Дмитрий Булатов – Дневник далёкого предка. Забытая планета (страница 13)

В комнате Андрея пахло свежим ремонтом. Может, папа надеялся, что, когда Костик выйдет, то уже не понадобятся все эти приспособления, которые были призваны защищать его от самого себя. А может, он хотел сделать приятное нам, он всё-таки хороший человек, несмотря на судьбу, искалечившую всю его жизнь. Но разбудил нас не этот запах, пахло свежежареной яичницей. А аромат кофе сам приоткрывал веки после счастливой ночи. Я открыл глаза и ещё минут пять любовался тем, как Лиза, отбросив подушку, улеглась головой мне на грудь, при этом руками вцепилась в меня, не собираясь ни на секунду меня выпускать, чтоб, не дай Бог, куда-нибудь не сбежал от неё. А я и не собирался этого делать, правда, мышцы затекли, но я боялся пошевелиться, чтоб ещё хоть на мгновение продлить этот момент. Но вот моё солнышко учуяло этот волшебный аромат, и недовольно заёрзало, я поцеловал её прямо в роскошный локон волос на затылке и произнёс:

– Зайка, вставай. Кажется, кто-то позаботился о нашем завтраке.

– Неееет, ещё минут пять, ну ещё чуть-чуть, – потом посмотрела мне в глаза и продолжила: – Нет, ну что за запах. – Быстро укутавшись в одеяло, тем самым полностью обнажив меня, она с грацией ящерки проскользнула в ванную комнату. Я, натянув нижнее бельё, надев халат, собрал постельное бельё, отнёс его и загрузил в стиральную машину. Выслушал от Лизы, что, мол, тебе вчерашнего мало, не лезь ко мне, всё равно обнял её сквозь шторку над ванной, в которой она принимала душ, и принялся чистить зубы, стоя у раковины, рядом с ванной и моей ненаглядной в ней.

Потом прошёл на кухню, где вовсю трудился над приготовлением завтрака Виктор.

– Пап, хороший ремонт в комнате. А ты что так рано пришёл? – спросил я его.

– Ну, это ты отпускник, а мне на работу надо, вот я и зашёл переодеться. Прислушался, а вы всё дрыхнете, думаю, надо будить, а то весь отпуск проспите. А аромат завтрака – самый безопасный способ поднять молодых.

– Спасибо, мы бы и правда весь день провалялись.

– А ремонт, ну надо было чем-то занять свободное время. С Андрюшкой я и не знал, что оно у меня бывает.

– Как бы я хотел его навестить, – произнёс я.

– Я постараюсь это устроить. Он тоже хочет тебя увидеть. А что с поездкой в деревню?

– Ну, Лиза не против, правда, с условием, что мы возьмём с собой Катю.

– Вот и хорошо. Помощь тебе не помешает. А Катя хорошая подруга Лизе, помогает её родителям, и по дому, и по магазинам вместе ходят. Всю свою стипендию отдаёт на еду и за проживание, но я знаю, что родители Лизы откладывают её в банк, при этом счёт оформлен на Катю. Я тут хотел предложить ей найти её родителей, так та наотрез отказалась.

– Почему? – удивился я.

– Вот ты и узнай у неё, время теперь у тебя будет. Заодно мне расскажешь, мне неудобно было спрашивать, а без её разрешения я не стал их искать. Ладно, мне пора на работу.

Позавтракав и убрав за собой посуду, мы отправились погулять по городу. Лиза, набрав домашний номер, позвала Катю присоединиться к нам на Покровке (пешеходная улица Нижнего Новгорода). Та согласилась, и мы втроём сидели в кафешке, ели мороженое, а моё золотце уговаривала Катю ехать с нами в деревню на пару недель.

– Катя, там так тихо и спокойно, тебе понравится, – говорила Лиза.

– А как же подготовка к учёбе? Да и родителям твоим надо кому-то помогать, – возражала Катя.

Я в этот момент настолько увлёкся вкусом мороженого и созерцанием родного города, что на миг упустил их разговор. За что и получил затрещину от Лизы, которая вернула меня в реальность.

– Ну ты-то что молчишь? Скажи ей, – возмущалась Лиза.

– Сказать… что сказать? Простите, девчонки, я малость увлёкся мороженым.

– Про деревню скажи, что там хорошего, зачем ей ехать с нами, – напомнила Лиза.

– Аа, про деревню? Ну, это вотчина Дмитрия Пожарского, там очень красивая природа, а грибов видимо-невидимо, там покой и тишина. Так что подготавливаться к учёбе там ещё лучше, чем в пыли и грохоте городских застроек. А родители Лизы – ну что, до твоего появления они не могли о себе сами позаботиться, тем более это всего на пару недель. И ещё один бонус, я тебя, Кать, познакомлю с таким парнем, моим сослуживцем, кстати, по совместительству фермером, и у него очень много домашней живности.

– Вот, учись, Лиза, всё по полочкам разложил, а ты, подруга, про воздух, про прогулки, – ответила Катерина, смотря на Лизу, растерянно хлопающую глазами, а потом со злостью посмотревшую на меня.

– Что? Ты сама просила вмешаться, что я и сделал.

– Умный, да? Ну, я тебя загоняю по этой деревне, – бурчала Лиза.

– Был бы глупый, ты бы меня так не любила. – И тут же получил вторую затрещину.

Почёсывая затылок, я всё-таки переспросил у Кати:

– Так, я не понял, ты с нами едешь?

– Ну, после такого предложения, крутой парень-фермер. Хорошо, только, чур, не сватать, познакомил и в сторону, понял? – произнесла она с угрозой в голосе, а потом перевела взгляд на Лизу и, грозя ей указательным пальцем, продолжила: – И особенно это касается тебя, подруга! Поняла?

– А я что, я ничего. Тот сокурсник и правда на тебя заглядывался.

И Лизе тут же прилетел лёгкий подзатыльник от меня. И снова разразился дружный хохот.

Съев ещё по паре порций мороженого, мы разделились. Девчонки поехали собирать «самые необходимые» вещи, правда, верится с трудом. А я поехал к отцу, надо было взять у него денег на стройматериалы и поговорить о свидании с Костей, я думаю, он уже привык к этому имени. Приехав к зданию следственного комитета, на улице Генкиной, я поинтересовался у дежурного, на месте ли отец и можно ли его вызвать. Дежурный снял трубку, что-то пробубнил в неё и сказал, что он сейчас выйдет. Я присел на сиденье в холле, поставил рядом пакет, в котором лежали фрукты с местного рынка, и прождал минут пять, пока он не вышел.

– А, Андрей, ты как раз вовремя, пойдём ко мне кофейку попьём.

Он что-то сказал дежурному и тот пропустил меня. Кабинет у отца был на первом этаже двухэтажного здания. Войдя внутрь, я опять удивился скромности следователей, кабинет размером был где-то метра три на четыре, у окна за решёткой стоял скромный письменный стол, с обеих сторон которого стояли старые, потёртые стулья. С одной стороны стоял огромный, ещё эсэсэсэровский сейф, на выцветших обоях над которым висел портрет президента Российской Федерации, с другой стороны стена была заставлена шкафами, заканчивавшимися маленькой тумбочкой, на которой стоял старый электрический чайник.

Присев на стул, я разглядывал интерьер кабинета.

– Что, скромно, да? – спросил отец, беря чайник. – Ты пока доставай из тумбочки кофе, сахар и кружки, а я за водой.

Этот процесс занял у меня пару минут, я насыпал в кружку отца две ложки кофе и три сахара, подглядел за ним как-то на кухне, а себе чайную без горки кофе и две сахара, не очень как-то я к кофе отношусь, предпочитаю крепкий чай. Тут вошёл отец, взгромоздил на подставку чайник и щёлкнул кнопкой.

– Ты правда очень вовремя, я уже хотел звонить Лизе. Костю уже сюда везут. Я его вызвал, как бы по другому делу, которое может быть связано с его делом. Но сам понимаешь, конвой долго ждать не намерен, максимум полчаса.

– Да нам, я думаю, хватит. Покормим его, поговорим и всё, – я достал из пакета фрукты. И продолжил: – Девчонки согласились, я ещё и по поводу денег на ремонт.

– Ах да, – он полез в сейф, достал оттуда почтовый конверт солидной толщины и протянул мне. – А насчёт «покормим». Он хотел побыть с тобой сначала наедине, наверное, опять какое-нибудь послание от нашей старой знакомой, так что вы уж не очень долго, я тоже хочу побыть с ним. Хорошо?

– Хорошо, – произнёс удивлённо я.

Тут щёлкнула кнопка чайника и я разлил кипяток по кружкам, а отец достал из того же сейфа печенье и мы приступили к его поглощению, запивая кофе.

– А почему печенье в сейфе? – удивился я.

– Да есть тут один молодой следователь, у него прямо нюх на сладости.

Пока мы пили кофе, прошло минут десять, из окна мы увидели, как подъехал автозак.

– Так, Андрей, ты пока выйди в коридор, присядь там, а я пойду приму заключённого, то есть Костю.

Мы вышли в коридор, я, как и сказал отец, присел на скамейку у кабинета, а папа закрыл кабинет и пошёл в сторону дежурного. Он пробыл там минут пять, и шёл оттуда, уже ведя с собой Костика. Мне показалось, что он нисколько не поправился, как говорил отец, а скорее наоборот, как-то осунулся и побледнел. Отец открыл кабинет, отстегнул наручники и проводил Костю в кабинет. Потом махнул мне рукой и мы вместе зашли внутрь, кинулись друг другу в объятия и простояли так, обнявшись, несколько минут. Потом отец рассадил нас за стол, подвинул Косте свою кружку, а сам вышел со словами, что он, мол, покурить, хотя не мог себе этого позволить уже на протяжении года с лишним.

– Ну здравствуй, брат! – сказал я ему, пододвигая тарелку с фруктами. – Как ты?

– Здорово, – ответил он мне, хватая с тарелки виноград и засовывая в рот чуть ли не полгрозди. – Да нормально, у меня хоть мозги немного начали проясняться. Я ведь уже больше года не употребляю никакой гадости, а вот по винограду я и правда сильно скучал, это ты угадал.

– Прости, конечно, но папа сказал, что ты поправился, а я что-то не вижу этого, я бы даже сказал, наоборот.