Дмитрий Блинов – 5 июля (страница 7)

– Папа обязательно приедет, он уже купил билет.

– Это ты кому, медвежонку? – удивилась Елена.

– Нет, русалке, она не верит, что папа едет, – на полном серьезе ответила Саша и посмотрела на воду так, будто сейчас оттуда что-то или кто-то всплывет. – Русалочка же не знает, как он нас любит.

Елене стало не по себе. Растерявшись от фантазии дочери, не знала, как обыграть сложившуюся ситуацию. Ей даже показалось, что она с Сашей осталась совершенно одна. Все, кто их окружают, вдруг стали не настоящими. Вода при этом в фонтане как будто запела. Ветер начал сильнее шевелить листья. Небо накрывалось темной вечерней простынёй. Все говорило, что наступает ночь. Елена в попытке отвлечь себя посмотрела на телефон, но сообщений не было. Она, насколько это было возможно, улыбнулась Саше.

– Пошли спать. Завтра папа точно приедет. Надо быть выспавшимися и красивыми. И подумала: «не расплакаться бы при встрече, а то такой отдых никому не пожелаешь…лучше бы в Москву вместе уехали».

– Но мама, сегодня же пятое июля?! Как мы можем пойти спать, не дождавшись папу? Он же обещал приехать сегодня.

– Наверное, задержали на работе. А может быть, папа нас утром разбудит.

– Он что ночью приехать может? Но так нельзя. Папа тогда увидит летающую русалку без меня.

– Не фантазируй. Без тебя этого делать не будет.

Они поднялись в номер. Было темно, но свет включать не стали. Елена закрыла окна плотней, в надежде, что не повторится происшествие с разбитым стеклом. Саша, прыгнув в кровать, быстро зарылась в одеяло. Елена легла рядом. Они дышали в унисон. И как ни странно, заснули почти сразу – от усталости и от томительного ожидания.

***

В Москве у аэропорта, Андрей вышел из такси, коротко поблагодарил водителя и забросил на плечо свою небольшую дорожную сумку. Людей было много – у каждого свой путь. Он шёл быстро, как ходят люди, которые не хотят думать ни о чём, кроме того, что у них в руках паспорт, а на табло нужное направление. В очереди на досмотр он поймал себя на мысли, что пытается ускорить время, чтобы быстрее встретиться с семьей. «Не сойти бы с ума, а то похоже на паранойю, – подумал он». И чтобы отогнать дурные мысли, сказал вслух:

– Пятое июля, – на удивление немного помогло.

И всё же между шагами он ощутил странное. Как будто невидимая нить затянулась у него на запястье. Ему показалось, что переплетённые сердечки на браслетике дочери мелькнули на руке – остро, больно, так же как свет, когда он попадает прямо в зрачок. Андрей остановился. Невольно он посмотрел на свою руку, на которой, конечно же, ничего не было.

– Ерунда какая-то, – сказал он и двинулся дальше.

***

В офисе давно закончился рабочий день. Светлана пыталась нащупать в себе состояние, которое стало её бронёй. Это состояние называлось собранностью. Однако броня сегодня отказывалась закрываться полностью, чтобы защитить хозяйку и сделать не пробиваемой. Она сидела, слушая раздражающее тиканье настенных часов. В какой-то момент она поднялась, подошла к шкафу, где держала пачку таблеток. Достала контейнер, посмотрела на содержимое.

– Странно, какие маленькие?!

И вдруг почувствовала сильную ярость – тихую, чёрную, неконтролируемую. Такую, что даже не поняла, как контейнер с таблетками полетел в стену и разбился вдребезги, на мелкие пластмассовые осколки.

– Что со мной не так? – спросила у пустоты. – Что?

Снова взяла телефон. Набрала короткое сообщение Максиму: «Всё по плану? Он летит?». Стерла. Опять напечатала: «Я боюсь». Стерла и это. В итоге ничего не отправила. Но даже от этого стало немного легче.

Потом она подошла к своему рабочему столу. Села. Закрыла глаза. Совсем ненадолго, но этого хватило, чтобы уснуть. И во сне или в полудрёме ей показалось, что она сидит на перроне. Поезд выдыхает пар. Рядом маленькая девочка с плюшевым медведем – дочь Андрея. Девочка поднимает игрушку над головой и говорит:

– Шкодина, скажи: тетя тоже любит папу?

Медведь шевелит ртом. Светлана испытывает ужас. Прямо во сне глубоко дышит, пытаясь проснуться.

– Я, я, – заикается она. – Зачем ты такое спрашиваешь?

Ночь, как мокрое полотно, накрывает Светлану. Мир между всеми персонажами выравнивается.

– Папа, – продолжает говорить Саша в Светланином сне, – принеси мне с неба звездочку. Маленькую. Я её в браслет положу.

– Нет, – кричит Светлана. – Это моя звездочка. Он мне ее подарит. Оставьте Андрея в покое. Он мой.

– Нет, мой! А звездочку я и сама достану.

После этого у девочки появляются крылья.

– Ты что, ангел? – спрашивает Светлана.

– Нет, я русалочка, – отвечает девочка и поворачивается к Андрею. – Пап, ты со мной?

– Пятое июля, – произносит Андрей вместо ответа.

Елена резко открывает глаза и выдыхает. Она подходит к сейфу, достает бутылку виски, наливает полстакана и залпом выпивает.

– Надо же было такому присниться?! Все из-за тебя, Андрей. Пора делать выбор.

Глава 3

Точка невозврата

В аэропорту Сочи горячий воздух был сладковатый и влажный, с запахом керосина и кофе. Электронные часы на фасаде настойчиво мигали, показывая: пятое июля, 14:44. Андрей, по инерции подталкиваемый толпой сквозь раздвижные двери, первым делом набрал номер Елены. На экране показалось унылое и знакомое изображение: «Абонент вне зоны…». Он замер. Секунда, другая – тишина и дурные мысли в голове стали слишком громкими.

Его тут же обступают вездесущие таксисты со своими натянутыми улыбками. Тот, кто был ближе всего, начал перечислять список маршрутов.

– Куда, брат? Адлер, Сочи, Красная Поляна…?

– Пансионат «Приют», – говорит Андрей ровно, рассчитывая на быструю положительную реакцию.

Улыбка у таксиста исчезла так же внезапно, как и появилась. Он отвел глаза сначала на часы, затем на другого клиента и отвечал Андрею уже между делом, показывая потерю всякого интереса к разговору.

– Не, извини, – и уже обходит его стороной. – Туда не поеду.

Андрей машет рукой и разворачивается к следующему таксисту:

– Пансионат «Приют». В горах, ближе к Красной Поляне. Слышали о таком?

– Ну, слышали, – второй щурился, как на солнце. – А тебе туда зачем?

– Я там отдыхаю…

– Нет, не поеду, – и тоже отворачивается, теряя к Лаврову всякий интерес.

Так повторяется несколько раз. В ответ глухая стена. Как только таксисты узнают адрес, сразу же прекращают разговор. Казалось, что в аэропорту работает невидимый громкоговоритель: «Уважаемые таксисты, если к вам подойдет Андрей Лавров, не везите его в пансионат «Приют»».

Андрей в недоумении отходит от стоянки к краю парковки. Не слишком анализируя сложившуюся ситуацию, решает сначала «отпустить» ситуацию и вызвать такси при помощи приложения. В телефоне: карта, мигающая точка, далее идёт поиск водителя. Минуты тянутся, как жвачка под школьной партой: липко и бессмысленно. Никто не принимает заказ. Появляется плохо контролируемое внутреннее напряжение. Андрею кажется, что таксисты в сговоре. Мотив, правда, был непонятен. Может, решили заработать, подняв плату за проезд. Но это же бред?!

Вдруг он замечает в стороне пыльную иномарку – не новую, но ухоженную. Машина как будто почувствовала, что на нее смотрят. Она тихо начала движение. Поравнялась с Андреем. Стекло, со стороны водителя скрипя, опустилось.

– Добрый день, – произносит улыбающийся водитель, с таким видом, что встретил старого знакомого.

– Добрый, – настороженно отвечает Андрей, чувствуя, как внутреннее напряжение нарастает.

– Куда путь держишь?

– «Приют», – говорит с паузой на вдох. – Старый пансионат, в горах. В сторону Красной Поляны.

Водитель немного младше Андрея, лет тридцати, крепкого телосложения, светлыми глазами с тонкими морщинками по краям – замирает, щурится, как будто вспоминает не дорогу, а разговор, который предпочёл бы не вспоминать.

– А… «Приют». Это где особняк с балконами, фонтан в середине со странной русалкой с крыльями. Она еще смотрит так, будто о жизни знает больше, чем мы все вместе, взятые…

– Да, все верно! – Андрей улыбается впервые за последние часы. – Там меня семья ждёт.

– Семья, – повторяет водитель и меняется в лице, скользя взглядом по приезжему. – Ты отдыхал там?

– Да. Почему вы все так странно реагируете?

– Кто это, все?

– Ваши братья, таксисты…

– Дорога туда… не сахар, – он вздыхает. – Хотя дело, конечно, не в дороге.

– Так что, значит, едем? – Андрей еле сдерживает внутреннюю гамму чувств, напряжение вот-вот может выйти из-под контроля.

– На ночь глядя туда никто не повезёт, – водитель произносит эти слова как приговор, затем выдерживает паузу. – Кроме меня, наверное. Дурака.