Дмитрий Блинов – 5 июля (страница 6)

Её рука коснулась его плеча лёгким касанием, как крыло. Андрей вздрогнул, будто его ударили. Отшатнулся.

– Конечно, нет, – сорвался он. – Как я могу быть в порядке. Я должен был быть с семьёй. Я просил не отзывать из отпуска…

– С кем? – выдохнула Светлана. Глаза у неё были припухшие – ночь была короткой, а мысли длинными.

– С женой и дочкой, – он глянул на начальницу с недоумением. – Я официально в отпуске. Что с вами? Вы же… мы же… – Он замялся, сжал виски ладонями. Лицо его перекосилось от боли.

– Голова? – Светлана присела на край его стола, голос смягчился. – Сейчас дам таблетки. Они помогут.

– Где Максим? – внезапно спросил Андрей, подняв голову. Он смотрел на пустой соседний стол, как будто там должен был быть ответ.

– Кто? – она рефлекторно потянула время, но тут же спохватилась. – А, Максим. У него выходной. Да.

Светлана отвела взгляд в сторону на долю секунды, но этой доли хватило, чтобы между ними образовалась ещё одна тень.

– А этот…где? – Андрей дернул подбородком в сторону другого стола.

Он хотел указать на стол ненавистного ему Алексея, вечно ухмыляющегося в лицо, но на его месте сидела неизвестная девушка. Она выглядывала из-за перегородки, улыбаясь странно – как улыбаются людям, которые рассказывают смешную историю не в той компании.

– Какой еще этот? – переспросила Светлана мягко.

– Да неважно, – Андрей отмахнулся, поднялся.

Коллеги, подтягиваясь в офис, перешёптывались, бросали взгляды. Андрей встал и пошёл вслед за Светланой – в её кабинет.

Жалюзи в кабинете были опущены, свет – мягким. В кабинете пахло бумагой и чем-то цитрусовым. Светлана поднесла Андрею таблетку и налила из графина воды. Он машинально выпел. Начальник отдела, удовлетворившись этим, села за свой рабочий стол. Андрей остался стоять посреди комнаты – голова продолжала ныть. Он щурился, ему казалось, что дневной свет пытался пробраться внутрь черепной коробки.

– Сейчас пройдет, – также тихо произнесла Светлана.

– Я скажу прямо, – он выдохнул. Слова выходили тяжёлыми, как песок. – Я больше не могу так. Чувство вины перед семьёй… оно душит.

– Перед семьёй? – Светлана спросила на автомате. – Ты о чём?

– О нас, – Андрей посмотрел на Светлану, и в этом взгляде было не обвинение, а просьба снять с него лишний груз. – О том, что между нами. Этого не должно быть. Я не хочу.

Он сделал паузу, чтобы найти подходящую фразу.

– О нас?

– Я же говорил перед отъездом. Сам не понимаю, как снова… – он выдохнул не закончив. – У меня жена. У меня дочь. И это святое. Карьера не так важна, когда на чаше весов семья, а наши отношения тем более.

Светлана слушала, а в душе образовывалась тонкая трещина. Она попыталась улыбнуться – никак.

– Думаешь, мне легко? – сказала тихо. И тут же кивнула приняв. – Хотя ты прав. Я тоже так не могу. Больше не могу.

Слёзы появились на уголках глаз. Но она не стала отводить взгляд, не спряталась – выдержала, как выдерживают зубную боль.

Андрей удивился – он, кажется, был готов к защите при нападении или к резкости, но не к уязвимости. В Светлане как будто что-то надломилось, и он смягчился.

– Спасибо, за понимание, – понизил голос. – Думал, работать вместе больше не сможем.

– Это тоже под большим вопросом. Учитывая уровень наших «заказчиков».

– Из «игры» без последствий не выйти?

– А ты надеялся?

– Да, нет, – ответил, не вникая на ее последние слова. – Ну, я тогда поеду?

Светлана вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

– Поезжай, конечно. Я тебя не держу.

Он кивнул. Повернулся и вышел. При этом даже не попрощался.

Светлана осталась одна. Кабинет стал слишком тихим. Она сидела ровно, положив ладони на стол и какое-то время просто глубоко дышала. Потом взяла телефон. Номер знал её палец лучше, чем её голова.

– Максим, – произнесла она в трубку. – Он уехал.

Помолчав немного, продолжила:

– Да, всё сделала, как ты говорил, – голос ее перешел на шёпот. – Пожалуйста, просто верни мне Андрея. Да, я уже на всё согласна.

Она положила телефон. В окно светило ко всему безразличное яркое солнце. Светлане хотелось накрыть его ладонью. На столе лежали бумаги – отчёты и планы, аккуратно сложенные в папки. Светлана провела пальцем по краю кожаного ежедневника и вдруг резко начала раздвигать документы в разные стороны. Некоторые папки попадали на пол.

Если бы в этот день кто-то записал всё, что они подумали, сказали и сделали, и перемешал как колоду, порядок вряд ли стал бы лучше. Но жизнь, упрямо любящая причинно-следственные связи, продолжала тянуть ниточки.

***

Лес вокруг пансионата «Приют» шумел то ли чуть сильнее, то ли Елена, стоя на кресле и выметая из-под подоконника осколки стекла, слышала этот шум сердцем. Саша сидела на кровати, прижимая к себе Шкодину и объясняя ему, что русалки не любят сквозняки, а значит, папе надо вернуться, иначе русалка простудится и не поплывёт на море.

Андрей в это время шагал по коридору офиса, чувствуя, как под ногами пружинит ковролин. Он думал, как странно бывает, когда родной человек кричит, зовет тебя, находясь на большом расстоянии, даже в другом городе, а сердце делает лишний удар. Чувствует зов.

Лаврову казалось, что он точно знает свой дальнейший путь. Сначала такси, потом аэропорт, следом самолёт, затем аэропорт Сочи и т. д. Череда событий, которая как нить приведет его в пансионат «Приют» и номер «44». Эта простая схема грела Андрея, как настольная лампа над рабочим столом. Но мир, как тот старый фонтан с русалкой, всегда скрывает в себе трещину, которую видно только, если очень внимательно присмотреться.

Андрей шёл вперёд. С каждым шагом мягко, почти ласково, в голове стучало: «Пятое июля. Пятое июля. Пятое…».

Он не понимал, что для него значила эта дата. Скорее просто интуитивно предчувствовал какое-то странное влияние этих цифр. И, может быть, именно предчувствие и есть тот самый элемент мистики, который мы видим краем глаза, списывая все на собственную тень. Мало ли, показалось.

У Андрея после выхода из кабинета начальника отдела, слова, сказанные Светланой, висели вокруг тонкими нитями. Лавров ощутил, как вибрирует в кармане телефон, вынул – на экране сообщение от авиакомпании: «Ваш рейс…». Взглянул и внезапная, почти детская злость с жаром ударила в грудь. «Я сам теперь рейс…ничто не остановит, даже если нужно будет идти или ползти», – подумал и усмехнулся – чёрный юмор включился в воспаленном мозгу, как аварийная подсветка.

Он проходил мимо столов, где у каждого сотрудника была своя маленькая война: с таблицами на ноутбуках, через экран телефона – с любовью и после выходных – с печенью. Коллеги, попадающиеся на встречу, внимательно рассматривая, расступались, как перед неизлечимо больным и очень заразным человеком. Девушка за перегородкой – та, что сидела теперь на месте коллеги Алексея, поймала взгляд Андрея и едва заметно покачала головой, словно говорила: «Не нужно никуда уезжать». Лавров, конечно же, не понял, о чём она, и прошёл мимо.

У двери он задержался – появилась привычка оглядываться назад. Офис выглядел, как всегда – рабочие столы, принтеры, кофе-машины, люди. И всё же что-то в этом «как всегда» изменилось и колыхалось, как платок на ветру. Андрей не стал разбираться, что именно стало другим, и кто заставил этот невидимый платок колыхаться. Может быть, он сам изменился? Он открыл дверь и вышел.

На улице было жарко. Июль брал свое. Он вдохнул горячий воздух и подумал: «Пятое июля. Если успеть – всё будет хорошо». Эта мысль была не просто мыслью, она была тонкой и единственной нитью, на которой держался весь его шатёр под названием семейное благополучие или даже семейное счастье.

Он вышел на стоянку и сел в заранее вызванное такси. Машина быстро понесла его в сторону аэропорта. Ехали первое время молча. Водитель изредка поглядывал на Андрея. Лавров достал телефон и через него посмотрел на собственное изображение. На экране мелькнуло его лицо – напряжённый рот, синеватая тень под глазами, отрешенный взгляд. Ему даже показалось, что он на несколько лет постарел. При этом неожиданно произнёс вслух:

– Я вернусь!

Водитель оторвал взгляд от дороги.

– Что?

– Ничего! Скажите, вы верите, в…, – он хотел сказать «знаки», но вместо этого вдруг сказал: – В счастливую дорогу?

– Верю, – уверенно ответил водитель. – Особенно когда она не бесконечная. И лучше без лишних перекрестков или поворотов.

– Это почему?

– Меньше соблазна свернуть не туда, – Он хмыкнул. – У нас же как: чем больше развилок, тем больше шансов сбиться с верного пути.

Андрей улыбнулся через силу. «Пятое июля», – повторил он мысленно, а дорога послушно ложилась под колеса такси ровной лентой, будто сама сегодня не хотела, сворачивать не туда.

***

В пансионате «Приют» ближе к вечеру у фонтана собрались какие-то люди. Это были семейные пары, дети и одиночки. Все общались – рассказывали друг другу разные жизненные истории. Русалка при этом как будто исподлобья наблюдала за происходящим. Она хоть и была каменная, но моментами казалась, живой, которая вот-вот поведает людям свою историю. Елена тоже вышла на сходку вдохнуть вечерней прохлады. Держа Сашу за руку, заметила, что дочь не спускает глаз с русалки. Девочка, стоя у воды, рассказывала медвежонку Шкодине о том, что русалка ночью улетает плавать в море. И еще о том, что папа скоро вернется, и они вместе обязательно проследят за этой ночной проказницей. Потом, после небольшой паузы произнесла: