Дмитрий Болтунов – Скорая. За кулисами жизни и смерти (страница 3)

«Александра Леонидовна, я больше не могу так. Я скоро сломаюсь», – сообщение улетело моему педагогу по реанимации, и я уснул, потерявшись в числах и днях недели.

***

– Дима, Вы не можете работать в ковидном госпитале и с детьми.

– Я понимаю.

Заведующая отдела кадров академии фигурного катания смотрела на меня и явно чего-то ждала. Солнце светило ей в спину и тень падала на лежавшие на столе бумаги.

– Я должен уйти из больницы?

Она кивнула и извиняющимся тоном продолжила:

– Вы же понимаете, что мы не можем рисковать детьми? Ваши постоянные контакты с больными могут привести к катастрофе.

– Понимаю.

– Это хорошо, что понимаете. Тогда надеюсь на ваше благоразумие.

***

– Да, не без этого, – уклончиво ответил я, отводя взгляд. – Устал.

Повисла тишина. Евгений Олегович понимающе кивнул и закончил разговор:

– Не забудь диплом о переподготовке, и я тебя жду. Удачи.

Глава 2. Корона

Первый рабочий день на новом месте – всегда стресс. А если первый день на новом месте по новой специальности – это повод, чтобы перед выходом живот скрутило и всю долгую дорогу до работы больше не отпускало. Да, похоже, и мне не чужда медвежья болезнь. Новое место, новые обязанности. А смогу ли я быстро соображать? А если я буду много косячить? Вдруг у меня ничего не получится? А как вообще коллектив примет? Эти мысли мерзких хороводом крутились в голове и отравляли жизнь ещё с вечера.

На станции меня быстро взяли в оборот: подсказали, где расписаться в журнале прихода и температурном листе, показали, где что находится и отправили переодеваться в новенькую форму. Я долго рассматривал себя в зеркале, привыкая, что на мне не родной хирургический костюм, ставший второй кожей, а спецодежда. Насыщенно синяя, с надписью «Скорая помощь», на мне она выглядела очень странно. Мозг с трудом принимал эти изменения и никак не хотел смириться – больница осталась в прошлом. Теперь я работаю там, где хотел оказаться в последнюю очередь. Скорая медицинская помощь. Живот все ещё болел.

– Всем сотрудникам собраться на конференцию! – внезапно ожил громкоговоритель. – Повторяю: всем сотрудникам собраться на конференцию!

Но дойти до конференц-зала я не успел. На меня налетел высокий мощный мужчина с короткой стрижкой «под ёжик». Окинув меня взглядом сверху вниз, он внезапно рявкнул:

– Вы кто?

Я на секунду растерялся и удивленно ответил:

– Новый сотрудник.

– Фамилия?

Внезапно мужчина распахнул дверь в кабинет отдела кадров и потребовал зайти. Мне всё меньше нравилось своё решение сменить работу. С начальниками со странностями мне работать ещё не приходилось. Очень не хотелось создавать прецедент.

– Болтунов, – ответил я, всё ещё не понимая, что случилось.

– Что с тобой?! – строго спросил мужчина.

До мне только сейчас дошло, что это главный врач. Мне про него говорила Александра Леонидовна, мой педагог по реанимации и предложившая устроиться сюда. «Бывший военный, – всплыло в памяти, – Старайся отвечать максимально чётко». Честно говоря, я не знал, что отвечать. Разглядывая себя в отражении стекла шкафа с документами, я никак не мог понять, что не так.

– Почему молчишь? – снова рявкнул главный врач.

«Чёрт, как его зовут?» – память отказалась выдавать имя и отчество нового начальства. Зато внезапно всплыла информация, что мегафауна Австралии вымерла сорок пять тысяч лет назад из-за появления там человека.

– А что не так? – неожиданно для самого себя ответил я вопросом на вопрос.

Главный врач на секунду опешил. Он внимательно смотрел на меня, явно не ожидая такой наглости.

– С твоими волосами что? Сними маску! – кажется, тихо он разговаривать в принципе не умел. Я подчинился. – Ты себя не видишь?! Заросший, как…

Я не дал возможности ему закончить фразу:

– У меня всегда удлинённые волосы.

Главный снова замолчал на половине фразы. Он посмотрел на главного кадровика и снова повернулся ко мне.

– Немедленно стричься! – вдруг выдал он, практически переходя на крик. – Время тебе до одиннадцати! Михаил, позвоните в диспетчерскую и скажите, чтобы его сняли с наряда до этого времени.

Главный уже собирался выйти, как обернулся и бросил:

– Фотографию прислать мне телефон! – дверь хлопнула.

Я стоял в шоке от произошедшего. Серьёзно? Стрижка? Кажется, я погорячился, меняя работу. Может стоило остаться в больнице? Ну да, на антидепрессантах, зато с адекватным руководством… Я уже с тоской вспоминал свою старшую медсестру.

– Дима, тебе лучше действительно постричься, – выдернул меня из мыслей кадровик, – он от тебя не отвалит.

Серьёзно? Искать в этой дыре в девять утра парикмахера? При условии, что постричься по действующим правилам можно только после онлайн-записи?

Около часа я искал хотя бы открытые парикмахерские. В одной только по записи, другая не стрижёт мужчин, третья оказалась баром… Единственная парикмахерская, готовая меня обслужить находилась в другом конце города. Постригли меня… Представьте три круга и подпишите их: «Дёшево», «Быстро», «Качественно». А теперь совместите их. При совмещении всех трёх кругов вы увидите утопию. А вот при сочетании «Дёшево» и «Быстро» получится… Криво. Вот так меня и постригли. Зато на станции об этом уже знали, кажется, все. Так что первый день начался так себе.

– Ты болел короной? – спрашивает Кристина, получив вызов. Дали температуру.

– Да, болел.

– Давно?

– В апреле-мае.

Кристина задумалась.

– Полгода назад, – констатировала она.

Как выяснилось позднее, тогда это был самый популярный вопрос среди сотрудников. Его задавали первым. Даже раньше знакомства. Время такое, знаете ли.

– Тяжело?

– Ну… – я вспомнил свой опыт болезни «короной»

***

– Кажется, у меня температура.

Апрель, мы только что встретили Пасху, где-то фоном шла служба в Храме Христа Спасителя, но я почувствовал вовсе не величие момента, а стремительно нарастающую слабость и холод.

Света, моя жена, лишь покачала головой.

– Ты всё-таки заболел.., – печально заметила она, протягивая градусник.

– Ну да. Помнишь, я рассказывал про мужчину, который у нас остановился[1] ни с того ни с сего? – она кивнула. – Вот, кажется, он меня и наградил.

– Это уже совершенно не важно, – ответила Света, – у тебя тридцать восемь и пять.

Сутки мы сражались с температурой. Она то падала, то снова вырастала. Наконец, когда она поднялась выше тридцати девяти, решились вызвать скорую. Отзвонившись своей старшей медсестре, получил инструкцию госпитализироваться и даже не думать о другом – медработники болели тяжелее, чем простые пациенты.

В приёмном покое меня встретил Даня – мой никогда не унывающий одногруппник. Его рыжая шевелюра была заметна даже из-под щитка.

– Кого я вижу! – воскликнул он, но из-за экрана его звонкий и очень громкий голос стал глухим и совсем не жизнерадостным. – Не ожидал тебя тут встретить.

– Я тоже.

Анализы, КТ, оформление документов, и вот я на своём отделении. Это было очень странное ощущение приехать к себе на работу… в качестве пациента. Медсестра на посту пошутила, что работа не отпускает меня даже на больничном. Правда, по тяжёлому взгляду было понятно, что ей совсем не весело: выпавший из работы коллега – это не просто плохо. Это нагрузка, которой станет ещё больше. Мне поставили на ночь капельницу с калием и магнием, и я отключился.

Утром я проснулся с ощущением, что меня сейчас разорвёт: лицо чесалось и было каким-то странно тяжёлым. Глаза едва-едва открывались. Открыв камеру на телефоне, я ужаснулся. Я отёк. Да как! Лицо стало практически в два раза больше! Было ощущение, что я уснул лицом в пчелином улье. Ноги, руки были совершенно обычными. Локализованный отёк Квинке. В голове мелькнуло: «Повезло, что только на лице». В противном случае я бы не проснулся.

Дверь в палату открылась и тут же закрылась. Пару секунд тишина и снова открылась. В палату зашла Настя, процедурная медсестра. В руках она держала лоток с пробирками.