Дмитрий Богуцкий – Я убиваю плохих роботов! (страница 13)
— Десять, — произнесла Стирлинг в коммуникаторе. Пошел отсчет мертвых тел.
Дубинка легко вращается в стальных пальцах вокруг оси баланса на расстоянии двух кулаков под приваренной шестеренкой. Гудит рассекаемый трубой рукоятки воздух. Дэды шарахаются от этой убийственной тяжести. Сила инерции, ублюдки. Сила инерции.
Перехватывая рукоять ближе или дальше от звезды, укорачиваю или удлиняю описываемые ею восьмерки. Дубинка с треском сносит тех, что подобрались справа. Перехватив вращающуюся дубинку за спиной в левую руку, выкидываю ее обратно вперед уже с другой стороны и внезапным выпадом сношу тех, что подобрались слева.
Блеск восходящего солнца на слетающей со звезды крови — последнее, что они видят.
— Двадцать, — произнесла Стирлинг в коммуникаторе.
Перехватив дубинку в правую руку, я на мгновение замер, подняв ее над головой. Между мной и дэдами окровавленная дуга, забросанная обезглавленными телами, ясно обозначающая мою максимальную дистанцию.
— Чего встали? — спросил я. — Или вы, ублюдки, собрались жить вечно?
И тогда дэды без всякой рефлексии пересекли эту роковую полосу, ринувшись ко мне всем фронтом.
Размахнувшись дубинкой, как гольфист, снизу вверх я всадил звезду под челюсть прыгнувшего ко мне дэда, дубинка снесла ему лицевую часть черепа и кровавыми брызгами подбросила его к небу, нешуточно впечатлив всех следовавших за ним.
Остановились. Замерли.
Значит, сходимся ближе. Железным локтем в одну морду, другим — в следующую, коленом пробиваю хрупкий таз, ударом бронированной ступни ломаю подъем стопы. Крутанув дубину в железном кулаке, раскидываю остальных.
Воздух воет в зубьях Звезды Смерти. Дэды орут.
— Тридцать, — произнесла Стирлинг в моем коммуникаторе.
Им нечего мне противопоставить. А мегамозг, стоявший за ними, гнавший их вперед, не давал им разбежаться с нечленораздельными воплями ужаса.
Танцуем дальше.
Нет, однозначно билд этот у меня сильно не лучший. Весит со всей этой противоминной броней килограмм двести, баланс скверный, я это сразу заметил. Заносит на разворотах, контролировать заброневое действие ударов практически невозможно — просто нет необходимых сенсоров. Все движения энергозатратны, избыточны, чрезмерны. Словно избиваю кувалдой сонных воробьев.
Грохочет железо, сталкиваясь с бетоном, и летят перья.
И насколько этот билд действительно не приспособлен для длительной рукопашной, я убедился прямо сейчас. Входные контакты в остеопортах качались, периодически снижая скорость передачи данных, тяжелый неэргономичный сервокаркас стирал в кровь и ранил мою собственную плоть, прижатую к его металлу ремнями.
— Ранен? — крикнула Тисифона, заметив, как кровь капает у меня из-под брони.
Я отмахнулся. Терпимо!
Я это точно переживу.
— Сорок, — подсчитала Стирлинг.
Люди бы уже давно разбежались. Так то люди…
Еще удар с размаху снизу вверх, и еще один уже мертвый мертвец без головы, кувыркаясь, полетел над сбившейся на дорожном подъеме толпой.
— В очередь, собаки! — поорал я, тыкая в них Звездой Смерти. — В очередь!
Я этой штукой крошил огромные десятитонные механизмы. Куда вам до них, убогие. Ничего вы мне не сделаете.
А вот еще плохая новость: моя биологическая часть начала уставать. Мышечные волокна разрываются от напряжения, а протеиновой восстанавливающей системы в этом билде нет. Пот течет по лицу, воруя драгоценную жидкость.
— Стирлинг, ну что? — выкрикнул я. — Ты его видишь?
— Я засекла старого урода на камерах наблюдения, — проговорила Стирлинг. — Он ярусом ниже, в здании слева от тебя, в подвале.
— Тисифона! Отходи к воротам! — выкрикнул я. — Стирлинг, впусти ее!
— Ты чего это удумал? — возмутилась Тисифона.
— Выполняй приказ, пехота! — рявкнул я.
— Мы вычислили босса этого стада, — произнесла Стирлинг. — Возвращайся, Тисифона. Я готова тебя впустить.
Вот всегда так с этой уличной пехотой. Наберут по объявлениям, а потом удивляются, чего они упираются и приказы игнорируют…
— Она внутри, — сообщила Стирлинг.
— Я пошел! — выкрикнул я. — Держитесь там!
А я ворвался в толпу дэдов, вращая дубинкой и раздавая удары ногами и локтями, как сорвавшийся с оси вращающийся вертолетный винт, — клочья сорванной с костей плоти полетели во все стороны.
А потом я разбежался, взмахнув дубинкой, и прыгнул со своего яруса прямо вниз в рычащую толпу…
Шанс в этом городе есть у каждого. Но конкретно у этих шанса уже не было. Но город его всегда дает. Шанс опрокинуть все вспять. Стать камнем, на котором заклинит жернова небес.
Только они своими шансами не воспользовались. Поэтому эти шансы забираю я.
Мне они нужнее.
Я как бомба обрушился на толпу внизу, пробив огромную кровавую дыру. Кости, как хворост, хрустели под моими ногами.
Мертвое должно быть мертвым. Такими они и становились…
— Пятьдесят, — произнесла Стирлинг.
Раскидав поредевшую толпу, я вырвался на простор. Сшибая на бегу ударами плеч застоявшихся в тылу одиночек, я рвался к указанной мне цели.
Лишь бы не почуял запах жареного. Лишь бы не ушел… Лишь бы не ушел…
Не ушел.
— Кого я вижу! — радостно воскликнул я, выбив дверь пинком ноги и ворвавшись в подвал. — А вот и наш самый главный дед-трупоед. Наш районный Санта-Клаус! Ты-то мне и нужен!
— Как грубо, — проклокотал этот ни фига не праздничный дед в пыльном костюме, паук в грязной паутине, засевший в своем темном углу. — Страсть к физическому насилию — признак неразвитой психоэмоциональной сферы, знаешь ли.
— Ничего, — усмехнулся я. — Зато ты у нас на зависть всем развит.
Ему некуда было отсюда деваться. Это был единственный вход.
— Может быть, мы договоримся? — вкрадчиво прошелестел дед, доставая из нагрудного кармана пачку платиновых платежных карт. Ага, понятно, низшие особи стаскивают своим боссам все ценное.
— Нет, — криво усмехнувшись, покачал я головой. — Не договоримся.
— Неужто мы тебя так сильно обидели? — захлопал дед-трупоед пустыми, как у куклы, глазами. — Как жаль! Какая нелепость… Неужели мы пересекли границу дозволенного? Увлеклись, наверное. Хотя погоди! Постой! Это ведь ты влез на нашу территорию.
— Это моя территория, ублюдок, — процедил я, забрасывая Звезду Смерти на плечо. — Всегда была и всегда будет. И я буду вбивать это тебе в башку, пока не проломлю твой толстый череп.
— Вы, большие парни, такие все тупые, — довольно оскалился дед.
И дэды за моей спиной ворвались в подвал.
Я, ожидавший этого, шагнул вперед, метнув огромную дубинку в деда-трупоеда прямо с плеча.
Она прилетела ему ровно между глаз.
Подвал содрогнулся от могучего удара плоскости стальной шестеренки о бетонную стену.
Снесла ему башку не хуже пули, оставив на бетоне широкий разлет кровавых брызг, отскочила от стены и с грохотом покатилась по полу.
Я развернулся к новоприбывшим сразу в боксерской стойке. Сейчас-то я намотаю вашу мозговую слизь на железный кулак.
Дэды остановились, озираясь, а потом рванули из подвала так же рьяно, как только что рвались внутрь.
Их отпустило. Я за ними не гнался.
Я подошел к трупу босса, подобрал дубинку, выдернул платиновые карты, зажатые в кривых пальцах с обкусанными ногтями, и усмехнулся. Подземелье зачищено. Лут с тела поднят.