкий жанр: договариваться о встрече, переносить ее двадцать раз, готовиться, встречаться, разговаривать (с нелегким чаще всего собеседником), записывать, визировать, иногда по три раза... Диктофоном я не пользуюсь принципиально, полагаясь на почти магнитофонную память — в ней остается главное, а диктофон фиксирует все без разбору, вследствие чего в публикации остается масса необязательных вещей. Все это, прямо скажем, довольно хлопотно, и окупаются все эти титанические усилия (предпринимаемые с обеих сторон, потому что терпеть журналиста — тоже не подарок), дай Бог, в десяти случаях из ста. Этим объясняется тот факт, что из тысячи интервью, взятых за двадцать пять лет, в эту книгу попали всего двадцать четыре (столько же и в следующую). С большинством собеседников у меня проблем не возникало. Все тексты, включенные в эту книгу, завизированы. Печатались они либо в моем любимом «Собеседнике» (большинство), либо в не менее любимом «Огоньке», либо — реже — в «Известиях» или глянце.

В качестве интервьюера я довольно однообразен — почти всем собеседникам задаются вопросы о бессмертии души, о российских исторических перспективах и о связи между личной и литературной жизнью (то есть, грубо говоря, о преимуществах того или иного образа жизни для сочинительства). Оправдание мое в том, что я действительно интересуюсь именно этими вопросами: как замечал еще Честертон, все почему-то разговаривают о футболе, а интересно только о Боге. Вдобавок и сами собеседники демонстрируют все-таки принадлежность к определенному человеческому типу — только этим я могу объяснить тот факт, что Игорь Губерман и Орхан Памук сослались в наших разговорах на один и тот же афоризм Синявского (которого я и сам очень люблю).