Дмитрий Блинов – 5 июля (страница 8)

– Наконец-то, – Андрей нервно смеется. – Только жути не надо, ладно? Я уже наслушался. Вы здесь сегодня что, квоту по «разводу туристов» закрываете?

– Ты не прав, – обиженно отворачивается водитель, бросив взгляд на приезжего ещё раз. – Сразу договоримся: едем молча. Ты платишь, я везу.

– Как скажешь, только давай без обид, – Андрей обходит машину, двигаясь к пассажирскому сиденью. Усмехается. – Значит, сделка! Только за квест доплачивать не буду.

– Странный ты, – ворчит водитель.

– А вы здесь все не странные? – парирует Андрей. – Слушай, почему лицо у тебя такое знакомое. Мы нигде не встречались?

– Мир тесен. Всё может быть, – отвечает таксист и представляется, протягивая руку:

– Артём.

– Андрей, – кивает Лавров. – Поехали, меня семья ждет.

Асфальт, несмотря на то что Андрей не разговаривал с таксистом, закончился быстро. Машина свернула на грунтовку, и шины начали сильно шуметь. Спустя какое-то время этот шум стал похож на шёпот старушек на лавочке: не разобрать слов, но ясно, что речь о тебе. Еще и лес начал сгущаться, а солнце быстро опускаться. Небо при этом затянулось облаками и выглядело тяжелым.

Андрей смотрел в окно. Лес показался живым и одушевлённым: он будто сам наблюдал за Андреем – внимательно и без улыбки.

– Моя дочка говорит, что здесь живёт Баба-яга, – Андрей решил нарушить режим молчания, так как тишина начала тяготить. – Я смеялся. Сейчас уже ее понимаю. Но тогда мы ехали днём, а не вечером.

– Не отвлекай, – коротко бросил Артём, не поворачивая головы. – Здесь легко в кювет улететь. Особенно в сумерки. Тем более если смотреть на тебя, а не на дорогу.

– Договор я помню, – Андрей усмехнулся. – Молчаливый таксист – это для меня что-то новое. Обычно вы наоборот – как радио: новости, погода, личная жизнь пассажира…

– Это стереотип, – пожимает плечами Артём. – Каждому своё. Сейчас мне лучше молчать, а тебе думать.

– Думать? Что имеешь в виду? Звучало, как попытка оскорбить. Хотя ладно, неважно. Скоро вернусь к жене и дочке. Всего два дня их не видел, а ощущение, что целую вечность. В Москве время идёт быстрее, зато тут оно как будто останавливается.

Артём бросает на него короткий взгляд – боковым зрением, как на знак «кирпич», который почему-то стоит посередине дороги. Ничего не говорит. Прибавляет скорость.

Дорога петляет туда-сюда. Где-то справа мелькает просвет среди плотного леса. Там находился хитро сколоченный мостик через ручей. Андрей ловит себя на мысли, что этот мостик ему знаком. Он его видел и даже стоял на нем раньше, трогал облупленные перила, только где это происходило наяву или во сне, так и не вспомнил. Память начала играть с Андреем: вроде чужой лес, а как будто свой и очень знакомый.

– Здесь…, – он прижимает ладонь к стеклу. – Здесь мы как будто уже были с семьей.

Замирает. Вспоминает, как Саша стоит на мостике, Елена смеётся. Русалка в фонтане щурится и как будто машет крыльями.

– Мне эти места снились. Так странно… Мостик этот…

– А может, был здесь раньше? – сухо спрашивает Артём. – Многие здесь бродили. Места одни, а истории разные. Не все при этом хорошие.

Ещё дальше за поворотом показывается низкая каменная тумба со стрелками. Когда-то на ней был знак, теперь стрелки облезли, буквы съехали, как подтаявшее мороженое. Андрей смотрит на все с удивлением. Он начинает чувствовать это место, как взрослые люди чувствуют запах детства, вернувшись на родину спустя годы. Правда, для Андрея это был не вкус яблок из чужого сада, а что-то темное, липкое и неприятное.

– Налево дорога к приюту, направо тропа к роднику. О боже, я, что здесь, когда-то был? Но когда?

Мысли в панике бегают, как будто увидели тень человека за занавеской.

– Дежавю? – спокойно отреагировал водитель. – Я слышал про такое.

Видимость стала сгущаться, и наступили сумерки. Пансионат внезапно вынырнул из-за поворота. Первыми показались ржавые ворота, которые были приоткрыты. Будка охраны стояла криво – окна при этом выбиты, а рама держалась на одном саморезе. Всё заросло: трава полезла на плитку, плющ обнял стену так, как крепко обнимают близких людей, только в этом случае раз и навсегда.

Машина подкатилась медленно и заглохла у самых ворот. Водитель выключил фары. Наступила тишина, которая тут же стала материальной, давящей и чуждой. Андрей, не произнеся ни слова, в недоумении выходит из машины. Ступает на плитку – та под ногой глухо отзывается, как древний барабан. Ничего не понимая, он медленно идёт вперед.

Двор пуст. Нет освещения, и каких-либо признаков жизни. Клумбы превратились в буйные островки сорняков, и в каждом – свой «порядок»: крапива возле шиповника, мать-и-мачеха у седого камня. Фонтан – тот самый зелёный ото мха, высохший, русалка с крыльями. Русалка наклонена, трещина на хвосте стала глубже, как морщина, которая перестала украшать. В каменном лице всё то же выражение: слегка приподнятая верхняя губа, взгляд в никуда. Андрей узнает в ней черты лица дочери. «Саша», – думает он, и где-то под лопаткой все сжимается.

– Что за…? – выдыхает, начиная судорожно смотреть по сторонам.

Резко оборачивается. Машина Артёма еще стоит у ворот, окутанная сумерками. Андрей продолжает изучать окружающее его пространство. Видит все то же самое: двор, ставни, балконы, однако они выглядят так, как будто не эксплуатировались много лет. По спине пробегает легкий холодок, а руки начинают заметно трястись. «Но как такое возможно? А, конечно…розыгрыш?! – приходит ему в голову и сразу же чувствуется небольшое облегчение. – Это просто розыгрыш…». После того как появляется единственное рациональное объяснение происходящему, Андрей бежит обратно к машине. Поймав логическое объяснение за хвост, он уже выглядит таким растерянным.

– Блестяще! – он почти подбегает к машине и захлёбывается смехом – слишком высоким, чтобы быть радостным. – Это розыгрыш, да? Но кто все это придумал? Жена? Нет, ну она не могла. Максим?! Конечно, Максим. Только он мог!

Артём молча продолжает сидеть в машине, держа руки на руле. Лицо мрачное, как после чтения сводки плохих новостей. В нём нет ничего от заговорщика, только усталость и раздражение.

– Ну, надо же, как хорошо отыгрываешь, – продолжал Андрей. – Какое хладнокровие и выдержка. Профессиональный актер. Показывай где скрытые камеры? Сейчас все смотрят на мою реакцию и смеются. Ха-ха-ха…

– Я тебя не понимаю, – отвечает таксист тихо и исподлобья смотрит в сторону пансионата. – Это место пустует много лет. Едешь обратно или нет?

– Продолжаешь играть? – Андрей подходит к двери водителя. – Я понимаю! Отрабатываешь контракт. Понятно, что ты в сговоре. Наверное, один из главных действующих лиц?

– Остановись! Я не понимаю, что ты несешь…

– И всё организовали так точно, так, похоже, – продолжает, не слушая таксиста, Андрей. – Целый пансионат в декорациях. Как, наверное, все это дорого? Я почти поверил. Представляешь, даже русалке, такую же трещину сделали. Все учли. Только одного не пойму, за что я все это заслужил? Кому такое понадобилось организовывать? Не много ли чести?

Он чувствует, как тонет в собственных рассуждениях, цепляясь за любую ниточку рационального объяснения происходящему.

Артём выходит из машины. Еще раз нервно смотрит по сторонам – так как смотрят загнанные звери, когда вдруг понимают, что окружены охотниками. Его голова при этом как будто немного проваливается в туловище.

– Я довёз, – произносит он ровно. – Свою работу сделал. Темнеет. Едем или остаёшься?

– Где моя семья? – Андрей повышает голос, и вспоминает зов жены, который разбудил его в Москве. – Что вы с ними сделали? Где пансионат? Куда ты меня привез? Это ошибка в адресе. Вези в такой же, только другой!

Он хватает Артёма за грудки. Пальцы вжимаются в ткань, взгляд загорается. Для Андрея это становится не попыткой перевести происходящее в драку для разрядки обстановки, это становится отчаянной попыткой потрогать реальность руками. Водитель резко отталкивает его, ударив кулаком в живот – без злобы, аккуратно, но действенно. Лавров, ловя ртом воздух, резко оседает и падает на колени.

– Ты больной? – сухо спрашивает Артём. – Какой пансионат? Его закрыли семь лет назад. Люди умерли. Ночью задохнулись во сне. Ты что, не знал?

Мир на секунду останавливается, как старые часы перед тем, как пойти дальше. «Семь лет назад», эти слова падают тяжёлыми камнями на Андрея, стоящего на коленях, однако он старается не терять самообладания и рационального мышления.

– Сам ты больной, – с хрипотцой в голосе произносит Андрей, не вставая с земли. – Я был здесь два дня назад. Или в похожем месте.

– Думал, ты сталкер какой или любитель развалин, посмотришь, и поедем обратно, – бросает Артём, садясь за руль. – А ты просто не в себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.