Дмитрий Билик – Межевик (страница 2)

— Не поверишь, не с кем, — устало вздохнул собеседник. — Но ты прав, дело в другом… Есть работенка. По твоему профилю. В общем, как ты умеешь, фьють-фьють, — свистнул он, демонстрируя пухлыми ручонками какие-то невыразительные жесты, — и в дамках.

— Только я хочу напомнить, Леонид Викторович, — холодно заметил я. — Что у меня нет никакого криминала.

— Да причем тут криминал? — почти искренне возмутился Кирпич. — Я сам против насилия и нарушения закона. Вот те крест!

Креститься, правда, Викторыч не стал. Видимо, понимал, что театральная постановка «Пчелы против меда» нашла не самого благодарного зрителя.

— Миша, ты сразу не говори «нет». Там речь об очень больших деньгах. А если ты поторгуешься, можешь продавить клиента на более внушительную сумму. До конца жизни может хватить.

— Бывает такая работа, после выполнения которой этот конец жизни приближается гораздо быстрее, чем ты думаешь, — философски заметил я. — Но свой процент, Леонид Викторович, вы, само собой, не забудете?

— С миру по нитке, — развел руками Кирпич.

Он выудил из кармана аккуратно сложенную бумажку и протянул мне. Однако отпустил не сразу, а в очередной раз предостерег:

— Только ты давай без своего коронного «дела». Не торопись с ответом. Ты мужик умный, прошло много времени, ведь нужно уметь начинать все с чистого листа, так?

Еще до того, как я взял свернутую бумажку, у меня внутри зародилось нехорошее предчувствие. А когда развернул бумажку, пробежал взглядом по строчкам, то в висках застучали молотки. Кровь прилила к голове, а в глазах потемнело от гнева. Спокойно, вдох, задержка, выдох, задержка. Успокаивайся, успокаивайся.

— Миша, Миша, я понимаю, что ты чувствуешь, — зачастил Кирпич, будто бы даже протрезвев. Либо мой взгляд так на него подействовал. — Но твою жену уже не вернешь, да и судьба все расставила по своим местам.

— Не судьба, а беспутная жизнь этого выродка. Она и должна была рано или поздно так закончиться. А теперь ты меня просишь помочь его отцу, который и отмазал этого ублюдка?

Я сам не заметил, как перешел на «ты».

— Миша, ты прав, тысячу раз прав. Но ты на сумму посмотри. И это ведь лишь для начала. Можно это самое… как его, закрыть все гештальты, уехать куда глаза глядят, начать новую жизнь.

— Меня старая вполне устраивает… Леонид Викторович, а если вам предложат хорошую сумму, вы и свою дочь продадите?

Судя по внезапно побагровевшему лицу, попал я в самую точку. Об «ошибке молодости», которая в нынешних реалиях у бездетного Кирпича трансформировалась в «любимую дочку» не знал никто. По крайней мере, Викторыч так считал. И старательно оберегал свою кровиночку. Оно и понятно. Времена первоначального накопления капитала в нашей стране прошли, но всегда хватало отморозков. которые могли пойти на все, лишь бы пощупать за вымя расслабившихся подпольных миллионеров.

— Откуда ты узнал, говнюк⁈ — прошипел Кирпич.

Вообще, у меня появились серьезные опасения за здоровье собеседника. Вон как он резко пошел пятнами. Не хотелось бы стать причиной криза или инфаркта. Что самое удивительное, я уже полностью взял себя в руки, в отличие от Кирпича.

— Сами же сказали, профиль у меня такой. Фьють-фьють и все дела, — повторил я движение собеседника. — Думаю, мы друг друга поняли. Спишем на то, что это был неудачный разговор, и мы просто неудачно распорядились отведенным временем. Можете не провожать, Леонид Викторович, еще раз с днем рождения.

Я направился к выходу, но путь мне преградил охранник. Другой, но с похожими красивыми чертами лица и массивной выдвинутой челюстью. Почти ариец. Блин, где Кирпич такие реликты вообще находит?

Драться не хотелось. Это только в крутых боевиках главный герой раскидывает всех направо и налево, не особо задумываясь о последствиях. Когда становишься постарше, понимаешь, что любое твое неосторожное движение может покалечить или, чего доброго, убить человека. А иногда мелькает мысль, что подобное могут сделать и с тобой.

Я обернулся к Кирпичу. Тот раздраженно махнул рукой, мол, пропусти. Разве что на прощание добавил:

— Надеюсь, ты благоразумно распорядишься имеющейся у тебя информацией, Миша. Крайне не рекомендую быть моим врагом.

— Взаимно, — кинул я, наконец отодвинул в сторону здорового лба. Похоже, бывший борец, вон правое ухо сломано. — И еще, Леонид Викторович, если вы всерьез беспокоитесь о своей безопасности, то скажите охранникам не бухать на рабочем месте. Уж простите, на телохранителей они никак не тянут.

Из кабака я вышел с неприятным осадком на душе. Даже крики Кирпича, который матом распекал свою «личную гвардию», не заставили улыбнуться. Значит, Ридигер вернулся? Только зачем? Три года прошло со смерти его сына. Того самого ублюдка, который был виновен в гибели моей жены. И теперь Ридигер хочет, чтобы я помог ему. Сказочный… персонаж.

Я поднял воротник — к вечеру заметно посвежело, а идти предстояло порядочно. Кирпичевский кабак, являющийся отдельным двухэтажным зданием с комнатами для «уставших гостей», располагался почти на окраине города. Оно и понятно — вдали от лишних глаз и ушей. А я, как назло, не взял машину. Подозревал, что придется злоупотребить.

Конечно, можно вызвать такси. Только еще вопрос, сколько оно сюда будет ехать и приедет ли вообще. К тому же, у меня была дурацкая привычка — если есть возможность пройтись пешком и разогнать кровь, то я этим обстоятельством обязательно воспользуюсь. Вечно ноющее левое колено, опять же, надо расхаживать.

Да и так будет точно лучше, чтобы окончательно успокоиться. Кто ж знал, что встреча с Кирпичом разбередит старые раны? Говорят, что время лечит. Чушь полная. Оно немного притупляет боль, но стоит надавить на воспаленный нерв — все возвращается.

За подобными этими мыслями я не заметил самого странного — какой-то слишком быстро движущийся силуэт. Больше того, я готов был поклясться, что за деревьями пару секунд назад никого и не было. И вдруг передо мной выросла бесформенная тень, а следом из нее будто вывалился человек. По ощущениям, моложе меня — едва только сороковник разменял. Невысокий, сухонький, какой-то вертлявый, как прожженный карманник. Но при этом взгляд у него тяжелый, будто за ним имелась какая-то серьезная сила.

— Вечер добрый. Не поможете? Там моему другу плохо стало.

Опытный и умный человек с возрастом начинает понимать, когда ему врут. Незнакомец передо мной лгал. Еще больше мне не понравилось, что его губы растянулись в какой-то виноватой, заискивающей улыбке. Вот только взгляд при этом остался холодным и жестким.

— Что случилось? — спросил я. — И где ваш друг?

— Долго рассказывать, он ранен. Пойдемте.

Нет, не то чтобы я плохой человек. Но когда тебя практически ночью непонятный тип зовет помочь, это сразу наводит на определенные сомнения. Я мгновенно перехватил руку, которую незнакомец хотел положить на плечо, давая понять, что бежать сломя голову никуда не собираюсь. Чем только разозлил мужичка:

— Как с вами, чужанами, сложно.

А следом со мной произошло нечто крайне неприятное. Словно кто-то могущественный взял за шкирку и сбросил в подобие колодца. И я вроде смотрел оттуда, видел все, понимал, но при этом ощущал себя лишь зрителем.

— Пойдем быстрее, — махнул мне незнакомец.

И я… пошел. Точнее мое тело зашагало в нужном направлении. Если говорить литературным языком — я был возмущен до глубины души, пусть и охарактеризовал свое состояние более емко, одним словом. Но ноги и не думали сопротивляться, будто принадлежали сейчас кому-то другому. Дела…

Только спустя какое-то время до меня дошло, что вот этот прощелыга мной и управляет. Гипноз? Я не большой специалист в этом, но что-то непохоже. Нейролингвистическое программирование? Так там вроде не так круто, и я сам должен захотеть что-то сделать.

Меж тем незнакомец перешел на легкий бег и мое тело… вторило своему новому хозяину. Сказать по-правде, это здорово раздражало. Хотелось закричать: «Вы чего там устроили? Я уже тут».

Однако странное состояние, в котором я сейчас оказался, не давало мне такой роскоши. Поэтому оставалось наблюдать, куда заведет меня этот лиховатый мужичонка.

К слову, отбежали мы совсем недалеко — остановившись неподалеку от деревьев, где в обломанных кустах Волчьего лыка лежал человек. Судя по всему, где-то поблизости есть цивилизация, потому что я слышал, как прошурала шинами машина, а беспрерывный лай собаки не думал прекращаться. Ну хоть с раненым другом этот хлыщ не обманул — грудь у того была располосована, словно на него набросился хищник. Только какой? Даже у медведя лапа меньше.

— Давай, — махнул моему телу незнакомец.

А после сокрушенно хлопнул себя по лбу.

— Гребаная свобода воли. Ты же должен сам все сделать.

Он взмахнул рукой и меня будто подкинуло вверх. Это походило на резкий подъем с глубины. Я даже испугался, вдруг здесь тоже есть что-то вроде кессонной болезни?

Но нет, все было в порядке. Я очутился в своем теле, словно ничего и не произошло. Мне хотелось бы сказать, что рефлексы сработали быстрее, чем мозг. Вот как только я очутился «запертым» внутри себя, у меня возникло единственное желание.

Так уж устроен великий жизненный дуализм: бить людей плохо, но иногда просто необходимо.

— Ты чего? — удивленно отшатнулся незнакомец, держась за челюсть.