Дмитрий Билик – Межевик (страница 41)
— И какие у нас варианты?
— Чужанина убить можно, — не моргнув глазом, заявил блуд. — Или сделать так, чтобы он сам отказался от меня. Но по доброй воле он на подобное вряд ли пойдет.
— А еще?
— У рубежников все проще. Можно чужой промысел своим задавить, нынешнюю непроизнесенную клятву разрушить.
— Вот это нам подходит. И как это сделать?
— Я не знаю, я же не рубежник.
Снова здорово. Вот мне в последнее время нравятся формулировки: «Делай, но как, мы не скажем». С другой стороны, глаза действительно боятся, а руки… из задницы. Я глубоко вздохнул и попытался настроиться на нужный лад.
Хорошо, начнем с самого базового — своего хиста. Я мысленно пощупал себя, разглядывая промысел. В целом, все не так уж и плохо, заполнен примерно на три четверти — это, видимо, после физических упражнений у упырей он немного потратился. Да, каждый чих не слабо бил по моему хисту. С другой стороны, Витя даже похвалил меня. Мол, те, рубежники, у кого есть бесы, быстрее восстанавливают промысел, но исключительно за счет нечисти. У меня восполнение происходит медленнее, но самостоятельно. И я вроде бы могу приучить свой хист работать должным образом, и когда возьму побольше рубцов, то станет полегче. Интересно только, когда наступит это прекрасное время?
Тщательно исследовав свой хист, я переключился на промысел блуда. Тот самый резвый ручеек, который изгибался и пытался все время убежать. Постепенно хист нечисти словно привык ко мне и теперь не требовалось сверхусилий, чтобы наблюдать за ним. И тогда стала открываться новая информация. К примеру, что Тиша довольно силен (по сравнению со мной, конечно, а не вообще). В хисте я нащупал нечто вроде зарубок: раз, два, три. Именно столько у него рубцов.
Что еще?
Теперь промысел блуда предстал не тягучей субстанцией, а чем-то осязаемым, но вместе с тем легким, как ситцевый платок. Часть оказалась завязана на самой нечисти или уж точнее повязана, а вот другая была придавлена чем-то тяжелым, будто гирей. Это что, и есть та самая клятва?
Очень отдаленно она напоминала даже печать. Я потрогал ее и убедился, что хреновина довольно надежно лежит на полу, Затем я попытался поднять ее — безуспешно. Ладно, тогда надо поработать хистом. Я вспомнил ощущение, когда впервые создавал заклинание, переданное Ловчим. Ага, промысел вроде бы удалось поддеть, теперь надо направить его на эту гирю.
— Миша, ты в порядке! Ты, хрень… уродливая, ну-ка от него отошел!
Меня трудно назвать вспыльчивым человеком. Но сейчас, когда я почти подцепил «гирю» и сбился из-за неожиданного появления Леры, внутри все всколыхнулось.
— Выйди! — рявкнул я.
И судя по всему, не просто сказал. Тот самый хист, который должен был направиться на клятву, выплеснулся в сторону девушки. Она даже пару шагов назад сделала, а на глазах выступили слезы.
— Миша, я же…
— Извини, погорячился. Все нормально, мы договорились, сейчас утрясаем нюансы. Ты лучше обувь мою принеси. А Коля где?
— Мешок снаружи сторожит.
— Угу, оставила нашего говоруна на съедение бездомным собакам. Лера, все в порядке говорю, обувь принеси.
А сам отвернулся, даже не глядя на нее, и попытался снова. Так, выплеснул хист, направил, подцепил. Гиря вновь сорвалась, но скорее из-за моей поспешности. Я терпеливо вздохнул и повторил операцию, вот теперь все удалось.
Промысел блуда, прежде придавленный, вырвался наружу подобно надутому шарику, который вдруг отпустили. Мне даже показалось, что еще мгновние и нечисть кинется прочь. Вот только данный зарок уже принялся действовать. Поэтому блуд сначала поднялся в кресле (выяснилось, что он достает почти до потолка), а после вновь рухнул в него. К тому моменту вернулась и Лера, на этот раз притащив и рюкзак, и Колянстоуна.
— Мда, по паспорту покойница, а по корме разбойница, — медленно протянул он. — Вот ты какой, северный олень.
— Ты ни разу блуда не видел? — удивился я.
— Неа, — честно признался он. — Рядом ходил, дух их чуял, а вот лицезреть не доводилось. Уважаемый, а вы как с такой мандавошиной щи хлебаете?
— Ладно, не смущайте мне Тихона. Подождите пока снаружи.
Что удивительно, Лера спорить не стала. А у головешки попросту выбора не было. Что называется, нету ножек — нету мультиков.
— Ты не переживай, они рубежники нормальные…
— Дда все в поряддке, — снова заволновался Тиша. — Я привык.
— Ладно, едем дальше. Клятву мы скинули, тебя к заводским настройкам вернули. Теперь что?
— Пригласить меня надо.
— Приглашаю.
— Нет, не так.
Еще секунд пятнадцать у нас ушло на игру в испорченный телефон. Блуд объяснил, что именно мне нужно сказать, чтобы он без проблем залез в башмак. Вроде условность, но ее нельзя ослушаться. Я, уже привычный к разного рода странностям, на подобное даже внимания не обратил. Лишь терпеливо отыгрывал роль, чтобы выдать итоговое.
— Блуд-блуденушка, бед наворотил, людей по кругу наводил, работа твоя здесь закончена, пойдем до нового места.
Стоило договорить, как Тихон сорвался с кресла, вспорхнул и с невероятным ускорением влетел в башмак, наперекор всем законам физики. Я к подобной реальности относился как нормальный рубежник под конец дня — уже не удивлялся. Лишь напоследок поглядел на разбросанные бумаги и рассыпанное пшено. Ну что, директора «Мир. ру» ждет не очень приятный сюрприз. Хотя тут сам виноват. Как бы я ни пытался отстаивать права чужан, но это же надо додуматься — блуда пленить. Да ладно еще пленить, но спаивать! Ужасно.
— Получилось? — спросила голова на руках у Леры. Девушка начать беседу не торопилась, видимо, обиделась.
— Ага, здесь он, — постучал я по ботинку. Но потом засомневался, посмотрев на второй. — Или здесь. Короче, в обувке.
Говорил и понимал, что язык еле ворочался. Да и самого меня пошатывало — не от тяжелой ноши в башмаках, на разрушение клятвы я потратил слишком много сил.
— Отлично, теперь давай сожжем твои говнодавы и все, — поддакнула головешка. — Одной заботой меньше.
— Миша, не наддо ничего жжечь, ты жже обещал! — заволновался блуд.
— Тиша, успокойся, это местный мастер спорта по болтовне. Сам он парень неплохой.
Колянстоун было открыл рот, чтобы закончить поговорку, но промолчал. Это правильно, не надо применять собственное оружие против себя.
— Что ты собираешься с ним делать? — в Лере наконец любопытство одержало победу над обидой.
— Переселю.
— Миша, хрен на хрен менять только время терять! Да брось ты его, зарок он дал, с упырями мы дело порешаем. Ночь на пороге.
— Не переживайте, здесь недалеко.
Я вышел и поежился от прохлады. Весной действительно вечерело чересчур быстро. Не успел оглянуться, как сумерки обернулись теменью — зажглись фонари, немногочисленные вывески резали глаза, мелькали тени в окнах. Я подогнул пальцы и торопливо направился к местной кредитной триаде.
— Тиша, слушай. Заниматься станешь тем же самым, отваживать всех посетителей. Разве что здесь их будет побольше, да и контора внушительная. Точнее, их три.
— Моггу не справиться, Миша, — жалобно протянул блуд.
— Это даже хорошо, — ответил я. — Для нормального функционирования этих шараг все же нужно, чтобы кто-нибудь доходил. Потому что если они все закроются, то и тебе придется на выход. А так, ты будешь фильтровать поток просящих. Сам смотри, кого отвадить, кому зеленый свет дать, ты же умеешь в голову залезть. Получается, будешь на службе у добра. И никакого риска цирроза печени.
— Добра, — медленно произнес блуд, будто пробуя на вкус слово. — Раньше никогда…
— А теперь попробуешь, вдруг понравится. Все, пришли.
Я распахнул прозрачную стеклянную дверь ближайшей микрокредитной организации. Пусть они и казались отделены друг от друга стенами, думаю, для нечисти это проблемой не станет. Я, не обращая никакого внимания на чужан (впрочем, и они меня проигнорировали), кинул на кафельный пол башмаки.
— Блуд-блуденышка…
— Новое место привечай, перья распущай, — подсказал Тиша. — На волю выпархивай, чужан…
Я, уже почти не соображая, повторил все, что от меня требовалось. После чего нечисть выбралась наружу. Выяснилось, что с ростом этого петуха-переростка я промахнулся. Теперь, насколько позволяли подвесные потолки, он достигал трех метров. Втянул клювом воздух и радостно затряс гребнем.
— Хорошо как, Миша, ой хорошо. Спасибо тебе, спас ты меня, ой спас. Я бы там долго не выдержал.
— Не за что, — протянул я руку, и мы обменялись рукопожатиями. — Только смотри, не хулигань, иначе придется вернуться.
— Да что ты, что ты.
Я на прощание махнул, направившись к двери, за которой меня уже ждала моя… команда? Конечно, их можно было назвать так довольно условно, но за это короткое время мы действительно сроднились. Прошли, так сказать, обкатку боем.
Вот только лица их стали уж больно расплывчатыми, да в самый последний момент дверная ручка попыталась убежать. Реальность распалась на осколки, разрушаясь будто почва под ногами при землетрясении. Я почувствовал, как теряю равновесие, а затем влетел в нечто твердое и холодное. Видимо, в дверь. И последнее, что ощутил, — приятную резь в груди.
Глава 23
— Да ты чего по щекам бьешь? Надо водички ему дать.