Дмитрий Богуцкий – Я убиваю плохих роботов! (страница 12)

Но ведь не станет. И лучше ей об этом сразу узнать.

— На самом деле, — медленно произнес я, поворачиваясь к ней, — я не вернулся. Мне нужно снова уходить. Я не смогу здесь задержаться. И я хотел бы попросить тебя никому не говорить, что я появлялся тут.

— Да, — тоскливо согласилась Стирлинг. — Конечно. Это понятно.

— Послушай меня, подруга, — тяжело вздохнул я. — Как было, уже никогда не будет. Дай себе возможность убедиться в этом. Найди в себе силы. Перестань тратить время на эти развалины. Оглядись вокруг, посмотри в будущее. Ты умная и опытная. У тебя хватит сил начать сначала. Мы все должны начать сначала. И двигаться дальше. Потому что в покое нас не оставят. Ты это сможешь, Стирлинг? Я могу на тебя рассчитывать?

— Конечно, Райдер, — тоскливо произнесла Стирлинг. — Еще как можешь. Как всегда. И это… Надери им там всем задницы, Райдер. Кем бы они ни были.

— Даже не сомневайся, подруга. У меня короткий список, — я приложил железный палец к своему лбу. — Я никого не забуду.

— А! — воскликнула Стирлинг. — Вот еще кое-что. Помнишь ее?

И, с трудом подняв с бетонного пола, протянула мне это.

Залитая свинцом метровая труба на шестьдесят с надетым через центральное отверстие на один из концов и приваренным к трубе ведущим зубчатым колесом от старинной танковой гусеницы. Помню, как Стирлинг приволокла это зубчатое колесо со свалки. Огромная шестеренка с торчащей из нее осью. Моя траншейная дубинка из гадфильдовской стали.

С этой штукой я выходил на свои первые бои против промышленных роботов.

Моя зубчатая Звезда Смерти.

Я протянул руку и легко снял с ее ладоней железную дубинку кончиками стальных пальцев:

— О да, детка, я ее помню.

Надо же, она уцелела через все эти годы, а я уж думал, ее тоже Команч схоронил в своем мавзолее. Зубчики, слегка помятые о корпуса промышленных роботов.

Вес дубинки напомнил мне очень многое из того, что я, оказывается, успел позабыть, пока изображал небожителя на шестиугольной Арене.

Похоже, я действительно вернулся к своим корням. Здесь я дома.

И конечно, у меня нет выбора, я должен защищать это место. Я должен идти дальше.

Я зайду так далеко, как понадобится, чтобы выдернуть питающие провода из аккумуляторов моих врагов, обесточить их мышцы, вырвать им кишки. Теперь меня не остановить никому.

— Ладно, богиня мести, — сказал я Тисифоне, забрасывая дубинку с зубчатым колесом на плечо и надевая шлем на голову. — Пора идти вершить справедливость.

— Отличный диванчик, — произнес Тисифона, со стоном поднимаясь с него. — Отличная берлога. Умеешь ты устраиваться. Жаль уходить.

— Так оставайтесь, — грустно произнесла Стирлинг, провожая нас до дверей.

— Прости, подруга, — отозвалась Тисифона, заметно хромая. — Нас там уже давно заждались.

Мы открыли двери, вышли из гаража и увидели, кто нас там поджидает. Уже светало.

И похоже, все дэды округи сбежались сюда, чтобы встретить нас.

Их тут было, наверное, больше сотни.

Многовато для меня одного.

Глава 6. Старое доброе уличное ультранасилие

— Что, не ожидал нас снова увидеть, здоровяк? — прогыгыкал мой старый знакомый, мертвячок из тех, что я прогнал от госпиталя Вивисектора Джо. О, надо же, и ты здесь. И ты у нас, оказывается, юморист. Ну что ж. Ну вот ты сам и назначил себя основной целью, шутник.

Ты будешь первым.

— Надо было все-таки переломать вам кости, — задумчиво произнес я, обводя их взглядом.

Они были просто везде. На всех направлениях. Сидели на перилах, свешивались с крыш соседних гаражей, толкались на подъездных путях.

Они не случайно собрались здесь. И не случайно их так много. Сами они в такие толпы не собираются. Их кто-то согнал сюда со всей округи.

Дед-трупоед. Вот кто стоит за этим появлением. Вот кто согнал их всех сюда. Высший хищник в тенетах дэд-иснайда. Паразит, живущий в остатках их мозгов, он их зарядил и сюда отправил.

Никто не возвращался с болот, озаренных тусклым светом дэд-инсайда, еще никого не удалось реабилитировать, чтобы расспросить о том, как там, на той стороне, но, по слухам, за каждой большой стаей стоит ключевая фигура, сохранившая в черепе больше мозгов, чем остальные, и которая мыслит за них всех, крутит ими, как я своими крысами, кормится тем, что они ему приносят, жирный клещ в глубокой бетонной норе. Но сегодня он выбрался поближе к поверхности, поближе к нам, почуял свободу, свое золотое время, пользуется редким случаем развернуться вовсю.

Вся эта низшая шушера никогда бы не собралась здесь такой толпой, просто передрались бы. Значит, высший дед-трупоед обратил на нас воспаленное групповыми галлюцинациями внимание своей стаи.

Да только ты не на тех свою скользкую лапу поднял, дедуля.

— Тисифона, — произнес я, не отводя внимательного взгляда от настороженной толпы дэдов. — Сейчас делаем все так, как я скажу. Я здесь главный. Возражения будут?

— Здесь ты чемпион, — спокойно отозвалась Тисифона. — Я буду выполнять твои приказы.

— Отлично, — заключил я. — Стирлинг. Отдай дробовик Тисифоне и закройся в гараже. Ты знаешь, что нужно делать.

Я уже имел дело с такими толпами. Давно, правда это было. И нас было сильно больше…

— Справишься, богиня мести? — спросил я у Тисифоны, когда за Стирлинг с лязгом сомкнулась дверь гаража.

— Конечно, — отозвалась Тисифона, удерживая ружье одной рукой за цевье, и, тряхнув ружье вниз, щелчком дослала патрон, взглянула на счетчик боеприпасов. — Девятнадцать зарядов, шесть бронебойных, остальные картечь.

— Ну и славно, — пробормотал я, включая свой внутричерепной коммуникатор, заработавший под управлением моего нового центрального чипа. — Стирлинг, ты там где?

— Уже на связи, — сообщила Стирлинг. — Уличные камеры у меня под контролем. Моя тактическая нейросеть насчитала сто девять особей в радиусе ста метров. Десяток сидит на козырьке гаража прямо над вами. Еще сотня впереди, разделена примерно на три группы в глубину.

Грамотно их поделили. И этот грамотей где-то тут недалеко…

— Тисифона, контролируй тех, что сверху, — произнес я, сделав несколько шагов от ворот навстречу дэдам. — А я займусь этими…

— Не вопрос, — отозвалась Тисифона, держась позади в паре шагов.

По подъездной дороге к гаражу разом пройдет человек десять. Нормально. Контролируемо.

Гаражи ступенями уровень за уровнем уходили вверх по склону. Мой гараж последний в этом ряду — в тупике. Специально так выбирал, чтобы хоть с одного боку не могли обойти. Но сверху сюда можно спрыгнуть, если жизнь не дорога. Но дэды как раз уже давно сдали свои жизни оптом и за бесценок…

Ага, по толпе пробежала возбужденная волна. Кажись, начинается активное движение.

Дэды первых рядов сделали к нам шаг ближе, почти синхронно. Живые люди сами так не ходят. А этих жестко направляют.

— И отчего мы все здесь сегодня собрались? — громко задал я риторический вопрос. Ну просто чтобы с чего-то начать.

Я не получил ответа. Да я и не ждал, собственно.

— Вы даже не представляете, что с вами сейчас произойдет, убогие, — криво усмехнувшись, произнес я, делая шаг им навстречу. — Нет, конечно. Куда вам задумываться. Нечем.

Дэды, по-идиотски скалясь, сделали еще один осторожный шаг в мою сторону.

Уже близко. Уже достаточно близко.

— А ждет вас старое доброе ультранасилие, уроды, — прорычал я, скидывая с плеча мою траншейную дубинку, делая глубокий выпад вперед, почти коснувшись стальным коленом бетона и засаживая зубцы дубинки в череп выбранного мною дэда. Череп шутника разломило, как пустой орех, даже ойкнуть не успел.

Ну что, теперь ты не такой остроумный, да?

И присев, я обратной дугой на уровне колен перещелкал звездой полдесятка суставов, повалив задетых дэдов на бетон дороги.

А теперь попляшем!

Вскочив, прямым ударом с розовых рассветных небес, как падение утренней звезды, всадил два кило тяжелого металла в следующий череп.

Выдернув дубинку из расколотого черепа, воткнул полметра тяжелой рукоятки в оскаленную пасть следующего, выбив наружу затылочную кость.

— Бабах! — это пальнула вверх прямо у меня над ухом Тисифона.

Сверху на нас начали прыгать затаившиеся ярусом выше особи. Тисифона стреляла по ним с бедра, как по уткам, перезаряжая ружье с бешеной скоростью.

От попадания бронебойных пуль падающих на нас дэдов разрывало в мокрые клочья, и на нас просыпался кровавый дождь.