Дмитрий Булатов – Дневник далёкого предка. Забытая планета (страница 11)

Всю дорогу до дома, как я думал, мы проехали молча. Правда, приехали в местную сауну, как сказал мой новый папа, чтоб смыть с тебя всю грязь тех мест, откуда мы приехали. Сауна уже была забронирована, и, подходя к номеру, я услышал из-за дверей разгорающийся скандал. Я узнал этот голос, не узнать я его просто не мог, он принадлежал Лизе.

– Да как вы можете по саунам расхаживать? – говорила она на повышенных тонах. – Надо думать, как Костю вызволять.

– Лиза, успокойся, – а этот голос уже принадлежал моему деду. – Всё уже предпринято, я обещаю, что буквально через несколько минут ты поймёшь.

– Да что тут понимать? – продолжала она. – И почему Костя отказался от апелляции? Я не понимаю.

В этот момент мы постучали в дверь.

– Я думаю, это к тебе, Лиза. Не откроешь? – сказал дед

– Ко мне? Не может никто ко мне сюда прийти, – утверждала Лиза. – Вы своими играми в шпионов уже переигрываете. Вы же практически выкрали меня из суда, вы хотя бы моих родителей предупредили?

– Да, – коротко ответил мой дедушка. – Может, ты всё-таки откроешь?

Дверь открылась, я только успел увидеть большие зелёные глаза и как её тело начало медленно заваливаться на бок. Я еле успел подхватить её. Взяв на руки хрупкое тело, я положил её аккуратно на мягкий диван. Дед, как всегда ко всему готовый, достал из кармана склянку с нашатырём, открыв крышку, он поднёс её к носу Лизы. Она, очнувшись и увидев меня, влепила мне такую пощёчину, что я её даже через года иногда ощущаю.

– Костя, как вы могли, вы что, побег устроили?

– Не совсем! – в объяснения вступил уже Виктор. – И впредь, он больше не Костя, а Андрей Викторович Росляков, советую сразу к этому привыкать.

– Да, и, Константин Семёныч, вы бы не могли мне прикурить сигаретку, – обратился к деду Виктор, вычислив, как обмануть Эраю, предполагая, что прилюдно она не выкинет никакого фокуса.

– Но я не курю, – ответил дед. – Да и сигарет у меня нет.

– На входе у банщика небольшой бар, я думаю, там продают, я очень прошу вас, Константин Семёныч. – Дед пожал плечами и вышел. – А пока давайте накрывайте на стол, сейчас я всё объясню всем – что происходит и как действовать дальше, – и он поставил на стол большую спортивную сумку, которая в ответ лязгнула звоном стеклянных бутылок. – Сергей, действуй!

Серёга еле кивнул и, ошарашенный и не понимающий, что происходит, начал приготовления к застолью. В это время вернулся дед.

– Вот, эти пойдут? – показал сигареты и зажигалку Виктору он.

– Yes! – вскрикнул Виктор. – Походу, работает! Ну давайте, прикурите сигаретку, я очень вас прошу, – потирая ладони, с восхищением смотрел он на сигареты.

Дед, опять ничего не понимая, пожал плечами, вскрыл пачку, засунул сигарету в рот и чиркнул зажигалкой. В этот момент Виктор задержал дыхание, боясь нечаянно потушить пламя. Но дед, сделав пару затяжек, раскурил сигарету и кашляя, протянул её Виктору. Но как только Виктор дотронулся до неё, она тут же погасла, обдав Виктора тоненьким парусом дымка.

– Ещё раз, прошу вас, Константин Семёныч, но только вставьте её мне сразу в рот.

Но как Виктор ни старался раскурить потухающую сигарету, результат был один и тот же: она сразу гасла, не давая Виктору ни одной мало-мальской затяжки. И вот раз на пятый дед сдался.

– Виктор, я больше не могу, я уже зелёный.

– Вот стерва! – возмущался Виктор. – И что она ко мне пристала?

– Да кто? – удивился дед.

– Да есть тут одна, фокусница. Ладно, пойдём за стол, я надеюсь, выпить-то она мне даст, как-никак мы это заслужили, – сказал он это, со злостью смотря куда-то вверх.

Дед ещё больше удивился, смотря на Виктора с испугом. На что тот только обречённо махнул рукой.

Они часа полтора сидели и следователь разъяснял Сергею и Лизе, как всё происходило, опуская речь о богине и её роли во всём этом, и говоря им о дальнейших их действиях. Говорил, что им придётся навестить другого меня в тюрьме и разыграть спектакль, что теперь они пара, перед Андреем, показывая фото своего сына. По его задумке, это должно заставить мстительного отца Кабана отстать от них, так как они переходили из статуса друзей как минимум в неприятные воспоминания о друзьях для Константина Воропаева. И чтоб они не беспокоились о чувствах Андрея, так как он в курсе этого события.

Богиня не вмешивалась в нашу попойку, а точнее, в попойку Виктора, вероятно, сжалившись над судьбой отца, который только что посадил собственного сына вместо малознакомого ему молодого человека. А Виктор действительно напивался, особенно после каждого возмущения Лизы, что невиновный Андрей не должен так страдать, что должен быть другой способ всё исправить. Ей объясняли, что это ему будет только на пользу, что о нём там позаботятся и не дадут его в обиду, что он уже давно живёт так, как будто отбывает срок. Лиза ненадолго утихала, но потом снова разгоралась праведным гневом. А я только смотрел на неё, понимая, что скоро мне придётся проститься с ней, может, даже навсегда. И не объяснившись с ней, я не смогу покинуть её. Я понимал, что этим сделаю только хуже, но не сообщить ей, что все эти годы я любил её и одновременно не мог быть с ней, чтоб не подвергать её опасности в будущем, я не мог. А в результате она оказалась в той самой ситуации, от которой я и пытался её уберечь. И в этот момент я понял, как абсурдна была вся эта ситуация, и что я только испортил всё, скрывая свои чувства. И вот, сидя в парилке с ней вдвоём и выслушивая все её претензии к нелепому плану следователя, смотря куда-то перед собой, я почти шёпотом сказал:

– Лиза, я люблю тебя.

Лиза тут же примолкла, как будто кто-то её выключил. Она медленно повернулась ко мне, как бы боясь спугнуть меня. А потом резко кинулась на меня, обнимая, и мы слились в долгом поцелуе, в этот момент время не просто остановилось, оно как бы сделало шаг в сторону, забирая с собой все проблемы, всю суету этого мира, оставив нас наедине друг с другом, переместив нас куда-то далеко, подальше от этого мира. Опомнившись, мы еле оторвались друг от друга, и тут я вдруг вспомнил, что дверь в парилку-то прозрачная, и резко обернулся в сторону стола. За которым стояла мёртвая тишина и три пары глаз смотрели в нашу сторону, замерев. Виктор держал в руках неопрокинутую стопку водки, которая наклонилась слегка и из неё тонкой струйкой вытекала на стол «живительная» влага. Опомнившись, все вдруг начали резко что-то обсуждать, делая вид, что ничего не видели. Лиза, которая и так была раскрасневшаяся от пара, вдруг стала вообще малиновой. А потом я ей рассказал, почему я раньше не признавался ей, и что всё это было напрасно. На что она сказала, что все мужчины – маленькие дети, что весь смысл жизни и есть в том, чтобы дарить близкому человеку свою любовь, и, отрицая это, мы боремся с самой жизнью. На это я только пожал плечами, сказав, что сейчас это понимаю, жаль только, что так поздно, и как быть дальше, я не знаю. На что Лиза сообщила, что так просто она не сдастся и будет всё время со мной, куда я, туда и она, даже если для этого надо будет спуститься в ад.

Выйдя из парилки, мы нырнули в бассейн, искупавшись и обтёршись, сели за стол. Так этот вечер и завершился, я даже не смог проводить Лизу домой, так как меня могли опознать, и это подвергло бы её ещё большей опасности.

Через несколько дней Лиза с Серёжей ездили навещать теперь уже Константина в места не столь отдалённые, и провели там тот самый спектакль, который у них удался. Костя, как и ожидалось подыграл им. Он их узнал по моим фото, которые я ему показывал, когда приходил к ним домой, а после сильно разозлился, даже назвал её шлюхой, а его козлом, а не другом. Правда, в этот же вечер, как-то через отца, передал записку с извинениями.

Лиза пару раз тайком приходила ко мне, за это большое человеческое спасибо Виктору, который разрабатывал целые легенды для этого. Один раз она уехала на выходные к несуществующей подруге. За город, в глухую деревню, где я уже пару дней готовился к её приезду. Наводил в старом доме порядок, сооружал беседку, приводил в божеский вид баню, и так далее. Ах, что это были за выходные. Баня, шашлычок с мангала, самовар на веранде, вечерние посиделки до самых звёзд, и две незабываемые ночи в моей жизни. Но был и минус в этих днях: мы с Лизой расставались на долгое время, меня забирали в армию, а у неё начиналась учёба. На проводы она бы не смогла прийти, опять же из-за конспирации.

Глава 8. Начало военной карьеры

Служба моя началась в пятнадцатом полку гвардейской Таманской дивизии, в разведроте. Служба в Таманской дивизии, да ещё и в разведроте – это очень почётно. И поэтому, чтоб не ударить в грязь лицом, офицеры гоняли нас до седьмого пота, готовя ко всем возможным и невозможным ситуациям в условиях боевых действий. Но после школы деда меня было сложно чем-то поразить. Видя во мне потенциал, после присяги меня отправили в учебку, пройти курс обучения на сержантский состав. И там благодаря подготовке в кадетской школе я вырвался вперёд всех из своей роты. Я прилежно писал письма своему нынешнему отцу, в надежде, что он расскажет о моих успехах деду и Лизе.

Здесь у меня также появились друзья, самым близким из них стал Александр Смолин. По нелепой случайности он был фермером из той самой глухой деревни, где я провёл выходные с Лизой. Но в те дни его там уже не было, его забрали буквально за два дня до нашего приезда. Я ему рассказывал, что у моего бати была возможность отправить меня туда на пару дней, и что мой папа следователь. Выяснилось, что этот дом принадлежал какому-то зэеку, и что он уже не вернётся туда, потому что иначе местные его разорвут. Эта скотина по пьяни изнасиловала девочку-подростка. Он сам позвонил в милицию, и те еле отбили его у деревенских жителей. Которые уже заколотили его в доме и уже собирались поджигать, но милиция его спасла. А мой папа смог как-то эту сволочь уговорить молчать об этом. И вообще твой батя классный мужик, сказал он мне, в чём я лично и не сомневался.