Дмитрий Блинов – 5 июля (страница 4)

– Далеко ехать? – доверчиво спросила девочка, адресуя вопрос всем и, скорее всего, ожидая ответа от родителей, но быстрее сориентировался водитель.

– Полчаса по дороге, внучка, потом еще столько же по лесу. И будем почти на месте.

– Ого, – отреагировала Саша, не совсем понимая. – По лесу?

– Не бойся, это добрый лес, если его не злить, – он подмигнул в зеркало заднего вида ухмыльнувшись. – Если что, у меня иконы сертифицированные.

Никто не оценил шутку.

– Это единственная дорога к «Приюту»? – Андрей продолжал удерживать взгляд на дороге.

– Единственная и тупиковая, – заверил водитель. – Ни развилок, ни отворотов. Правда, говорят, что для русского человека нет такой дороги, которая приведет в тупик.

– Лес как сказочный, – произнес Андрей, вглядываясь в чащу.

– Если здесь и есть что-то сказочное, то без счастливого конца, – водитель осекся от собственных слов и, посмотрев на Сашу, кашлянул. – Шучу, шучу. Простите меня. Ребенка пугаю. Конец у вашей сказки будет счастливый.

Елена стала внимательно всматриваться через окно в мелькающие деревья. Лес действительно становился гуще и как будто уплотнялся. Солнечные просветы становились узкими. Еле слышно, Елена произнесла:

– Как-то… глуховато.

– Мам, а Баба-яга здесь живёт? – Саша спросила настороженно, на всякий случай не слишком громко: нельзя же лишний раз тревожить хозяйку леса.

Елена повернулась к дочке и выдохнула, чтобы ответить, но Андрей опередил, улыбнувшись Саше:

– Доча, Баба-яга – она же из сказки. А здесь только лисички, зайчики и совы. Ну, максимум туристы.

– Папа прав, – Елена погладила Сашу по макушке. – Лес просто старый. Тёмный – да, но нестрашный. Запомни, что темное не всегда злое.

– Как красиво объясняете ребенку, – хмыкнул водитель. Машина в это время мягко съехала с асфальта на грунт. – Темное не всегда злое… Разве? Здесь тишина настоящая. Живая. Иногда очень живая. Особенно ночью. Но вам-то что – вы по ночам будете спать. Верно?

– Верно, – согласился Андрей, – зло, посмотрев на таксиста за то, что тот пугает ребенка.

– Тогда все темное просто можете не заметить. Если, конечно, бессонница мучить не будет.

Внутри Андрея что-то надломилось. Таксист правильно оценил его взгляд и, опустив руль, развел руками, показывая, что был не прав.

Дорога петляла через плотный зелёный коридор. Пансионат «Приют» появился неожиданно, почти вынырнул из-за поворота. Такси медленно въехало через центральные ворота. У ворот стоял охранник, но он не обратил на них никакого внимания. Площадка перед главным зданием была широкая, с редкими пятнами травы в трещинах асфальта. Здания пансионата были стары, но выглядели ухоженными и аккуратными в частично облупленной лепнине, похожей на старые раны, прикрытые свежей краской. Если приглядеться, то местами проступала зелёная плесень, придающая некий шарм пансионату, расположенному в горной глуши.

Деревянные ставни на окнах были приоткрыты так, будто дом моргал. Балконы торчали из фасада. В центре двора располагался фонтан, в котором статуя русалки выплывала из каменной чаши. Вода стекала по телу русалки тонкими струйками, а солнечные блики дробились в дрожащей ряби. При этом издалека русалка была похожа на ангела, так как неизвестный скульптор-экспериментатор наделил ее крыльями. От этого при приближении она выглядела очень необычно.

Саша увидела фонтан и сразу превратилась в девочку-молнию. Она бросила свой чемоданчик с единорогами и побежала к нему вприпрыжку. Андрей, выгружая вещи из такси, улыбнулся.

– Саша! – Елена окликнула строго, но не всерьёз. – Сначала регистрация, потом беготня!

– Да пусть, – тихо сказал Андрей, подхватывая чемодан дочери. – Видишь, как у неё глаза светятся. Мимолетное счастье. Такое не спланируешь, главное – не мешать.

Он догнал дочь у фонтана. Саша, обежав русалку несколько раз, остановилась и уставилась на статую так, будто та вот-вот ей подмигнёт.

– Пап, – шёпотом спросила она. – Почему у русалки крылья?

– Сам такое вижу впервые. Но мы обязательно разберемся.

– Пап, – продолжала шептать дочь. – У неё хвост сломался. Почему?

Андрей присел, посмотрел: по камню шла трещина, тонкая, как морщина, делавшая русалку живее.

– Ей, наверное, много лет, – подумал. – Она, скорее всего, ночью улетает в море плавать. А днём – отдыхает здесь, чтобы никто не догадался о ее шалостях.

Саша открыла рыла рот от удивления. Это удивление влетело в ее детское сознание, как птица в открытое окно.

– Так вот зачем ей крылья? До моря же далеко…

– Ну вот и разобрались, – улыбнулся Андрей. – Все в жизни поддается объяснению.

– А мы сможем ночью её увидеть? Когда она соберется поплавать…

– Не знаю. Она же счастлива в этот момент. И, скорее всего, не захочет делиться своей тайной. Слышала про то, что счастье любит тишину?

– Нет, не слышала. Но папа, мы же можем ночью ее незаметно подсмотреть? Мы не будем ей мешать.

– Ночью дети спят, – от входа отозвалась Елена, изображая строгую маму. – И папы тоже! Андрей, хватит рассказывать дочери небылицы. Она потом накрутит себе. И тем более нам на ресепшен пора.

– Я верю, что она живая, – не сдавалась Саша. – Она добрая и на меня похожа.

Андрей взглянул на каменное лицо русалки – мягкие линии, чуть приподнятая верхняя губа, взгляд, уходящий в пустоту. Потом еще раз посмотрел на дочь. Внутри у него на секунду что-то екнуло.

– Правда, похожа, – сказал он тихо. – Необычное совпадение.

Он взял Сашу за руку, и они втроём, каждый со своим чемоданом вошли в прохладную тень здания. Русалка осталась на солнце, как бы поглядывая им вслед.

На ресепшен им выдали ключи с брелком, на котором изображены две четверки. Затем проводили на четвертый этаж. Однокомнатный номер встретил их чистотой и простотой – ничего лишнего. Двуспальная кровать, кресло-кровать, деревянный журнальный стол с рекламными брошюрами экскурсий, кресло. Одно из двух окон было распахнуто, и шум фонтана доносился лёгким стеклянным звоном. Воздух пах чем-то терпким – хвойной смолой, известкой, свежим бельём.

Саша прыгнула на кровать, сжала Шкодину так, что тот, если бы мог, издал вопль боли, смешанной со всеобщей радостью. Елена села в кресло у стола, принялась рассматривать брошюры с экскурсиями, при этом, равняя все, что попадалось под руку. «Порядок на столе, порядок в голове», – всегда думала она. Андрей не был с этим согласен. Он не понимал, какая связь может быть между ровно лежащими буклетами и жизненными ситуациями. Тем более, как может быть это связано с правильными мыслями…

Андрей, поглядывая на прыгающую дочь, подошёл к окну, прислонился плечом к косяку и впервые за долгое время опустил «внутренний щит», постарался расслабиться. Лес вокруг действительно казался одним живым организмом. Окружающие их горы наблюдали за происходящим и как будто были молчаливыми стражами здешнего порядка. Горы, скорее всего, были уверены в том, что вечны, и, понимая это, смотрели на людей как на временных гостей.

– Тихо, – произнес Андрей не столько жене и дочери, сколько самому себе. – Горы, воздух, лес. Что еще нужно для счастья? Как же хорошо.

– Море, – выкрикнула Саша.

– Да, точно, – подтвердил Андрей. – Куда без него?!

– Завтра – Красная Поляна, – Елена выстраивала маршрут, изучая брошюры. – Но это как вариант. Или море. Здесь всё рядом. Я даже не ожидала. Думала, мы совсем в глуши.

– Саша, – обернулся Андрей. – Так все-таки горы или море?

– Я думаю, ответ очевиден, – улыбнулась Елена.

– Пусть Шкодина решит, – торжественно объявила Саша. – Он же главный.

– Ну, конечно, – Елена снова улыбнулась. – Кто же еще?

Елена при этом едва заметно зевнула – на её лице появился плохо скрываемый отпечаток усталости.

В этот момент телефон Андрея коротко дрогнул на журнальном столике. Он посмотрел на экран, и его лицо резко изменилось. На нем считывалось отвращение к происходящему. Где-то в глубине души он ожидал этого, но не думал, что такое возможно в первый день отдыха. Ответил не сразу, в ожидании, что звонок ошибочный. Взял телефон и какое-то время, палец висел над кнопкой. Долго смотрел на экран, как рыбак на дернувшийся в воде поплавок – «вдруг показалось».

– С работы? – тихо спросила Елена. Тон у неё не был обвиняющим, усталым, но без желчи.

Андрей кивнул. Нажал.

– Да, слушаю, – поменялся в лице. – Добрый день!

Елена отбросила в сторону брошюры и замерла в ожидании.

Андрей внимательно слушал, продолжая стоять у окна и изредка поглядывая на жену.

– Как вы себе это представляете? – тон становился грубее. – Я в отпуске. Далеко от Москвы. К чему такая срочность? Чьё это решение? Это вы мне предлагаете успокоиться? Да знаете что?

Елена подошла к Андрею и нежно тронула за плечо. Одного взгляда на мужа было достаточно, чтобы он взял себя в руки.

– Нет других вариантов? – уже спокойно, на выдохе произнес он. – Да, понял! Принял! Буду!

Телефон был нервно отброшен на подоконник. Андрей молча уставился в одну точку – не в стену, не в окно, а куда-то туда, где он на мгновение мог побыть сам с собой.

– Мы возвращаемся? – Елена спросила почти неслышно.

– Не знаю, – произнес Андрей, как будто не своим голосом.